intrusive thoughts

«Феликс, что ты чувствуешь сегодня?» С этого вопроса начинаются все их психотерапевтические сессии. Феликс эти вопросы внутренне модифицирует, добавляя одно важное уточнение: Феликс, что ты чувствуешь к Хёнджину сегодня? Потому что именно вокруг Хёнджина снова крутится вся его жизнь. Хёнджин - неизбежный раздражитель и источник счастья. Два в одном. Разрушение и созидание. Источник улыбок и слёз. Ответы у Феликса на все эти на сеансах психолога вопросы всегда разные. Иногда это злость, иногда обожание, иногда тепло, иногда - затяжное отчаяние (и порой ему кажется, что это отчаяние куда дольше и ужаснее, чем период полураспада урана-235 после ядерной катастрофы). Хёнджин остаётся у него почти каждую ночь. Его вещи снова заполоняют квартиру младшего. Хёнджин предъявляет на него свои права. Он говорит их общим друзьям, что они снова вместе. Феликс чувствует себя разобранным на части. Потому что его Хёнджин спросить не потрудился, хочет ли Феликс, чтобы они были вместе. Феликс просыпается каждое утро с ноющим сердцем. И поцелуи Хёнджина не в силах унять эту боль. Феликс хочет, чтобы кто-нибудь сказал ему, что когда любишь, у тебя есть право отпускать этого человека. Есть право отпускать, если из-за него ты теряешь самого себя. Есть право. Потому что иногда любовь перестает обволакивать и согревать, и начинает душить. Феликсу хочется приобрести хоть толику той гордости и самоуважения, о которой ему регулярно говорит психолог. Феликсу хочется полюбить себя так, как делают это другие люди. Чтобы без унижений и без сломленной воли. Чтобы у него была свобода общаться с другими людьми. Чтобы у Хёнджина не было власти над ним. Но Хёнджин говорит ему: «Я не хочу, чтобы ты общался с Чонином». Психолог говорит ему: «Он манипулятор и абьюзер». И сердце Феликса говорит: «Ненавижу его. Но продолжаю любить». Феликс закрывается в ванной, когда он один дома и с силой бьет кулаком в кафель на стене. Один раз. Потом ещё раз, спустя пару недель. Потом ещё. Он решает вымещать свои чувства, потому что никак иначе прожить их не может. Их нужно просто выплеснуть. Хёнджин замечает сбитые костяшки его пальцев на третий раз, когда Феликс явно перестарался. Он ударил кулаком о стену раза четыре подряд. Рука ноет, сердце колотится. Перемотка назад. Вчера Хёнджин оставил на щеке Феликса след от пощечины. Потому что увидел сообщение от Чонина на экране его телефона. Причина. Следствие. Психолог говорил, что если Хёнджин снова поднимет на него руку, Феликсу нужно обратиться в полицию. Потому что одним разом ничего не ограничится. Всё будет только хуже, если Феликс будет позволять с собой так обращаться. И вот когда Хёнджин замечает его разбитую руку, он говорит: - Боже, ты кому-то врезал? Надеюсь, Чонину, чтобы он наконец от тебя отстал со своими дурацкими сообщениями?.. Феликс снова сбегает в ванную. Он поворачивает замок и включает воду. В груди бьется подкатывающая истерика. Хёнджин колотит рукой в дверь. - Феликс, детка, открой. Феликс открывать не собирается. Свою руку он снова разбивает. Она и без того болит, а теперь он едва чувствует её. На кафеле остаётся кровавый след. Ладонь дрожит. Он не может сжать пальцы. Феликс садится на пол, обнимая свои колени и утыкаясь в них лицом. Рука немеет. Ему хочется быть скалой. Ничего не чувствовать, ничего не осознавать. Слёзы жгут глаза, рука болит. Феликс знает, что завтра на сеансе будет врать, что случайно повредил ладонь. Хочется послать всё к черту. Хочется сбежать. Так далеко, чтобы у Хёнджина даже не было шансов его найти. Когда Хёнджин выбивает чёртову дверь, Феликс уже не может успокоиться. Слёзы заливают лицо, сердце стучит в повышенном ритме. Ему нужно выпить успокоительное. Хёнджин садится рядом на колени, осторожно поддевая его подбородок. Феликс никогда не видел его таким… растерянным. Хёнджин не злится. Он словно боится до Феликса дотронуться. - Что ты сделал, - тихо говорит Хван, на секунду вскакивая, чтобы схватить чистое полотенце с полки. Он суёт край под холодную открытую младшим воду, а потом садится рядом, аккуратно оборачивая его ладонь в мягкую ткань. Феликс опускает голову. Его глаза опухли от слёз. В горле - ком. Хочется перестать чувствовать боль. И физическую, и внутреннюю. Хёнджин притягивает его к себе и обнимает. - Блять, прости меня. Если ты из-за меня, то… - Я не могу быть счастлив с тобой, - говорит ему Феликс - губами в плечо. Он кусает его футболку. - Не могу. - Ты расстроен, - только и отзывается Хёнджин. - Это пройдёт. Не веди себя как ребенок. Успокойся. Психолог сказал ему одну важную вещь о словах в отношениях. О способности вести диалог и доносить друг другу свои чувства. Психолог сказал: любви не добиться приказами. Любовь - это всегда наш выбор. Если мы требуем, ставим ультиматум или давим, то ни о какой любви речи быть не может. Она в этот момент умирает. Любовь говорит на языке просьб. И когда Хёнджин сейчас решает за него, что Феликс чувствует и пройдёт ли это, тот слышит внутри себя лишь вскипающий гнев. Он тут же отталкивает старшего от себя, вскакивая на ноги. - Уйди. Хёнджин смаргивает. И тут уже на его лице мелькает раздражение. - Что ты сказал? Феликс сжимает руку в полотенце, отходя на несколько шагов назад. Он тоже злится. Потому что Хёнджин ничерта не видит. Он его не понимает. Не хочет даже сделать попытку разобраться в том, что между ними происходит. Он может только диктовать Феликсу свои условия, убеждать в том, что нужно лишь ему. И Феликс говорит: - Убирайся из моей квартиры. Ему хочется хоть раз не быть тряпкой. Хёнджин вскидывает бровь. - Это так ты благодаришь меня за то, что хочу тебя успокоить? - Хёнджин, пожалуйста. Это было ошибкой. Менять уверенный тон на тихую просьбу. Хёнджин чувствует себя в этот момент хозяином ситуации. А Феликс чувствует себя жертвой. Снова. - Хёнджин, я прошу тебя. - О чем же ты просишь? - насмешка. И уверенный шаг вперед. Феликс отходит к стене. - Прошу, оставить меня в покое. В планы Хёнджина это не входит. Он хватает Феликса за волосы, заставляя запрокинуть голову, и зло целует в шею. Феликс держит ноющую руку на весу, а второй упирается старшему в плечо. Хёнджин его руку отталкивает, тут же заводя её Феликсу за спину. Потом он грубо разворачивает Феликса лицом к стене. - Нет, - Феликс делает попытку развернуться. Хёнджин прижимает его лицо к кафельной стене. - Ответ «нет» не принимается, - холодно отрезает он. Феликсу не хочется ни его прикосновений, ни поцелуев. Но Хёнджин привык получать желаемое. Ему плевать, что Феликсу больно. И физически, и душевно. Хёнджин берет его у стены, прижав щекой к холодному кафелю. Феликсу тошно. До боли, до стыдливых просьб. На этот раз секс не вызывает удовлетворения. Хёнджин просто пользуется его слабостью. И Феликс ломается - в который раз. / На утро рука выглядит синеватой. На костяшках застыла кровь. Феликс мягко целует Хёнджина, когда тот выбирается из постели, чтобы собраться в танцевальный класс. Феликс говорит, что рука у него почти не болит. Он безбожно врет. Хёнджин говорит, что в больницу ехать не нужно. Целует костяшки пальцев Феликса и просит прощение за вчерашнюю грубость. Феликс смотрит ему в глаза и врёт: - Я сам виноват. Хёнджин говорит, что Феликс в кои-то веки сказал что-то дельное. Не зря он платит бешеные деньги этому своему психологу. Феликс молча кивает. Потому что решает, что врать своему врачу он сегодня не будет. И себе - тоже. И когда за Хёнджином закрывается дверь, Феликс ищет мастера, чтобы срочно сменить замки на двери. Ему больше не хочется мириться с тем, что есть. По-хорошему Хёнджин всё равно не поймёт. / Уже после сеанса с психологом, после смены замков в квартире, после короткой поездки к врачу, Феликс заваривает травяной чай, выпив предварительно две таблетки успокоительного. Он знает, что до прихода Хёнджина остается примерно час. Он знает, что тот ужасно разозлится. И когда Хёнджин звонит, чтобы спросить, что купить на ужин, Феликс обрывает его вопрос: - Твои вещи за дверью на лестничной площадке. В трубке повисает пауза. - Что? Феликс нажимает отбой. И не отвечает, когда Хёнджин перезванивает. Чай в кружке остывает, и когда Феликс делает глоток уже холодного травяного напитка, в дверь ударяется тяжелая ладонь Хёнджина. Тому хватило десяти минут, чтобы доехать. Он пробует открыть дверь своим ключом, но тщетно. - Блять, Феликс, если ты не откроешь, я… Феликсу хочется услышать бесполезную угрозу, но Хёнджин даже договорить не может. Он ругается, стучит, пинает дверь ногой. Феликс выставил его вещи в подъезд, но кажется, часть еще осталась. Он натыкается взглядом на толстовку Хёнджина, брошенную на диване. На столике у кровати лежит его книжка. Какой-то дурацкий популярный триллер. Феликс прикрывает глаза. Стук в дверь не прекращается. Голос у Хёнджина злой. Он кричит имя Феликса. С десяток раз. Феликсу плевать. Хотя ему больно. Он знает, что делает правильно. Он знает, что с Хёнджином не получится ничего хорошего. Вторые шансы - не для них. Но когда он прижимается спиной к стене, медленно опускаясь рядом с дверью в коридоре, то по его щекам текут слёзы. Хенджин продолжает стучать и звать его. Вроде бы кто-то из соседей грозится вызвать полицию. Слышатся чужие голоса. Звук хлопнувшей двери. Хёнджин не уходит. Феликс чувствует, как покалывает рука, когда он сжимает её в кулак. Боль внутри жжёт и растворяет все сожаления. Феликс знает, что всё делает правильно. Только слёзы не высыхают. Хёнджин клянется, что ему это всё просто так с рук не сойдёт. А потом клянётся, что исправится. Что он станет таким, как захочет Феликс. Феликс уже слышал это. Не раз. И дверь открывать не собирается.