Сияние Падших

Оказывается, прошлый хранитель был нашим товарищем. Я не знал об этом ничего, пока на пороге смерти он не спас меня. Зачем? В уже мутных фотографиях памяти было лишь одно. «Дайнслейф не заслуживает погибнуть так глупо. Ему предначертано стать великим человеком». Когда я полностью осознал произошедшее, в голове вертелось лишь одно – мой товарищ, даже будучи хранителем, был весьма глуп и эгоистичен. Лучше бы я погиб с честью, исполняя свой долг, чем продолжил жить, потеряв все, чем дорожил. Но, впоследствии, я стал таким же. И даже не осознал этого, пока не умер навсегда. Кхаенриах был моим родным домом, поэтому, став хранителем, я не мог покинуть его полностью и наблюдал за жизнью каждого монарха. Взлеты и падения, мой взор видел множество судеб. И поначалу мое сердце тоскливо ныло, когда симпатизирующие мне люди погибали так несправедливо. Но я не должен был вмешиваться. Мне пришлось очерстветь настолько, что порой я полностью забывал о своем человеческом начале. Ядро настойчиво растворяло меня в наркотике под названием бездушие. Это работало лучше, чем могло только быть. Во вторую сотню лет существования я без колебания мог сжимать сильную руку на шее ребенка, если в нем зияла дыра черной магии (для колдунов проведение экспериментов над детьми было широкой практикой). Баланс этого континента был чрезвычайно важен, поэтому я покорно подчинился воле Древа и стал его одним из самых любимых сосудов. Но нет ничего вечного, даже Древу однажды придет конец. Так я дожил до начала конца. Древо предсказывало об окончательном пришествии Богов, и знаком будет рождение самых ярких близнецов империи. А значит ничто не сможет спасти весь континент, три великие державы. Я лишь должен был поддерживать баланс и ждать прихода бури, но наблюдая за Люмин с самого ее рождения, я поразился. Если бы им отвелось больше времени, она явно стала бы самым великим монархом за всю историю государства. С самого детства в ней виднелись такие задатки, которые мог заметить лишь я, человек с широчайшим опытом и взором истории. Было бы жаль просто упускать такое ценное сокровище, и я решил помочь ей раскрыть себя. Даже если это и было лишь на мгновение. В день моего пришествия… Подсознательно я был готов на все. Моя душа была отдана ей, даже если я и пытался противиться. Даже смотря с высоты моей личности, я не мог не преклониться пред ней. Пред императрицей Кхаенриах. Будь человеком, я бы даже сказал, что это не она родилась для этого титула. Это титул императрицы был создан для нее. Но какой бы великой Люмин не являлась, мне все же доводилось видеть ее слабые стороны. Девушка, оградившаяся ото всех и даже от родного брата, с ужасом смотрела на себя в зеркале, словно видела монстра. Иногда она называла себя дьявольским отродьем, когда засматривалась на погрязшие в крови руки. Мне не было дозволено вовлекать себя в ее мучения, но мой взгляд несколько расслаблял императрицу. Что она там видела? Схожесть с собой? Сочувствие? Даже нахождение с ней было для меня роскошью. Далекие отголоски человеческой жизни как капитана королевской гвардии сковывали меня слабыми, но ощутимыми цепями. Дистанция. Преданность. Самоотверженность. Ничего более. И все же я пал перед ее чарами, поддался искушению гибели вместе с ней, впервые касаясь далекого от меня человека. Умер без сожалений, приняв судьбу. Лишь после существования, как хранитель, я смог ответить на свой внутренний извечный вопрос. Чувствовал ли я что-то, неподвластное силе Древа? Да. Это была ее Благодать.