Серебряная клетка (дилогия Серебряная клетка #1)

Кэл отстранился от меня сразу, как только я кончил второй раз. Он всё проглотил и облизал губы, но я мог видеть подсохшую полоску на его подбородке. Во время медленной, изящной пытки, в которую превратился второй минет, Калеб играл со мной, прижимая головку к своим губам и лицу так, чтобы предсемя сочилось на него. И, действительно, что это было? Ни одна женщина никогда мне так не отсасывала, никогда, хотя каждая, с которой спал, утверждала, что любит это делать. Но Кэл... Я потер лицо и глаза. Кэл, Кэл... Он был, как голодное животное, все время дрожал, глубоко заглатывая мой член, а потом рассказывал, как ему это нужно. — Я быстро приму душ, — его голос вернул меня к реальности. Я сел слишком быстро, и в глазах замелькали спектрально-белые пятна, разлетающиеся во всех направлениях. — Я могу... — Я натянул джинсы. — Тебе, я имею в виду... — И попытался осмотреть его штаны, но мужчина отвернулся. — Это займет всего несколько минут. — Ну, я мог бы... Я мог бы присоединиться к тебе. Хочу присоединиться к тебе. Хочу, чтобы ты тоже кончил. Эти слова принадлежали бы гораздо более зрелому любовнику, не мне. Все, на что я оказался способен – это видеть пятна перед глазами и выдавать незаконченные фразы. Кэл наклонился и поцеловал меня в лоб около кромки мокрых волос. Почему-то я вспотел сильнее, чем он. — Ты прекрасен, — пробормотал писатель. Я бы посчитал этот комплимент странным, услышав его от кого-то другого, но, произнесенный Кэлом, он заставлял меня чувствовать себя исключительным и желанным. Мужчина зашел в ванную и закрыл дверь. Замок щелкнул, я нахмурился и через мгновение услышал шум воды. Значит, ему не нужна компания. Мне было интересно, станет ли он дрочить. Смущение и стыд пронзили меня. Конечно, станет: ему нужно позаботиться о себе. Возможно, нужно было как-то дотронуться до него во время нашего акта, но мне это даже не пришло в голову. Мое блаженство быстро переросло в беспокойство. Я соскочил с кровати и поправил одежду. У Кэла было напольное зеркало в углу комнаты. Я осмотрел себя, поправил волосы и аккуратно заправил одеялом кровать. А потом завис, положив руку на спинку кровати, пока мужчина не вышел из ванной. Пар клубился вокруг него. Черное полотенце, низко повязанное вокруг талии. Кубики мышц расчерчивали пресс. Я отвел взгляд. А потом посмотрел снова. Он засмеялся. — Иди вниз, Майкл, — сказал он. — Я сейчас спущусь. — Ты уверен? — Я почесал затылок. Но сдвинуть себя с места не получилось, так как не мог оторвать взгляд и заставить себя смотреть туда, куда я должен идти. Если бы он только попросил, или показал мне, или сказал бы, что нужно делать... — Иди. Еле волоча ноги, я вышел из комнаты. Окружающая обстановка дома, казалось, изменилась после посещения спальни. Я посмотрел на прекрасную мебель, мягкое ковровое покрытие и светлый паркет на кухне. Был ли я теперь одной из вещей, окружавших Кэла? Или все же заслуживал стать небольшой частью его жизни, будучи настолько близок с писателем? Я дотронулся до скрипки на кофейном столике. Эта песня, которую он сыграл, и то, как выглядел между моих ног, навсегда останется в моей памяти. Минутой позже хозяин дома спустился вниз, благоухая мылом и чистотой. Должно быть, знал, насколько привлекательно выглядел в черном. Черные джинсы и темный кашемировый свитер – то, что являлось для него обычным нарядом. Кэл заметил, что кончики моих пальцев лежат на скрипке. — Пытаешься оценить теперь свои возможности в этом? — О, нет. Я отошел от инструмента. Ни за что не стал бы гудеть и пилить на его скрипке после того, как он сыграл такую ошеломляющую музыку. — Что это была за песня? Он знал, какую песню я имел в виду, последнюю. — Антонин Дворжак. «Серенада для струнных», второе сочинение. Завораживает, правда? Я кивнул, наблюдая, как Кэл побрел на кухню. — Я сыграл ее, чтобы соблазнить тебя. — Он приподнял свои темные брови. В глазах мерцали проблески удовольствия, но он не улыбнулся. — Пойдем, покурим. А теперь меня официально пригласили покурить, пригласили на неприкосновенную веранду, и Кэл не смотрел сердито и не пытался отодвинуться, когда я сел за столом рядом. И стало любопытно, будет ли теперь так всегда, или мне все это снится. — Исполняя её, ты был великолепен. Я безотрывно смотрел на озеро. Мы сидели так близко, что наши руки и локти время от времени соприкасались, и каждый раз, когда это происходило, я задерживал дыхание. Кэл выглядел яростным и страстным, играя серенаду. Он курил в тишине. — Ты не возражаешь? — Я коснулся пачки сигарет. Он поколебался, а затем протянул мне свою наполовину выкуренную сигарету. — Докури мою. — А себе прикурил новую. — О чем ты сейчас думаешь? Я думал о том, как он отсасывал мне так жестко, что это почти причиняло боль. — Не знаю, — сказал я. — На самом деле, ни о чём особенном. — Я знаю, о чем ты думаешь. Потому что тоже об этом думаю. — Он провел рукой по мокрым волосам; они, должно быть, стали ледяными на холодном октябрьском воздухе. Кэл выглядел бледным, а взгляд стал отсутствующим. — Я хотел, чтобы моё горло болело. Когда тебя не будет завтра рядом, хочу чувствовать и вспоминать, где ты находился. Я ошеломленно уставился на его профиль. — В следующий раз хочу, чтобы ты вбивался в мой рот, находясь сверху. — Кэл уткнулся лбом в ладонь и закрыл глаза. — Да, — прошептал он. — Это будет очень хорошо. Его голос скатился практически до еле различимого шепота. Калеб стал еще бледнее, чем минуту назад, буквально серо-белым. — Ты в порядке? — Все хорошо, — Он вяло рассмеялся. Между нами снова повисло молчание, комфортная тишина, а затем спросил: — Что все это значит для тебя? — Что именно? — Это. Всё, что происходит. — Он указал на дом. — Что это значит для тебя? Ты увлекся мной? Или это любопытство? Я моргнул несколько раз. — Нет, я… — Ты не увлекся мной? — надавил он. — Моими деньгами, успехом и игрой на скрипке? Я не мог распознать, начинал ли он злиться, и не хотел, чтобы наше хрупкое взаимопонимание сломалось так скоро. — Это не очень честно. — Значит, любопытство? Ты, определенно, никогда не был с мужчиной. Мое лицо вспыхнуло. Кэл взъерошил мои волосы, и из-за этого жеста я почувствовал себя юнцом. — А что это значит для тебя? — выпалил я. — Какой-то грустный повтор истории с Джейми Фаустом? Кэл окаменел, и я тут же пожалел, что не могу взять свои слова назад. Он затушил сигарету и ушел в дом. Я побежал за ним. — Прости меня. — Я валюсь с ног. Думаю, кофе был бы кстати. — Он ухватился за стойку. — Ты не мог бы сварить? Там... — Он жестом указал на кофеварку, а сам пошёл к дивану. Я нашел молотый кофе в шкафу и сварил порцию, но к тому времени, когда напиток был готов, Кэл уже спал. Я нахмурился, глядя на распластанную фигуру. — Кэл? — прошептал я. Раньше он никогда не дремал в моем присутствии. Но опять же, это был не обычный день для нас. Однако Калеб выглядел очень бледным и до жути неподвижным. Я осторожно потряс его за плечо. Никакой реакции. Протянул руку, задержав перед его губами, и почувствовал легкое дыхание. Я не смог ничего с собой поделать, заправил прядь волос ему за ухо и провел пальцами по спине. Даже во сне Кэл казался неуязвимым и слегка угрожающим. Я взял свой ноутбук и сел на пол у дивана, прислушиваясь к дыханию мужчины. Старинные часы пробили три часа, потом четыре, а затем пять. Я перечитал все свои заметки, относящиеся к статье. Теперь они казались мне нелепыми. — Что ты делаешь? Звук его голоса заставил меня подпрыгнуть на месте. Темные глаза были открыты и смотрели пристально. До этого момента я не осознавал, насколько сильно волновался. Я резко наклонился вперед и выдохнул. — Привет. — Майкл... — Голос был усталым. Кэл провел пальцами по моим волосам и затылку. Камень свалился с моих плеч. — Привет. — Привет, — пробормотал я снова. Он усмехнулся. — Почему ты сидишь на полу? — Ты... вырубился. Мне хотелось забраться к нему под бок. От Калеба исходило мощное и своего рода магнитное притяжение, но беспокойство и неуверенность останавливали меня. — Я заснул. Ты только посмотри на себя. — Он погладил мою шею. — Иди ко мне. Мужчина освободил место на диване, и я буквально запрыгнул туда, прижимаясь к его телу. Не знал, куда деть руки. Поэтому сложил их между нами и смущенно лежал, заполняемый облегчением. Он обнял меня рукой, зарывшись подбородком в мои волосы. — Ты волновался? — В голосе писателя слышалось веселье. — Я в порядке. — Ты просидел на полу все это время? — Нет. — Я закрыл глаза. — Просто присматривал за тобой. Его мягкий смех завибрировал рядом. — У меня легкая форма анемии, Майкл. — Правда? — Да. Иногда у меня кружится голова. Не о чем беспокоиться. — Он придвинул меня ближе и поцеловал в макушку, а потом сел и вздохнул. — Мне нужно поесть. — Тебе помочь? — Я поднялся с дивана и направился в кухню. Прижимаясь к Кэлу так близко, я возбудился, но мне сейчас это было совершенно не нужно. — Да, пожалуйста. Там был шпинат... в холодильнике. Кэл казался совершенно измотанным, и некоторое время оставался на диване, сложив руки на коленях. — То есть это обычное дело? — Я вытащил пластиковый контейнер из холодильника. — Абсолютно. Я был у врача. Не волнуйся. — Не буду. Просто спрашиваю. Я знал, что это ужасная ложь, но моя гордость не могла вынести еще большего унижения. Ранее он много чего мне наговорил, а я внезапно сорвался. Вспомнив, я поморщился. А после Кэл застал меня сидящим на полу, как собака, пока дремал, и теперь я готовил ему еду. — Что мне с этим сделать? — Приправь и переложи в миску. Возьми и себе что-нибудь тоже. — Он наблюдал за мной. — Что с тобой? — Это забавно, готовить для тебя. Он засмеялся. — Во-первых, ты не готовишь. А во-вторых, поверь мне, я бы предпочел это сделать сам. Если бы не головокружение. – Нет, я рад помочь. – Я открыл контейнер с листьями шпината и полил сверху бальзамическим соусом. Для себя я нашел медовые хлопья. Кэл быстро прочел молитву, опустив голову и закрыв глаза, как делал перед каждым приемом пищи. Когда я направился к дальнему концу стола, мужчина ухмыльнулся и выдвинул стул рядом со своим. Я переместился к нему, не поднимая глаз. — Спасибо, — сказал он, на мгновение сжав мое бедро под столом. — Если бы я не чувствовал себя таким уставшим... Я чуть не выплюнул хлопья. — Не парься. Я наклонился над чашкой. Если бы он не был таким уставшим, что тогда? Я представил его под столом, а потом заставил себя перестать воображать подобное. Некоторое время единственными звуками были звон столовых приборов, хруст хлопьев и тиканье часов. Я смотрел на его руки. Кэл сдвинул рукава свитера, и были видны мелкие темные волоски, покрывающие кожу. Синие вены разветвлялись на поверхности рук. Писатель носил тяжелые серебряные часы, а вокруг запястья обвилась резинка для волос. Я мог бы так наблюдать за ним до конца вечера. — По поводу Джейми, — тихо сказал он. Я готов был поклясться, что температура в комнате упала. Я покачал головой и ткнул ложкой в разбухшие хлопья. — Тебе не обязательно. Прости. Это было неуместно. — Нет, не было. Как много ты знаешь? — На самом деле ничего. Я видел крошечную фотографию. Я знаю, что он... умер. — Да, — Кэл медленно кивнул. — Твоя сестра… — Да, я знаю, что она упомянула его. — Он положил свою вилку. — Она немного знала парня. Мы все ездили летом в один и тот же лагерь. — В «Лагерь Апач»? — Я вспомнил название из своих заметок. — Специалист по журналистским расследованиям поработал усердно, — нотки цинизма проникли в голос автора. — Прости. Я только гуглил о нем. — Это не имеет значения. — Слова выходили с трудом, как будто Кэл насильно выталкивал их из себя. Он глубоко вздохнул и пожал плечами.— Это был христианский лагерь. Мы все познакомились там. Нам было по десять лет, и мы оба провалили зачет по плаванию и должны были брать дополнительные уроки. Таким образом, мгновенно сдружились. У меня никогда не хватало смелости находить себе новых друзей. В лагере мы с ним были... — Он показал характерный жест. — Ну, знаешь, не разлей вода. На его лицо стали возвращаться краски, но выражение оставалось печальным. Он отнес посуду в раковину. Я хотел повторить, что не обязательно рассказывать эту историю, ведь это причиняло ему очевидную боль, но я оказался слишком любопытен и слишком эгоистичен. Джейми Фауст и я были похожи друг на друга. В мире Кэла мы были связаны. Мне нужно знать, насколько. — Мы ездили туда каждое лето на две недели. Между поездками обменялись несколькими письмами. И начали работать как сотрудники, когда стали достаточно взрослыми. Семнадцать. Нам тогда было по семнадцать. Мы работали на кухне. А я еще и как спасатель на некоторых мероприятиях. Это было хорошее место, добрая атмосфера. Мы, в основном, работали там всё лето. Я пытался представить семнадцатилетнего Кэла в летнем лагере. Возможно, более счастливого Кэла. Возможно, менее пугающего Кэла, хотя в этом я сомневался. — Мне нужно покурить, — сказал он. Я последовал за ним на улицу и стоял у перил, пока он ходил туда-сюда и курил. — Мы были лучшими друзьями, как я уже сказал. Большинство сотрудников были... заняты девушками. А девушки - парнями. Все вроде как в парах. Подростки летом. — Он махнул рукой, оставляя за собой полоску дыма. — Мы с Джейми проводили все свободное время вместе. Отлично ладили, понимаешь? Полагаю, из-за схожего чувства юмора. В свободное время рыбачили и ходили в пешие походы, либо играли музыку. Ребята из персонала часто сбегали по ночам на гулянки или уходили, чтобы посидеть у озера. Мы с Джейми ходили в походы в окружавший нас лес, в Каунсил-Рок. Крали газировку с кухни и уходили туда, разводили костер. Уверен, что ты и сам можешь понять, к чему я веду. — И все же расскажи мне, — сказал я. — Пожалуйста. Я не хочу додумывать. Он закурил еще одну сигарету и остановился у перил. — Хорошо. — По тому, как он смотрел в сторону гор, я понимал, что взгляд его обращен в прошлое. — Мы возвращались назад оттуда. Было поздно. Мы дурачились, толкая друг друга. Кажется, я повалил его на землю. Мы боролись, вот и все. Он попытался поцеловать меня. Кэл перестал рассказывать и замолчал, как будто остальное не требовало разъяснений. — Что произошло дальше? — Я приблизился к нему. — Я дал ему в челюсть. Если бы не выражение боли на лице Кэла, я бы рассмеялся. Я дал ему в челюсть. Он сказал это вот так, между прочим. — Он просто... не позволил мне уйти. Я разбил ему губу, и Джейми истекал кровью. Но он понимал, — Кэл тихо вздохнул. — Понимал, что происходит, задолго до того, как это понял я. — Ты... снова ударил его? — Нет, слава Богу. Мы продолжали драться, точнее, скорее боролись, только... ну, я сейчас понимаю, что происходило. Мы пытались получить сексуальную разрядку. Дети, ты же понимаешь. Я не понимал. Мой первый сексуальный опыт был непотребством после студенческой вечеринки. Я завидовал Кэлу его борьбе в лесу. Каким бы юным он ни казался на тот момент, это прозвучало гораздо чище, чем мой пьяный опыт с такой же пьяной девушкой. — Вы тогда… — Мне пришлось подтолкнуть его к дальнейшему рассказу. Кэл потерялся в воспоминаниях. — О, нет. Мы были достаточно близко к лагерю, так что испугались. Хотя и сделали это позже. Другой ночью. На этот раз без драки. Только немного борьбы. — Так же, как и ранее? Наконец он взглянул на меня. Столбик пепла упал с его сигареты. — Ты же не хочешь слушать все вульгарные подробности, не так ли? Я отвел взгляд. — Нет, я хочу. — Хм. — Он провел костяшками пальцев по моей пылающей щеке, а затем продолжил свое повествование: — Да, сначала так же. Потиранием друг о друга через штаны. Теперь это кажется глупым, но... мы были девственниками. Чаще всего я кончал в трусы, и знаю, что он тоже. В конце концов, мы попробовали и все остальное. — Что, например? — Я прилагал немало усилий, чтобы сохранить равнодушный тон. Кэл задумался на мгновение. — То же самое, только кожа к коже, — он пытался выразиться деликатнее. — И то, что я делал с тобой раньше. — Ты и с ним это проделывал? — Мы делали это друг другу. — Я тоже могу, знаешь ли, — поспешно сказал я. Я осознал, что Кэл снова смотрит на меня. — О? — Да. Я решительно кивнул. Если Джейми делал это для него, то и я тоже смогу. Даже хотел, в каком-то смысле, хотя знал, что так или иначе опозорюсь. — Разве подобная мысль не вызывает у тебя отвращения? — Он сжал мой подбородок и заставил поднять глаза. Подушечка большого пальца прошлась по моим губам, которые инстинктивно раскрылись. Мое сердце пустилось в галоп. Кэл собирался заставить меня сделать это сейчас? — О-отвращение? — Одно дело – иметь в рот мужчину, Майкл, и совсем другое – иметь член у себя во рту. Он действительно умел успокоить. — С тобой, похоже... все в порядке. — Это потому, что мне это нравится. Я извращен внутри и снаружи. — Он отпустил мой подбородок. — В любом случае, не волнуйся. Я этого не хочу. Я сглотнул, подавляя желание дотронуться до рта. Губы покалывало, они стали сверхчувствительными от его прикосновения. Я посмотрел на свои потертые кроссовки. Кэл не хотел этого. Он позволял Джейми делать это, но не хотел, чтобы я даже попробовал. Разочарование и сильное чувство неполноценности охватили меня. — Не вопрос, — выдавил я. Видимо, я встретил человека, который хотел отсосать мне, ничего не получая взамен. Нам всем, должно быть, очень повезло, верно? Но Кэл лишил меня возможности доставить ему удовольствие, а я жаждал это сделать. Хотел знать, каково это. — Все становится еще хуже, когда у меня кружится голова. — Он затушил сигарету. — Даже такое греховное удовольствие. Мы вернулись внутрь. Я почувствовал, что Калеб отдалился от меня, что я снова отвергнут, на интимном уровне. Даже если он и заметил мое ухудшившееся настроение, то проигнорировал.