Неоновое небо

      Первое, что видит Узи после пробуждения – белый потолок больницы. Она сразу чувствует, что находится на больничной койке в палате, об этом сообщают теперь исправные по всему телу сенсоры. Ей недавно провели замену частей, сравнимую с операцией. Узи не сразу вспоминает, как она вообще оказалась тут, но покапавшись в памяти, она обрывками вспоминает, как Хан передаёт её врачам и то, как её укладывают на операционный стол, дальше её сознание отключили. Окна закрыты, но сейчас, предположительно, день, на встроенных часах фиолетовым высвечивается 16:52. Сразу всплывает вопрос, сколько она пролежала здесь. Она поставила руки сзади тела и поднялась на них, принимая позу по-удобнее. Узи убирает лёгкое одеяло, чтобы посмотреть на результат работы: в ногах больше нету боли, покрытие в норме и полностью исправно. Она смотрит на руки и там всё тоже заменено, касается дисплея: трещин нет, вмятин тоже. Девушка босыми ногами касается плиток больничного пола, ощущается холод, но она встаёт с кровати и проходит пару шагов по пустой палате, разминая затёкшие механизмы. Чёрт бы побрал отключение всей системы, когда даже пошевелиться не можешь. В комнате она находилась одна, похоже, сюда отправляют людей только после операций, а на госпитализацию уже в другое отделение. Дорман решает не зацикливаться на том, куда её положили, вместо этого она осматривается в поисках своей одежды, на ней только бельё и больничная ночнушка голубого цвета, а хотелось бы уже одеться в своё, будто её вещи не запачканы маслом. Рядом с кроватью стоит тумбочка, на ней ничего нет, но и заглянув в неё, подросток ничего не находит, всё пусто. Смирившись с провалом, она обратно садится на кровать. Дверь открывается и в палату заходит женщина в медицинской форме, Дорман сразу поднимает на неё глаза. На вид ей около тридцати, каштановые волосы собраны в пучок на затылке, а изумрудные глаза смотрели на бумагу в её руках, пока не заметили проснувшуюся, и она отвлеклась.       — О, уже проснулась? — Риторический вопрос больше звучал, как утверждение, но на это никто не обратил внимание, — хорошо.. Как ты себя чувствуешь? Ничего не болит? — Медсестра подошла к бунтарке и взяла её за запястья, проверяя работу "суставов" и прочих механизмов.       — Нет, всё нормально. — Узи подтверждает исправную работу тела и поднимает глаза на медсестру, которая уже отпустила конечности подростка.       — Так, хорошо, скоро тебе принесут твою одежду и ты поедешь домой. Твой папа должен скоро приехать.       — Сколько я была отключена?       — Часа четыре, может пять. — Женщина забрала бумаги и вышла в коридор с бежевыми стенами. — Отдыхай. Нет, спасибо. Узи уже отдохнула, да так, что сейчас тут сидит.       Время текло убийственно медленно, Дорман успела пожалеть, что вообще сегодня проснулась, занять себя было нечем. Ну, кроме карт. Иногда, когда она приходила после школы к Хану на работу, его коллеги учили её играть в разные игры: покер, дурак, пьяница.. в общем, всё, что они могли вспомнить, даже мухлевать её научили и разным трюкам с картами. Жаль, только, виртуальную карту в рукав не прячешь. Она не играла уже давно, но зависла на час, может, не так уж и скучно она провела время.       В палату опять зашла та женщина, отдала ей пакет и сказала одеваться. Узи вытащила из чёрного пакета свои свободные джинсы, зелёную футболку с черепом, которая подобрана на пару размеров больше, и чёрные кроссовки, в которых валялись носки. Спасибо, что Хан не стал брать какую-то ересть из её шкафа, хотя, он врядли бы её там нашёл, Узи давно всё, что ей не нравится оттуда, сожгла. Кстати, она так и не повторила это с тумбой в её комнате. Надо исправить.       Вот уже она стоит на выходе из больницы и глазами ищет машину отца. На улице больше никого нет, будний день, все в школе и на работе, а в больнице сон час, что способствует относительной тишине. Дорман не видит на территории здания нужную машину. Узи выходит за забор, сразу после которого стоит парковка. Пока она бродит мимо машин, рассматривая номера, сзади раздаётся гудок, на который она поворачивается, но машина не их, только на второй Узи сразу оборачивается и кричит водителю, которого не видно из далека:       — Себе посигналь! Водительское окно опускается и из него выглядывает Хан с таким вырадением лица, будто он уже преисполнился.       — Ой.. Коротковолосая подбежала к машине, начиная посмеиваться со стыда, и села на переднее сиденье.       — Прости, я не думала, что это ты, — с чувством неловкости она закрыла дверь и пристегнулась. Узи заметила, как Хан усмехнулся, но спустя минут двадцать поездки его молчание начало напрягать. Она не могла уткнуться в телефон или отвлечься, но слушать тишину долго не пришлось.       — Как ты себя чувствуешь? — Старший на пару секунд взглянул на дочь, осматривая её, и продолжил вести машину.       — Нормально.       — Ты вчера была под чем-то? — По началу вопрос не сходился с первым в сознании девушки, но через пару мгновений она сообразила.       — Нет. Потеря масла.       — Понятно. — Фраза звучала строго и негативно, но вины его здесь нет, поэтому Узи стыдливо отвела взгляд, операясь на руку. Она понимала, что во всём виновата она и только она, но было больно признаться даже себе.       Узи отстегнула ремень и вышла из машины.       — Я рад, что ты в порядке. — Хан вышел следом и бросил тяжёлый взгляд на подростка. — Но я разочарован тем, что ты сделала. Мужчина закрыл машину и пошёл в сторону подъезда, не дожидаясь младшую. Узи же застыла в раздумьях. Она не понимала, почему такая спокойная реакция? Обычно всё наоборот, а эта фраза была сказана так, словно это обычное замечание, которое за эти годы он говорил из раза в раз.       — Ты не будешь ругаться? — Она подбежала ближе, но ещё держалась в стороне.       — Я вчера тебе всё высказал.

***

      И правда, она совсем забыла о той сцене в подъезде. Она понимала, что не мала вероятность ссоры в будующем, но подготовиться к ней просто не могла, может она и привыкла, но это не влияло на эмоции, которые оставались такими же громкими и яркими. То же самое и с Ханом. Почему нельзя просто спокойно поговорить? Каждая подобная выходка Узи, её тяжёлый характер не могла не спровоцировать вспышку злости. Эмоции сдерживать не самая лёгкая штука, поэтому они и переходят на крики.

***

      На следующий день, когда Узи вернулась в школу, она добровольно пришла к первому уроку. Ей было всё равно, когда придти, а зная, что Хан не в самом хорошем настроении после случившегося, она решила не подливать масло в огонь и привлекать к себе меньше внимания с его стороны. Обычная одежда ещё была в стирке, поэтому пришлось искать другую одежду. Всё в чёрных тонах, юбка, футболка на несколько рамеров больше, на которую надела ремень, и капроновые чулки, она не часто надевала что-то в подобном стиле, да и её гардероб не был особо нацелен на него, однако ей начинали нравиться подобрые образы.       Узи зашла в класс за несколько секунд до звонка и быстро села на своё место, успев перекинуться парой фраз с Тэдом и Чадом. Тэд сразу заметил пропажу некоторых потёртостей, царапин, и мест, с которых слезла краска, и поинтересовался произошедшим. Чёткого ответа парень не получил и не получит в стенах школы, где много народу и где слухи разносятся за один день. Всё таки пришлось сесть за парту, мыслей не было совсем, поэтому она решила послушать, что скажет Мистер Райли. Он говорил о какой-то новенькой ученице, которая зашла в класс почти сразу, как учитель начал говорить.       Это была девушка с белой копной коротких волос и красными прядями, которые были длиннее основной стрижки и лежали чуть ниже ключиц. На ней была надета серо-синяя атласная рубашка с расстёгнутыми верхними пуговицами и чёрные брюки, на ногах были офисные туфли, без высокого каблука. Сариа, так её звали, бегло осмотрела класс своими белыми глазами и заметила свободное место у окна.       Внимание Сарии сразу привлекла девушка в чёрном с фиолетовыми волосами. Честно, она была похожа на смесь эмо и гота. Новенькая сразу переключила внимание на учителя, а вот Узи откинулась на спинку стула и полуприкрытыми глазами смотрела на парту, но взгляд был направлен в пустоту. Она пересматривала запись того дня, когда она разбилась. Было чертовки стыдно за свою истерику, она будто смотрела на другого дрона, или на маленькую версию себя, которая осталась одна. Узи закрыла глаза на несколько секунд и снова открыв подняла их на учителя.