Мой сосед на девятом этаже

Пока они шли до дома в котором живут, Аякс узнал несколько интересных слов Ли Юэ от Гань Юй, что болтала без умолку. Чжун Ли учтиво переводил быструю речь четырнадцати летней Гани и иногда посмеивался с некоторых её фраз, что вводили рыжего парня в ступор.  — пап, а братик сравнил дядю с солнечным крабом! — девочка задорно рассмеялась. — это потому что дядя рыжий? Чжун Ли посмотрел на дочь, а потом на нового знакомого. А ведь и правда похожи. Молодой человек был солнечным, улыбчивым и весëлым, а волосы словно огненные, что под солнцем отливали золотистым цветом как солнечный краб. — вот что это за словосочетание? — тихо спрашивает у старшего Чайлд на родном. — солне. Солне. — солнечный краб, — мужчина усмехнулся в кулак с попыток IT-шника произнести такие простые слова. — волосы по оттенку похожи. Гань Юй! — тут же громко говорит Чжун Ли, когда девочка побежала вперёд, забегая в магазин. — ух, молодые такие энергичные.  — ахах, так вы тоже старо не выглядите! — рыжий плетëтся следом. — мне вот двадцать семь, а такое чувство, что все сорок!  — ну. — сотрудник похоронного бюро хитро улыбнулся уголками губ. — мне так-то тридцать пять. Чайлд так и врезался в дверь с открытом ртом и глазами размером с блюдце. Нет, ну этот мужчина явно моложе! Ему нагло врут!  — ох, Аякс, ваш лоб, — Чжун Ли останавливается и неловко отодвигает младшего от злосчастной двери. — вы в поря- — вам точно меньше! — не обращая внимания на боль, Чайлд начал возмущаться. — Вам максимум дать можно лет двадцать восемь! Мужчина пожал плечами и пропустил IT-шника вперёд. Гань Юй уже во всю таскалась с тележкой и набирала продукты по заранее заготовденному списку. Всего четырнадцать лет, а уже такая самостоятельная. Аякс берëт небольшую корзинку и набирает продукты, понимая, что состав он не прочитает.  — пап, а ты взял кошелёк? — Гань Юй изображая из тележки «Формулу-1», подкатывается ближе к мужчинам. — или уже можно всё обратно грузить?  — кошелëк? — Чжун тут же стал проверять все сумки и карманы. — вот же.  — что-то случилось? — интересуется Чайлд, что ждëт их в очереди на кассу.  — я кошелёк забыл, — отвечает мужчина иностранцу и тяжело вздыхает. — вот ничего не забываю, а деньги постоянно дома оставляю. Аякс что-то быстро набирает в переводчике и показывает девочке, а та ярко улыбается и активно кивает головой. После она берëт из чужих рук телефон и ловкими пальчиками печатает ответ.  — лингвист? — удивляется рыжий и недоумëнно хлопает ресницами. — а почему Вы не сказали мне об этом?  — папуль! — Гань Юй прерывает ответ отца и трясëт его за рукав плаща. — дяденька, что для меня похож на креветку, предложил оплатить покупки в знак благодарности за твою помощь! А ещё я вспомнила, что ты лингвист и раньше помогал иностранцам с языком Ли Юэ!  — Ганя, тише, — мужчина светло смеётся и треплет девочку по голове. — мы с Аяксом всё сами обсудим, — потом Чжун Ли обращается к рыжему. — доченька сказала, что Вы предложили оплатить покупки в знак благодарности. Я буду признателен за это. И раз Вам требуется помощь с изучением языка, то я действительно могу помочь с этим.  — о, я согласен! — глаза Аякса загорелись и тот аж подпрыгнул на месте от радости. — тогда договорились!

***

Чайлд попрощался с ними перед выходом на шестом этаже. Гань Юй весело щебетала о своих занятиях и о том, как Венти рассказывал ей про язык цветов. Чжун Ли, неся пакеты с продуктами, не мог нарадоваться, что его дочь нашла себе друзей и занятие, что полюбила всей душой. Но вот Сяо… Типичный подросток-бунтарь. И где-то умудрился татуировку без его ведома набить (Чжун до сих пор в тайне считает, что работа хорошая), и пропадает вечно где-то, с плохой компанией от которой он всегда возвращался провонявшим сигаретами. Мужчина пытался поговорить с сыном, множество раз пытался, но слышал в свой адрес лишь нецензурную брань, а после и хлопок дверью в комнату подростка.  — Сяо, мы дома! — говорит Чжун, когда закрывает дверь. Он снимает обувь без помощи рук в коридоре и в верхней одежде проходит на кухню, заносят пакеты. — ты почему сестру не встретил, хотя мы договаривались об этом? Старший сын сидел с ногами на стуле и играл в игру на телефоне. Ноль реакции.  — она не маленькая, — небрежно бросает он. — сама дойдёт.  — Сяо, — мужчина нахмурился и строго посмотрел на сына. — ты ведешь себя неподобающим образом. Пока Чжун пытался поговорить с юношей, Гань — младшая в этой семье, вбежала на кухню и не смотря в глаза брату, всунула ему небольшой букет петуний.  — да блять, Гань! — подросток откинул цветы и гневно посмотрел на проваленную игру. — я из-за твоих тупых цветов катку слил!  — Алатус! — Чжун Ли разозлился по-настоящему. Видя, как девочка убегает с испугом в глазах, мужчина впервые за долгое время повысил голос на кого-то. — ты что себе позволяешь?! — Сяо тихо вскипал как чайник и сжал в своих руках телефон до белых костяшек. — иди и извинись перед сестрой! Живо!  — блять, лучше бы меня мать при разводе забрала! — юноша вскочил со стула и спустя минуту, Чжун услышал характерный хлопок дверью в комнату сына. Мужчина тяжело выдыхает и устало опускается на стул. Чжун смотрит на одну из полок, где стояли различные свечи и маленькая иконка. Семейная фотография: Чжун Ли держит двухгодовалого сына, а рядом, на кресле, сидит прекрасная бывшая жена Гуй Чжун, что была беременна Гань Юй. Женщина всегда шутила, что если она умрёт во время родов, то пусть молодой отец скажет, что мать ушла, бросила их и что молодая пара развелась с огромным скандалом. Она говорила, что пусть дети ненавидят мëртвого родителя, а не единственного живого.

А ведь так и случилось.