Серебряная клетка (дилогия Серебряная клетка #1)

В это воскресенье я не пошел в церковь. Это было бы неуместно. Так как знал, что собираюсь сделать с Майклом; несмотря на понимание того, что грешу, я в любом случае сделаю это, притворившись, что Бога не существует. Эта качество всегда усугубляло чувство вины и ненависти к себе, но, возможно, оно также меня сохраняло. Без небольшого греха в моей жизни я бы давно умер. Майкл приехал в понедельник позднее, чем обычно, через два часа после моей пробежки. Успев принять душ и одеться, я сидел в гостиной. Услышав шорох гравия под колесами его машины на подъездной дорожке, я в который раз подумал, что он как побитая собака. Дядя моей бывшей жены – алкоголик – вышвырнул своего пса, но несчастное создание все равно любило его и возвращалось каждый раз, когда тот звал. Я не хотел причинять боль Майклу, хотелось быть с ним нежным и добрым, но я не отличался нежностью и добротой. Потому как слишком сильно ненавидел себя, чтобы понимать, каково быть добрым с кем-то другим. Но я знал, что Майкл просто хотел меня: точно так же, как я всего лишь хотел его, и поэтому мы оказались заложниками этой жестокой ситуации. Он вошел, взвинченный до предела. Мне оставалось лишь молча восхищаться его храбростью. Наверняка было непросто войти в мой дом в тот день. — Прости, я опоздал, — сказал журналист. Мое присутствие на диване его озадачило. Майкл приблизился, но остановился на полпути и посмотрел в сторону кухни. Обычно я находился там. А он обычно сидел на диване. Я мог видеть, как вращаются шестерёнки в голове у парня. Должен ли он пойти на кухню? — Присаживайся, — я указал на место рядом с собой. Больше не нужно было держать Майкла на расстоянии. Он опустился на диван в нескольких футах от меня. — Что читаешь? — Он бросил взгляд на книгу на моих коленях. — Джона Мьюра*. Слышал о нем? Майкл отрицательно покачал головой. — Он был путешественником. Защитником природы. А также немного философом. Я бросил книгу на кофейный столик. — Теперь понятно, почему тебе нравится его читать. — Парень сосредоточился на своем ноутбуке, набирая текст. — У тебя наверняка уже тонна заметок. — Пожалуй. — Он перестал печатать. — Есть ли прогресс с самой статьей? — Э-э... нет. — В чем дело? — Ни в чем. Я всегда мог распознать, когда он хотел посмеяться или когда какие-то неловкие мысли приходили ему в голову. Все попытки скрывать эмоции у Майкла с треском проваливались. — Расскажи мне, — попросил я. Он откинулся на подушку и съежился. — Когда ты… ну, когда… в общем, я написал одну строчку на своем рабочем столе дома. Это была шутка. — Он не мог смотреть на меня. — Это случилось после нашей первой встречи. После... когда подумал, что ты меня уволил. — Ну, теперь ты просто обязан мне рассказать. Журналист открыл рот и тут же закрыл, затем напечатал строку и повернул ко мне свой ноутбук. На верху пустого документа красовались слова: «Калеб Брайт – сукин сын». Я так сильно смеялся, что на глазах выступили слезы. Краем глаза видел, что Майкл уставился так, будто у меня выросла вторая голова. Очевидно, я был бо́льшим монстром, чем думал. — Вдохновляюще, — сказал я, успокоившись и переведя дыхание. Он насторожено улыбнулся. — Я злился. Это было глупо. — Нет, нет. Я был очень груб в тот день. — Веселье исчезло из моего голоса. Я ненадолго задумался, вспоминая о первой встрече с Майклом и обо всех последующих. — На самом деле, не только в тот день. Мне было очень тяжело. Его пальцы замерли над клавиатурой ноутбука. — Насчет моей девушки. Мы разошлись. Я ей все рассказал. Я резко посмотрел на него. — Рассказал ей о чем? — О, не об этом, нет. Просто сказал ей, что хочу закончить наши отношения, вот и все. Я бы никогда... Мои скрипка и смычок все еще находились на кофейном столике. Я поднялся, взял их и начал ходить. — Ты жалеешь? О расставании. — Не особо, — парень пожал плечами. — Три года – долгий срок, но уже какое-то время всё было плохо. Я имею в виду, это все печально, конечно, но... на самом деле, сказанные слова были похожи, скорее, на формальность, понимаешь? Это как поставить окончательную точку. Майкл заметно расслабился, бормоча о разрыве. Рассказал, что они договорились о совместной опеке над собакой, и что он получит бо́льшую часть техники, потому как девушке достанется дом. Признался, что почувствовал освобождение, и уверен, что Николь, после первоначального шока, тоже почувствовала облегчение. Я кивал и слушал, вышагивая туда-сюда. Мне хотелось прижать кончик смычка к горлу парня и провести им, спускаясь до самого пупка. Боже, как он был прекрасен. — Тогда я рад, — признался я, когда Майкл закончил говорить. — Мне бы не хотелось, чтобы ты делал то, о чем потом будешь жалеть. Он поднял на меня взгляд. — У тебя... есть подобный опыт? — Ты о сожалении или о действиях, которые к нему приводят? — я усмехнулся и уложил скрипку под подбородок. — Но, в любом случае, мы не будем опережать события, обсуждая это сейчас. Я немного поиграл, чтобы отвлечься. Было легко потеряться в поющем звуке, который издавал смычок, порхая по струнам; и я не хотел, чтобы Майкл задавал еще больше вопросов о сожалении. Иногда он был слишком проницателен. Я исполнил любимый гимн «Чудесная любовь» и несколько светских песен: «Зеленые рукава»**, «Аллилуйя» и второе сочинение «Серенада для струнных» Антонина Дворжака – последнее, совершенно бесстыдно, для более впечатляющего эффекта. И это сработало. Когда опустил скрипку, Майкл уставился на меня словно в трансе. — Иди сюда, — позвал я. Он повиновался, как будто я вытащил его из скорлупы. — Хочешь попробовать? — Я протянул скрипку. — У меня не получится, — пробормотал он. Грудь парня тяжело вздымалась и опускалась, и мое терпение лопнуло. Я положил инструмент и потянулся к Майклу. — Ты все еще в куртке. Я начал стягивать ее с его плеч. Он пытался помочь, сражаясь с похожим на брезент материалом, пока куртка не упала. От Майкла приятно пахло, он явно приложил немного усилий, готовясь, а вместо обычной футболки с графическим дизайном, был одет в простую черную рубашку. Я провел по ней рукой. — Не меняй свой стиль в одежде из-за меня. И очень медленно опустился на колени. Мне хотелось, чтобы он знал, что я хотел этого, а не действовал по прихоти. Я поцеловал член парня через джинсы, и он задохнулся. У Майкла уже стоял. Я накрыл ладонью его яички, и, найдя головку, провел губами по всей длине его члена. Майкл тут же, запинаясь, произнес мое имя. — Что такое? — Я сел на пятки. — Могу я лечь? Его ноги дрожали, колени были плотно сомкнуты, а руки, сжатые в кулаки, находились по бокам. Я быстро встал. Не говоря ни слова, поднялся по лестнице в лофт, и Майкл последовал за мной. Он остановился возле кровати. Мне пришлось подтолкнуть его, прежде чем парень все же заполз на матрас, перевернувшись и неловко отодвинувшись назад. Лежать ему было не комфортнее, чем стоять. Обеими руками Майкл сжимал одеяло, повернув голову и зажмурив глаза, словно готовился к пыткам. Я опустился сверху, потирая промежность. Его ноги слегка раздвинулись, и я потер шов джинсов, надавливая сильнее. При этом пристально наблюдая за лицом парня, подмечая, как легкие судороги удовольствия заставили его губы раскрыться, а веки затрепетать. — Ты в порядке? — спросил я. Он напряженно кивнул. — Как тебе это? — Я снова нашел головку его члена и помассировал. — Хорошо, — выдохнул он. Когда я начал расстегивать его джинсы, он выпрямился. — Тебе не обязательно, — сказал он. — Тебе не обязательно это делать. Я нахмурился, сдвинув брови. — Я хочу. Ты не представляешь, как сильно я хочу. — Мои руки горели там, где я к нему прикасался, а рот наполнился слюной. — Майкл, я хочу этого, — тихо повторил я. Затем расстегнул молнию на его джинсах, и парень вернулся в ту же позу, в которой казалось, что он испытывает муки. Я, без единого сомнения, знал, что был первым мужчиной, который делал это с ним, и подобное знание заставляло меня трепетать. Я расстегнул его ширинку достаточно, чтобы добраться до боксеров, – он носил боксеры, как будто был подростком, – и освободил эрекцию. Волна стыда прокатилась по мне, когда я опустил голову. Я нуждался в этом. Поэтому взял его член в рот и стал быстро и жестко отсасывать, погружая его так глубоко в горло, что задыхался. Майкл кончил внезапно, почти мгновенно, одной густой струёй. Он вздрогнул и снова поднялся, на лице отразилась смесь ужаса и растерянности. — П-п-прости. Блядь. Я проглотил семя и позволил члену выскользнуть изо рта. Парень качал головой, лицо было пунцовым. — Я ... я просто к такому не привык. Что касается неловкости, я даже не знаю, что стоило ему дороже – то, что кончил так быстро или то, что признал, что не привык к оральному сексу. — Не извиняйся. Я стянул джинсы и трусы с его бедер и начал целовать кожу вокруг тазовых косточек, нижнюю, а затем верхнюю часть живота, вдыхая мускусный запах этой интимной зоны. Слегка прикусывал зубами кожу и нежно посасывал, избегая его все еще чувствительного члена. И совсем не мог контролировать дрожь в своих конечностях, когда двигался над ним. Сдвинув рубашку парня к подмышкам, я лизал и целовал его грудь, лаская ее руками. — Прекрасен, — выдохнул я, коснувшись носом к его груди. — Майкл... такой красивый. Как его девушка могла держать руки подальше от него? И как это удавалось мне, когда нам нужно было работать над этой мерзкой статьей? Майкл снова напрягся. Я целовал ребра парня, когда почувствовал, что его возбуждение упирается мне в живот. И обнял парня. — Постарайся продержаться подольше на этот раз, — прошептал я ему на ухо. — Попробуй дать мне это. Понимаешь? Мне нужно дольше. Его глаза распахнулись, и он кивнул. Я начал медленнее во второй раз, поглаживая и целуя. Посасывал яички и проводил языком по всей длине. Когда я взял член в рот, то снова потерял контроль, вбирая глубоко, сильно и быстро. — Пожалуйста. — Его голос прерывался. — Кэл... полегче. Впервые Майкл ослабил смертельную хватку на одеяле и коснулся моих волос. Я вздрогнул и высвободил его член изо рта. Слюна и сперма стекали по моему подбородку. В моих трусах растекалось большое липкое пятно, а член ныл, но мне нравилась боль. У меня не было цели удовлетворить свое желание. — Хорошо, — пробормотал я. — Потяни. Протянув руку, сомкнул его пальцы на своих волосах. Парень сразу понял. Всякий раз, когда я начинал сосать слишком сильно или быстро, он тянул за волосы. Тогда я отстранялся, тяжело дыша, и медленно начинал все заново. Мы продолжали так до тех пор, пока Майкл мог это терпеть. У меня саднило горло от постоянного трения головки члена. Каждый раз, когда я давился им, парень вздрагивал и дергал меня за волосы. Наконец он проговорил напряженным голосом: — Мне нужно, сейчас. Я скользнул взглядом вверх и поймал его на подглядывании. Взгляд Майкла был расфокусированным, мутным, а лицо блестело от пота. Я закрыл глаза и заставил его кончить.