Ошибка

Тишина. Для кого-то это довольно комфортная атмосфера, когда никто не лезет, не мешает и не тараторит над ухом, ни от чего не отвлекая, давая тем самым молча заняться своими делами и увлечениями или просто отдохнуть от надоевшего шума. Для кого-то это наоборот некомфортно, так как заставляет нырять в глубины души, ища и обличая древних, старательно спрятанных глубоко в подсознании, демонов. Но часто тишина становится предвестником беды, когда, к примеру, внезапно замолкает природа, говоря о приближающемся стихийном кошмаре, или когда в лесу внезапно смолкают птицы и вся живность замирает, предчувствуя приближение хищника. Тишина для всех имеет разное значение, зависимо от ситуации и того кто в этой тишине оказался. Но самая ужасная тишина — это гробовая тишина в ожидании вердикта врача. — Ну, когда уже выйдет хоть кто-нибудь, — тихо провыл рыжеволосый подросток, сидящий на коленях высокого блондина, который в свою очередь сидел на больничной кушетке. — Хэви, заткнись, блять, — прорычала, меряющая коридор шагами, такая же рыжая женщина. — Вики, дорогая, успокойся, всё будет хорошо, — пробормотал блондин, даже не пытаясь натянуть свою привычную улыбку, — с Ди всё будет нормально, — нервно глянув на дверь операционной, перевёл взгляд на сидящего у стены, около самой двери, брюнета. «Блять, нахуя я отпустил его одного?! Надо было идти с ним! Идиот!» — парень сидел на корточках, опершись о стену спиной, тем самым закрыв лицо тенью от длинной челки. Он нервно кусал губы, стараясь не сорваться к очередной входящей в операционную медсестре. Сидел там с самого момента прибытия в больницу, заполнив все необходимые документы вместо родителей подростка, чем их довольно сильно ошарашили по прибытии. Почти полчаса ходил возле дверей операционной, рыча и матерясь на себя за то, что, зная современную молодежь, отпустил парня одного в круглосуточный магазин посреди ночи. Знал ведь, что сегодня праздник, а значит, пьяни на улицах довольно много. Материл тварей, что посмели вытворить такое с ребёнком, которые сейчас как ни в чём не бывало сидели в полицейском участке; каждого проходящего мимо человека в белом халате. К приезду семейки брюнет, уже более менее успокоившись, сидел напротив дверей, не моргая, уставившись на горящий знак «Тишина. Идёт операция», из-за чего даже заметил появившихся в коридоре людей только после начала «смачных» матов от Виктории. — Спокойно?! Мы тут торчим уже пятый час, мне кто-нибудь скажет, что случилось с моим сыном?! — Резко обернувшись к мужу, женщина на миг стала похожа на огненный ураган из-за взметнувшихся столь резким движении волос, — Глэм, они хоть что-нибудь сказали?! Вот именно ничего! — Психанув, Виктория с силой пнула ближайшую стену, после раздражённо садясь на кушетку около мужчины. — Я помню что нам ничего не сказали, но истерика тут ничем не поможет, — не обратив внимания на дернувшееся веко, тихо вздохнул, снова уставившись на безучастного парня, только теперь замечая у того сбитые костяшки и в общем помятый вид. — Ну что с ним, мать вашу, такое?! — увидев выходящего из операционной врача, вскочили все, кроме брюнета, который лишь исподлобья глянул на захлопнувшего папку мужчину, игнорируя женский рык. — Успокойтесь, с ним всё будет хорошо, если не считать три сломанных ребра, сломанную руку и внутренние повреждения, — поправив прямоугольные очки, спокойно ответил мужчина, раздражённо уставившись на мгновенно опустившего голову брюнета, — я, кажется, приказал тебе пиздовать к матери, щенок маленький, твой парень не обрадуется, если, проснувшись, узнает, что ты тут загнулся от пробитого лёгкого, — тихо рыча, отдал блондину заключение с описанием всех повреждений, быстро подходя к вздрогнувшему парню, — а ну встал! Мне тут труп не нужен, — подняв парня на ноги, чуть ли не силой потащил того в процедурную. — Он сейчас его парнем назвал? — удивлённо смотря в спину уходящему брюнету, тихо пробормотал, переведя взгляд на побледневшего отца, который уже почти трясущимися руками сминал отданное врачом заключение, — папа, что с Ди? — Прижавшись к боку матери, прикусил губу, со страхом смотря на уставившегося в одну точку отца. — А? Ничего, малыш, с Ди всё хорошо, — сглотнув, посмотрел на бледнеющую жену, которая хоть и была не особо просвещенной в медицине, но с написанным на бумаге была прекрасно знакома, — дорогая, всё будет хорошо, обошлось ведь? — опасливо пробормотал, быстро убирая уже сложенную в четверо бумагу в карман. — Обошлось?! — зло посмотрев на мужчину, выдохнула, садясь на кушетку и усаживая сына себе на колени, — да, обошлось, — нахмурившись, Виктория посмотрела в противоположную стену, невольно погружаясь в воспоминания о такой ситуации у своей сестры в подростковом возрасте. Оправиться после изнасилования довольно тяжело даже с помощью высококвалифицированных специалистов, это она знала на себе.