Неоновое небо

      Время 3:45. Цифровое небо над головой начинало потихоньку, едва заметно, окрашиваться в бледно-голубой цвет. Такие же звёзды на нём медленно, но уверенно блекли вместе с ночью, пока золотые лучи восхода окрашивали всё вокруг в золото. Девушка с фиолетовыми волосами неспешно шла по пустынным улицам, наслаждаясь прохладой, ветерком в лицо, пробирающим до самого ядра и тишиной, иногда разрезаемая звуками моторов мотоциклов. Они звучали где-то далеко, а потому не портили, а только больше украшали этот момент, заставляя сердце биться чуть быстрее от недавних воспомний и очередной гонки. Приятные ощущения где-то глубоко внутри слега душили, как дым от сигарет. Это вовсе не было неприятно, скорее успокаивало размытый подростковый разум и придавало идиллии этому моменту. На лице усталая, довольная, расслабленная улыбка, глаза чуть прикрыты, а ноги едва несут тело в сторону дома. Узи чувствовала себя действительно счастливой. Довольно странно, но... Общение с тем парнем действительно доставляло удовольствие. Гонки с ним, разговоры по душам, пусть ещё не такие смелые, без всех уточнений, но они приносили душевное спокойствие. В такие моменты разум окутывала пелена чего-то лёгкого, такого необъяснимо прекрасного. Чего-то, что нельзя вот так просто забыть. И вот сейчас, ранее утро и она вновь возвращается домой. Вновь будет как под дурью или снотворным в школе, потому что не выспится за пару часов, вновь будет слушать подколы и унижения в свой адрес, но когда вновь наступит ночь, Узи сможет просто уехать от всех проблем на своём мотоцикле. Чтобы получить порцию адреналина, пронизывающего насквозь ветра, и чтобы вновь поговорить с ним по душам на крыше многоэтажки, с высоты наблюдая за жизнью ночного города.       Поворот ключа, тихий и осторожный, чтобы прокрасться в свою комнату незамеченной. Квартира встречает ее полумраком и звенящей тишиной. Резко свет бьёт по глазам, заставляя жмуриться и тихо зашипеть, неосознанно делая пару шагов в сторону двери. Знакомый силуэт отца. Сердце падает в пятки, внутри всё обрывается. Паника подступает к горлу. Только не это... Узи знала чем всё закончится, знала, как начнётся предстоящий разговор... И работяге уже хотелось рвать и метать, но она смиренно стояла и ждала, стараясь не сжать кулаки до боли в покрытии. — Ну и где ты была всю ночь? — Раздался строгий и слегка хрипловатый голос Хана, — ты хоть представляешь, как я за тебя переживал?! — Пап, я... — бунтарка неосознанно отвела взгляд в сторону, думая, как бы отмазаться, перед речью раздался разочарованый рык. — Агрх... Слушай, я уже не маленький ребёнок, чтобы переживать насчёт меня из-за каждой мелочи! Я сама могу решить, что мне делать! — Сорвалась Узи, злясь то ли на отца, который заметил ее отсутствие, то ли в целом на всю ситуацию. Это же надо было вот так вот попасться... Глупо, глупо и от чего-то больно. Все приятные воспоминания и ощущения после этой ночи словно просто взяли и стёрли, будто бы просто удалили из ее памяти, будто их никогда и не существовало. Как же противно. Бунтарка любила своего отца, пусть в некоторые моменты и не хотела этого признавать. Хотела его возненавидеть за то, что больше уделял времени работе, оставляя дочь на растерзание одиночеству, а спустя долгое время начал наконец-то обращать на неё внимание, пытаясь как-то исправиться, делая всё только хуже, но надежда на какое-то светлое будущее по неизвестной причине всё ещё теплилась глубоко в душе. Узи Дорман не тот цветок, о котором можно на долго забыть, а потом, как ни в чем ни бывало, начать за ним ухаживать... И все эти попытки её перевоспитать, лишь заставляли "шипы" становиться острее. Они так бесили и выводили из себя. Порой так и хотелось закричать Хану в лицо: где ты был раньше, когда ты был мне нужен?! Ты не можешь забыть обо мне на долгое время, оставляя меня самой себе, а потом, спустя несколько лет, пытаться меня перевоспитать! Хотелось забыть всё как ночной кошмар. Проснуться и осознать, что всё это было дурным сном. Чтобы на душе стало спокойно и не нужно было биться в истерике, пытаясь осознать причину всего этого. Как жаль, что всё это жестокая и мерзкая реальность, решившая терзать этим её сердце. — Узи! Ты сбежала ночью из дома неизвестно куда и вернулась только под утро, как ты думаешь, что я должен думать?! — мужчина приблизился к дочери строго смотря прямо в её глаза. — Может объяснишься? — Ничего я тебе не обязана объяснять! — Огрызнулась бунтарка сильнее сжав руки в кулаки, она даже не осознала как это сделала, всё произошло на автомате. Выработалась привычка с ночных драк с наглыми гонщиками. И вновь крики и ссоры наполнили квартиру. Всё снова пошло по замкнутому кругу, который разомкнуть уже казалось чем-то недосягаемым. Вновь... А ведь недавно казалось, что всё начало налаживаться. Но этот момент разрушил все старания, тонкую эмоциональную связь, которая начала появляться между отцом и дочерью спустя столько лет. — Значит ты под домашним арестом! Всю неделю я буду провожать и встречать тебя со школы, чтобы я был уверен, что ты никуда не сбежишь! — С горяча выпалил мужчина. — Что?! Но я... — не успела Узи договорить, как отец её перебил, посмотрев на дочь ещё более гневным взглядом. — Ещё слово и ты будешь под домашним арестом 2 недели! Работяга открыла рот чтобы что-то сказать, но тут же закрыла в яростном оскале. Устремив взгляд в пол, едва сдерживая непроизвольные слёзы от такой несправедливости, она прошла мимо Хана. Тёмная и родная комната, спокойствия она не принесла... Хлопок дверью, да такой, что она чуть с петель, кажется не слетела. Закрывшись на замок, Узи съехала спиной по двери, ударив кулаком по полу, от чего по комнате и, вроде, за её приделами можно было услышать глухой стук. Плечи едва заметно вздрагивали, теперь сделать голоток воздуха казалось чем-то не под силу тяжёлым. Почему она не может делать то, что хочет? Узи просто хочет быть подростком без всех проблем, но... Как только она погружалась в свои мысли, глубокие самокопания, ей начинало казаться, что с самого рождения её жизнь пошла по наклонной, что-то с самого начала было не так, не правильным, она сама была неправильной. Хлопок дверью заставил цифровые веки на миг дрогнуть. Тяжело вздохнув, мужчина пошёл в свой кабинет, обычно он успокавался именно там. После смерти жены он часто запирался там, работая над разными проектами, в попытке уйти от горя. Со временем он смог отпустить это, но привычка осталась. Неприятный осадок от осознания, что после редких ссор с Нори он так же уходил туда, сейчас всё так же, только чаще и на место покойной жены встала дочь, до жути похожая на мать. Пусть ей и шестнадцать, она уже почти её копия, нехватает лишь каски на голове, серого платья, больше напоминающего футболку, и заплетённой в хвостик пряди волос. Когда он впервые увидел её после того, как она перешла в подростковый возраст и сама собрала свой стиль, в груди кольнуло. Словно покойная вновь стоит перед ним, только в юном возрасте. Первое время он даже смотреть на неё не хотел, лишь бы старые раны не открывались. Со временем он привык к "новой" дочери, но даже не заметил как она сама начала избегать его. В прочем, она навсегда останется воспоминанием об утрате, но важно то, как он будет это воспринимать. Мужчина садится за стол и достаёт первую попавшуюся под руку книгу, не вникая в текст, старается не думать о накатившей грусти. Не хочется вообще возвращаться в то состояние. Когда Хан только начал ругаться с Узи, он вовсе не хотел её знать. Нет... Нет, он.. он хотел забыть её, хотел ненавидеть, но не мог, и причина даже не в схожести с Нори, а в самой Узи. Не нужно скрывать, что и у неё были такие мысли на его счёт. Он услышал грохот в соседней комнате. — Я даже не хочу знать, что она там бросает. — Хан потёр переносицу и вернулся к книге, но ничего не вышло. Он устало посмотрел на часы, стоящие на столе. Он провёл так уже почти час. — И какого она ещё не спит. — Он безнадёжно отбросил уже закрытую книгу и подошёл к двери фиолетоволосой бестии. — Спать ложись! Если ещё хоть шорох услышу, останешься без сигарет! — Из-за того, что он следил за тем, как часто она курит, он примерно знал, что она всё ещё далеко от нормы, поэтому это являлось вполне весомой угрозой. За дверью раздался крик, после уже более тихий грохот, скрип кровати и звук рвущейся ткани. — Угомонись! — Он ударил по двери и ушёл в свою комнату, получив в след привычное "отвали!". *** Утро прошло, как после пьянки. Бошка трещала, категорически отказываясь работать. Узи еле поднялась на локтях и презирающим взглядом окинула комнату. На полу валялась перевёрнутая тумбочка, краска слетела, дверца сломалась, крышка была пробита кулаком, теперь ясно почему он так болел. Впрочем, она всё равно никогда не нравилась Узи, надо было давно её сжечь. Только девушка хотела переодеться, как поняла, что не сняла со вчера одежду, волосы только надо расчесать, ну да ладно. Дорман услышала треск ткани, посмотрела в сторону звука и увидела порваную наволочку подушки. Ещё и это порвала. Блеск. Она спрыгнула с кровати, бросила шапку на стол и, расчёсывая пряди, глядела на берцы, оставшиеся на ногах. — Сука.. — проскочило из-за стиснутых зубов. Ноги так же болели. Расчёска по окончанию процесса заменила место шапки, уже натянутой на голову. Рука потянулась к колену, резким движением срывая с него старый, уже не нужный бинт. Подходя к двери, она пнула тумбочку, окончательно отломав дверцу. Только она открыла проход в коридор, как наступила на щепки. Видимо, ночной хлопок дверью был слишком сильным. В любом случае, это уже не первая замена её двери. Она прошла к ванной и спустя пару минут вышла в чуть более спокойном, но не менее плохом настроении и, захватив рюкзак из комнаты, взяла из холодильника банку масла. Послышались более тяжёлые шаги в сторону ванны. — Неужели он серьёзно.. — вздохнула она и зажмурилась.

***

На улице всё ещё не слишком светло. Узи села на заднее сидение машины и сразу уткнулась в телефон и надела наушники, не желая видеть лицо с белыми глазами. Во вчерашнем порыве гнева она была готова разбить чей-то дисплей, в частности своего отца. Всю дорогу до школы она даже не шевельнулась, стараясь как можно меньше отвлекаться на уже непривычную обстановку. Она не ездила с Ханом уже года два, а в школу он её провожал в последний раз в конце сентября первого класса, поэтому ей было не особо комфортно в машине с ним.

***

Как только машина остановилась, она быстро вышла из неё и направилась в сторону школы. Узи не сделала и не сказала абсолютно ничего, как если бы изначально и шла по улице, как будто тут вообще не было её отца. Хан же, убедившись, что его дочь зашла в здание, принялся ждать начала занятий, что бы точно знать, что она не уйдёт до начала уроков. Он впал в свои мысли. О том, в какой момент их "перемирия" словно не стало, о том, как скоро после наказания она опять уйдёт на ночь, если не на сутки. Надо признать, что это наказание в виде сопровождения до школы и дома не внушала особенных перемен в поведении младшей, но хоть она тоже чуть помучается, может поймёт как он переживал, когда не нашёл её в квартире. Сквозь толпу первоклашек она кое-как прошла к своему отделению, где встречает Чада. — Чад! — Она подошла к парню, стоящему у кабинета. Видимо, сегодня учитель придёт к самому началу уроков. — Привет, — шатен чуть приобнял её за плечо. — Не знаешь, Тэд ещё не пришёл? — Я его пока не видел, но думаю придёт скоро. — Голубоглазый усмехнулся. — Не ожидал увелеть тебя раньше него. — Тут такая херня произошла, отец узнал, что я сваливаю по ночам и теперь всю неделю будет мотаться от школы до дома, чтобы я не сваливала хуй знает куда. А так, я бы конечно припёрлась к третьему, — темноволосая оправдала догадки приятеля. — Ну, хорошо, а то я уже подумал ты начала вести обычный образ жизни. — Ага, не дождётесь.