Серебряная клетка (дилогия Серебряная клетка #1)

Кровь шумела в ушах, как океан в раковине. Бедный, испуганный Майкл, все мои желания вырывались с ним на свободу. По крайней мере, я не сделал ему больно. Не принуждал делать что-то болезненное и неправильное. Я натянул штаны и скатился с него. Уставившись в потолок, пытался восстановить дыхание. Моя кожа слегка покрылась по́том. — Почему ты извиняешься? — Он сел, обхватив ноги. — Разве я это делал? — спросил я. — Да... только что. Я посмотрел на парня и только тогда понял, что полностью его раздел. Майкл дрожал и пытался скрыть по максимуму свое тело. Я сел и поцеловал его в плечо. — Не прячься. Он откинул волосы с глаз. — Я не прячусь. Но это была неправда – он закрывал грудь руками, ставший мягким член прикрыл изгибом ноги, задницу – одеялом. Я заставил его лечь. Майкл всегда был податливым, за исключением предыдущего момента, когда я трахал его сжатые ноги. Тогда парень сопротивлялся, боролся с моими руками, и это было именно то, что мне нравилось. Я провел по нему взглядом снизу вверх. Майкл закрыл глаза, пока я смотрел. — Я соскучился по тебе, — сказал я. — Вот и все. Не хотел тебя напугать. — Я в порядке. Правда. Если бы он только мог видеть себя дрожащего. — Перевернись, — попросил я, подталкивая парня лечь на живот. Я раздвинул его ноги и посмотрел на сужающуюся книзу спину, задницу, яйца и смазку, все еще блестевшую между бедрами. Помассировал слегка его спину. Наконец Майкл подал голос: — Я думал, что ты злишься из-за сообщения. — Нет. — Я разминал его бока и спину. — Но ты сделал справедливое замечание, и я хотел, чтобы ты знал... — Знал что? Я не знал, как сформулировать то чувство, которое было для меня редкостью. Я погладил пальцами его ягодицы и заметил, как он неуверенно отодвинулся. — Что мое тело... подходит, — сказал я, слегка запинаясь. — Для тебя, я имею в виду. Что ты можешь... не знаю. Что это не плохо. Что оно того стоит. Понимаешь, о чем я? Его глаза расширились, и парень застыл. — Ты шутишь, что ли? — Мышцы его бедер дрожали. — Твое тело идеально. — Лесть тебе очень поможет со мной. — Я наклонил голову и провел большим пальцем вокруг его ануса. Майкл задержал дыхание и достиг еще более абсолютного, дзен-подобного уровня спокойствия. Только сморщенная кожица под моим большим пальцем двигалась, сжимаясь в ответ на мое прикосновение. — С тобой все в порядке? — Да, — прошептал он. Я продолжал дразнить пальцем, наблюдая за реакцией. — Тебе нравится это? — Я не знаю. — Его голос был едва слышен. — Кажется, да. Я ухмыльнулся и слез с кровати. Слишком много всего сразу, так мы никогда не закончим. — Можешь воспользоваться ванной. Я прошел в гардеробную и подождал, прислушиваясь, когда дверь в ванну закроется, прежде чем переодеться. Порезы на внутренней части моих бедер – две с одной стороны, одна с другой – были уродливыми и ярко-красными. Я надел трусы-боксеры, черные джинсы и светлый, украшенный орнаментом свитер. Когда я вышел, Майкл запрыгивал в свои джинсы возле моей кровати. Я пристально посмотрел на него. — Помнишь тот пост в блоге, который ты написал о своей собаке, – что он не может выглядеть серьезно, делая что-либо? Он остановился, запрыгнув в штанину, и засмеялся. — Ну ты и придурок. Я усмехнулся и протянул парню рубашку. — Надеюсь, ты понимаешь, что я шучу. Не беспокойся, ты выглядел очень серьезным несколько минут назад. — Чувак, ты совсем меня засмущал. — Он натянул рубашку. Чувак. Майкл чувствовал себя все более комфортно рядом со мной. — Я не могу поверить, что ты когда-либо беспокоился о своем теле. Это просто не укладывается в голове. — Я тебе нравлюсь? Он едва взглянул на меня и понес свой ноутбук вниз. — Не смущай меня еще сильнее. — Я серьезно. Тебе нравлюсь именно я или мужчины вообще? — Ты, — незамедлительно ответил он. — Да… ты. Я не знаю. Предполагаю, что, возможно, мне мог бы понравиться кто-то еще, но это трудно представить прямо сейчас. Как насчет тебя? — О, я, несомненно, очень нравлюсь сам себе. — Я вышел на улицу и закурил сигарету. Майкл сразу же последовал за мной. — Ты знаешь, о чем я. — Я не гей, если ты спрашиваешь об этом. Мне не нужны такие ярлыки. Сначала это был Джейми, а теперь ты. Он пытался скрыть свое удивление, но не смог. — И больше не было никого? — Вы двое, и моя бывшая жена. — Всего три партнера? — Журналист смотрел на меня скептически. — Майкл, я христианин. — Мне хотелось отвесить ему шутливый подзатыльник, или сделать еще что-то, что смогло бы его удивить. — Да, три. И даже два – это слишком много. Я был уверен, что Майкл хотел сказать что-то еще по этой теме, но по какой-то причине решил не продолжать. Он слегка кивнул и замолчал. — Уверен, что у тебя было больше, — сказал я. — Ну, да. — Он неохотно засмеялся. — Это немыслимо. Ты мог бы быть моделью. — Ты должен перестать флиртовать со мной. — Я обхватил его лицо. — Не могу сосредоточиться. Понимаешь? Мы так никогда ничего не сделаем. Желание творило с его глазами нечто особенное – оно делало взгляд тяжелым и затуманенным – и заставляло губы приоткрыться. — Прости. Этот парень медленно сводил меня с ума. — Пожалуйста, постарайся хотя бы выглядеть извиняющимся. — Я отошел. — Не мог бы ты рассказать мне больше о Джейми? Вот оно, – этого было достаточно, чтобы убить все настроение. Я прикурил вторую сигарету. — Ох. На чем мы остановились? — Вы двое в лагере. Вам было по семнадцать. — Точно. — Я не забыл. Мне просто нужно было время, чтобы вернуться к этим воспоминаниям. — Джейми не приехал следующим летом. Он проходил летние курсы для колледжа. Вообще-то, он здесь учился. — Я жестом обвел пейзаж. — Здесь? В Колорадо? — Да. Он пригласил меня в гости тем летом. У него была комната в общежитии. — Я провел пальцами по перилам. — Мои родители отпустили меня. Все думали, что мы лучшие друзья, не более. Мы начали заниматься сексом тогда. Это была идея Джейми – он этого хотел. Конечно, я тоже желал. Я еще был девственником. Мы оба были. Майкл нервно теребил свое пальто. — Что? — я нахмурился, глядя на него. Хотя мог легко догадаться. — Мне любопытно, я имею в виду, кто… — Я был сверху. Но почему-то нервничал больше, чем он. Меня трясло. Он выпил немного пива. Я не хотел ничего. Я действительно тогда не пил, и волновался о том, что, возможно, у меня не получится… ну, ты понимаешь. — Я почувствовал, как мои глаза затуманиваются воспоминаниями. — Боже, я был так молод. И уже никогда не буду так нервничать снова. Этого никогда уже не вернуть. — И как все прошло? — практически прошептал Майкл. — Ох, хорошо, — слегка кивнул я. — Это было хорошо. Практически, как открыть Ящик Пандоры. После этого мы не могли остановиться. — Я прочистил горло и попытался стряхнуть воспоминания: крохотная комнатка в общежитии, односпальный матрац, то, как я постоянно спрашивал Джейми, не больно ли ему, и то, как он продолжал подаваться назад, хватая меня за бедро, заставляя продолжать снова и снова. Он хотел этого и на следующий день, хотя, должно быть, ему было больно. И на следующий день, и на следующий. Иногда мы с трудом дотягивали до комнаты. — Кэл? — Что? — На этот раз я знал, что не стоит смотреть на Майкла, так сразу выныривая из воспоминаний. Он был призраком моего первого любовника, и это пугало. — Вы встретились следующим летом? — О, нет. Все закончилось тогда. Я отработал еще одно лето в лагере. Несколько раз отправлял ему электронные письма, но не получил ответа. Полагал, что Джейми боролся с этим, и не хотел вмешиваться. В любом случае, я был занят в школе, а потом появилась Корал. — Ясно. Я вцепился в стол и закрыл глаза. Еще один кусочек воспоминаний, и с возвращением в те времена, когда я разрушил наши жизни, будет покончено. — Думаю на сегодня достаточно. — Все хорошо. — Майкл коснулся моей руки. Я знал, что ему потребовалось сверхчеловеческое мужество, чтобы прикоснуться ко мне, но время было неподходящим. Я стряхнул его руку и поморщился. — Это отвратительно, честно, — сказал я. — Когда двое мужчин ведут себя так. Это абсолютно противоестественно. Бог создает эти препятствия в нашей жизни, чтобы испытать нас, и Он никогда не ставит перед нами задачу, которую мы не можем преодолеть. Я просто предпочел проиграть. Предпочел облажаться. Всякий раз, когда я заговаривал о духовных вопросах, Майкл становился крайне молчаливым и смотрел на меня так, словно я говорил с ним по-русски. У него не было фундамента для понимания веры. Насколько могу судить, он вырос в семье хиппи из Беркли, потом отправлен в школу в Боулдер и воспитан в духе «занимайся тем, что делает тебя счастливым – все дороги ведут в Рим». — Ты такой – человек нового тысячелетия. – Я пошел внутрь, и Майкл последовал за мной, как щенок. — Все ваше поколение психологически неспособно принять высшую силу. — А ты не человек нового тысячелетия? — он смущенно улыбнулся. — Я бы не стал себя так называть. — Не пойми меня неправильно, — парень потянулся к своему ноутбуку, — но ваш Бог выглядит отчасти... страшно. И сурово. — Он таков и есть, Майкл. — Почему ты хочешь поклоняться такому? — Ты ведешь себя так, как будто есть какой-то другой Бог на выбор. — Ну, зачем тогда вообще нужен Бог? — Он приземлился на диван. — Почему бы не принимать свое собственное решение по поводу всего? Я погрузился в молчание на некоторое время. Принимать свое собственное решение. Это была риторика дезориентированного поколения Майкла. Я имел непоколебимую веру в существование Бога, хотя она и передавалась через мою семью, уходя корнями так далеко в прошлое, насколько оказалось возможным проследить нашу родословную. Я знал, что Библия по своей последовательности и историчности не похожа ни на один другой религиозный текст, и изучал ее на иврите и греческом, и верил каждому написанному там слову. Я знал, во что верил. Это знание меня спасало. И когда я смотрел на таких людей как Майкл, которые создавали для себя правила в процессе жизни и глупо надеялись на лучшее, мне было их жаль. —Я не такой, как ты, — наконец сказал я, погружаясь в себя. По крайней мере, у нас с Джейми был общий знаменатель веры. Мы знали – то, что мы делали, было неправильно. Атеизм Майкла – или агностицизм, или что бы то ни было – заставлял меня временами чувствовать себя более одиноким, чем когда-либо.