Моменты из жизни

— Драко! — констатировал старый мастер-крыс очевидную личность незваного гостя. — И Даймио-сын, — дополнил Леонардо. Воистину ужасная участь постигла этих двух – слиться воедино, без возможности разойтись на веки вечные, ещё и переполняющая их злоба… К сожалению, даже всем вместе им не удалось и прикоснуться к врагу, не то что вышвырнуть вон из логова. Оно злорадствовало, спорило и снова злорадствовало над беспомощными нами, пока наконец не решило нашу участь. Голубой свет скипетра времени ослепил, и уже через мгновение, стоило только открыть глаза – он уже не был дома. Стоял посреди тихого грязного переулка, один, без сыновей. Благо ночь была тёмной, облачной, поэтому крысе никто не помешал незаметно добраться до люка и как можно быстрее дойти до дома. Сердце болело не напрасно – на том самом месте, где он стоял каких-то десять минут назад, сейчас не было ничего. Пустота и разруха, которую они же и сочли подходящей новому логову несколько лет назад. Чувство, сравнимое лишь с внезапной потерей возможности дышать воздухом, который повсюду вокруг, сжало грудь, Сплинтер покачнулся. Но взял себя в руки. Если не здесь, раз эта часть жизни ещё не началась, то есть ещё возможные места. Но и в старом доме, разрушенном изобретениями гениального, но безумного учёного, Бакстера Стокмана, его ждала пустота и многолетняя пыль. Туда явно давно никто не заходил, кроме истинных обитателей канализационных туннелей – грызунов и насекомых. Вот теперь Сплинтеру совсем не нравилось происходящее, хотя и сдаваться он не желал. «Первым делом нужно проверить дату, — думал старый крыс про себя, чуть сильнее обычного опираясь на трость. — Может быть, это просто прошлое, слишком уж далёкое от настоящего». Однако и тут надежде не суждено было сбыться – день, месяц и год вовсе соответствовали недалёкому будущему, если бы он не попал в это странное, неправильное место. Если быть точным, то прошло бы каких-то жалких три часа, но… Нет, это точно не его вселенная. Старик бродил, полный дум и тревог, и тем не менее успешно прячась от взглядов случайных прохожих – инстинкты, с годами ставшие второй натурой. Сколько времени прошло неизвестно, когда солнце начало показывать свои первые лучики света из-за невысоких жилых домов. Очень знакомых жилых домов – сколь ни был бы стар Сплинтер, а родное место, ставшее роковым для родного хозяина, он не забудет никогда. Вон мусорный бак, в который его скинул Хан, вон подоконник, о который его больно ушиб всё тот же верзила, вон знакомое лицо… Не может быть… Этого. Не может быть. Мастера Йоши убили задолго до… А так ведь всё складывается. На месте их дома, их логова никого нет потому, что он-крыса не привёл туда своих черепашат. Потому что старой крысе не было дела до них, она спокойно себе поживала в клетке, не зная бед. Это был удар ножом в самое сердце. Как он мог выбирать между своими сыновьями и своим хозяином?.. На мгновение крыс поддался слабости, всё-таки забрался выше и всмотрелся в узкое окно квартиры. Там невысокий смуглый мужчина-азиат вытирал пот после разминки, ласково почёсывая пальцем питомца. Вот только… Это был не Сплинтер. Он был серой обычной крысой, в то время как его – точно его – клетке-домике сидел кто-то бурый, с редкими вкраплениями отливающей металлом седины. Навык чтения по губам оказался как никогда кстати, ведь лучше знать, чем не знать вовсе. Наверное, в этот раз лучше было просто догадываться, пока Сплинтер Третий радостно выпрашивал у доброго хозяина ещё корма. «Что ж, если судьба хотела мне это показать, пусть так и будет, — снова размышлял он, решившись прогуляться по самым неиспользуемым туннелям. Всё равно идти было некуда, как оказалось. — Если бы ещё сыновей хоть одним глазком увидеть в хаосе этого мира…» Судьба ли услышала, иль так и задумывалось – этот некто услышал желание и воплотил. Из бокового ответвления вышли два знакомых силуэта. Два незнакомца прошли мимо, совершенно не заметив притаившуюся крысу, продолжая обсуждать что-то невероятно важное на повышенных тонах. Уже который раз за последние несколько часов, Сплинтер схватился за сердце. Он не мог себе представить, что пришлось пережить этим детям. Конечно, естественно крыс последовал за ними, всё ещё не выдавая себя. Рассматривал каждую видимую царапинку, каждое движение. Микеланджело обрядился в ярко-оранжевую тюремную форму – вероятно им самим же и переделанную под нужные размеры, хотя верхняя часть всё равно была повязана где-то в районе несуществующей талии. Вся его кожа украшена многочисленными татуировками, напоминая собой раскраску индейцев. Второй сын, Рафаэль, тоже имел рисунки на теле, хоть и много скромнее. А может и нет, за многочисленными слоями кумпура не было видно кисти. Верхняя часть гардероба сильно напоминала таковой у Кейси Джонса, только была, вероятно, самого огромного размера, раз даже с панцирем его сына свободно колыхалась. Снизу какие-то тёмные штаны с дырами, сверху образ плохого парня дополнялся ошейником с шипами. Мастер Сплинтер думал. Думал, что ЕГО сыновьям не было нужды носить одежду кроме как для маскировки. Значит ли это, что эти дети скрываются намного меньше? Вообще не скрываются? Ведь никто не мог рассказать им, как опасен мир наверху, как жестоки могут быть люди. Никто их не учил, они сами… Постигали мир и учились выживать. Или даже жить… Когда двое впереди начали взбираться по люку вверх, крыс не удержался, окликнул. Ведь солнце уже взошло! На поверхности не безопасно! — Дедуль, — начал Микеланджело, прикрывая сверкающего совсем не добрым взглядом брата. — Тебе бы лучше пойти, допустим, поспать. Где-нибудь, например, дома. Прикинь, как хорошо звучит «дома», а? А о нас лучше забудь, окей? Просто выбрось из головы, пуф, ты нас не видел, — весело, но с ноткой угрозы тараторил его младший сын в ответ на предостережение. Такой похожий, такой другой. Даже эти напускные резкие взмахи руками… — Сын мой… — не выдержав, горько обронил он, потянувшись когтистой лапой. Те только отпрянули, как-то… испуганно? Вероятно. Действительно, кто он такой для них? Старая обезумевшая крыса. — Хей, Редди , — его сопровождающий вопросительно рыкнул, не сводя глаз с непрошенного преследователя. — Мне кажется, у дедули того, с головой не в порядке. Может, поможем, а? — Сам будешь объясняться, — тот только развернулся и продолжил подъём. Чуть осевший мастер был подхвачен, вероятно, альтернативной версией своего младшего сына. Удивительно, но люк вёл отнюдь не на улицу, а в помещение, абсолютно тёмный склад? Вероятно, проходная в новое логово. А вот обилие ловушек, порой смертельных, в этом коридоре поражало – даже в логове Шредера не было такого количества. Множество коридоров – откуда их столько на поверхности? Лестниц вниз и вверх, так, что даже у опытного мастера подсбилось ощущение реальности. И наконец они добрались до обжитого помещения. Тёмный всё же склад, без окон и дверей, словно замурованный ядерный коллайдер. Откуда он вообще знает это слово? Вроде бы когда-то давно читал маленькому Донателло о великих катастрофах. Или там было не о коллайдерах, а о чём? Не важно, сейчас не важно. Так вот, ни окон, ни дверей. Освещение появилось внезапно, плавно загорелись самые разные осветительные приборы, расставленные, или даже разбросанные, повсюду. Да и в целом присутствовало ощущение старого склада-барахолки: в одном месте могли стоять несколько разных прикроватных тумб, на которых стоят пара гигантских пошарпанных кресел, а всё это добро прикрыто десятком разных штор, пока ещё не скрывающих ничего за собой. Совсем рядом стояла нечто, что когда-то, возможно, было детской коляской, переделанной под скейтборд? На изумительно высоких колёсиках, вероятно. Чуть дальше высилось нагромождение шкафов, не иначе как представляющие собой лабиринт. Чего там только не было: в основном книги, пара отреставрированных умелыми руками глобусов, пылесос древней модели, ящик с ещё не вскрытыми газированными напитками, рулон ткани? Очень много вещей сомнительной полезности, если кратко. Апофеозом картины, безусловно, были множество корзин, висящих под потолком, скорее всего закреплённые как-то на многочисленных балках. Из некоторых выглядывали целые торшеры, из некоторых свисали связки чего-то сушенного. Были и более стандартные зоны в этом месте: у дальней от входа стены, но ещё около стеллажей было организовано вполне хорошее рабочая зона с множеством мелочей на конкретном определённом месте. А характер инструментов позволял предположить, что время проводят там в основном Рафаэль или Микеланджело. Или оба сразу. «Хоть что-то тут хорошо», — подумал Сплинтер, отмечая тёплые отношения двух братьев. Не то чтобы дома, в родном мире, у его сыновей они были плохие, но уж точно те не показывали свою заботу так явно. Сплинтер засмотрелся на всё это, пропустил момент, когда в помещении их оказалось на одного больше. — Вы припозднились, — раздался очень хриплый, похожий на потусторонний голос откуда-то сверху. Внимательнее присмотревшись, удалось различить отлично замаскированную под такие же полки, как и во всём этом зале, лестницу. Мальчики проделали отличную работу – далеко не сразу можно понять о самом наличии второго этажа. Тёмно-синий капюшон был отброшен, явив его взгляду лицо старшего сына. Лицо сына, омрачённое огромными рваными шрамами, уходящими куда-то ниже, под такой же чёрный ошейник, как и у Рафаэля, разве что менее шипастый. — Это всё Инжин , снова подбирает всякое и тащит в дом, — не то сдал, не то пожаловался тот, пока старший спускался, одним движением снимая украшение с шеи. Сложил на предназначавшееся ему место, подключил какие-то провода, похожие на зарядное устройство. Помахал рукой в их сторону. — Да нечего больше рассказывать: Малому ж только дай повод, любого хромого в дом приведёт. Пока снова в спину не ударят, тоже мне, — скрестил он руки, защищая свою позицию. — А этот так ещё и походу со своими какими-то сыновьями спутал, даром, что мутант. — Ну что ты заладил, — слегка обиженно произнёс, вероятно, Инжин. Хм, какое странное, но довольно говорящее имя себе выбрал младшенький. — У него, может, совсем всё плохо, раз по нашей территории аж пошёл. — Всё плохо будет у нас, когда сюда проберутся наши враги, — рыкнул любитель шипов. Инжин же только поддержал его за плечи в некоем жесте защиты. — Клянусь вам, я не хочу причинить зла, — проговорил мастер медленно – он действительно устал. И, тем не менее, решил пока не рассказывать всего, ещё психом сочтут да вышвырнут вон. Старший, уже спустившийся и избавившийся от защиты-маскировки или чем бы оно не являлось, внимательно смотрел на гостя. Минуту, три, пять. Затем быстро указал своими тремя зелёными пальцами какие-то неизвестные условности, удалился снова на второй этаж. «Шипастик» фыркнул в ответ на это и уже ему проворчал. — Повезло тебе, что Дарк позволил остаться, иначе выпнул бы со всей радостью, — развернулся и утопал, напоследок обронив лишь: — И найди ему койку какую, что ли. — Не боись, Висиус у нас просто слишком недоверчивый. В своём праве, конечно, они на пару с Силенсером у нас такие, хотя Силенс чуточку менее агрессивен, зато больше-… Эй! — в местного экскурсовода прилетело что-то, вероятно смятая в неаккуратный шарик жестяная баночка. — Ладно-ладно! Молчу! Давай, найдём тебе место поспать, ты, должно быть, устал. Сплинтер не мог не согласиться. Всё происходящее сильно давило на старика, он уже примерно понял, что из чего вытекает. Подумать только, лишь одна переменная, хозяин Йоши остался жив, а столько всего изменилось… Крыса не ушла из разрушенной квартирки, не нашла черепашат в зелёной слизи, не мутировала, не помогла познать мир вокруг и устроить в нём… Ничего. И теперь эти дети расплачиваются за всё, за свою жизнь… Микеланджело, нет, Инжин – хотя ещё предстояло понять, почему двух старших копий его сыновей называли по-разному – довольно быстро вытащил с верхней полки одной из пирамиды вещей сложенную раскладушку, в другой куче нашёл старенький, но вполне пригодный матрас, даже парочку простыней достал. Этого вполне хватало для комфортной ночи, не говоря уж о столь ценном даре, как одна из собственных подушек. Уж отец-то знал всю любовь младшего к этим мягким предметам роскоши, и то, что Инжин поделился своей, было очень большим знаком добрых намерений для крысы. Но вот он лежит без сна уже который час, всё никак не укладывая многие моменты истории. Обычно, когда спокойствие не желало приходить, а медитации не были вариантом по той или иной причине, спасала небольшая прогулка и мирные лица спящих сыновей. Почему бы и нет? Вряд ли его смогут заметить, если даже в родном мире удавалось далеко не всегда, что уж об этих черепашках говорить? Проблема будет, если всё-таки засекут, потеряется всё доверие, но… Мастер решил, что игра стоит свеч. Тихонько встав с нереально скрипучего ложа, Сплинтер подивился не то удаче младшенького, не то продуманности. Какая удобная ведь ловушка получилось – такие скрипы да в тишине бы даже глухой услышал! Но крыс был ниндзя, капкан оказался детской забавой. Он прошёл вверх по усыпанной вещами лестнице, не сдвинув ни одну и на миллиметрик. Прошёлся по своеобразной галерее, но так и не нашёл ничего интересного. Всё решил случай, когда Инжин прошествовал из уборной в комнату с самой незаметной дверью. Настолько незаметной, сколько может быть фантазия самого творческого его сына. То есть, бесконечно – даже он, и крыс самому-то себе мог признать, мог и пройти мимо. Удачно удалось проскользнуть дальше в комнату, прежде чем дверь автоматически бесшумно захлопнулась, мигнув красненьким. Ещё секунду он смотрел на крохотную лампочку, опасаясь сигнализации, но обошлось. Перевёл взгляд на содержимое, подавил предательский вздох удивления и умиления. Все четверо, даже до этого не наблюдавшийся в зоне видимости Донателло, сидели в одной кучке: самый умный сын, естественно, у самого монитора, его сзади обхватил двумя руками Силенсер, который, прикрыв глаза, удобно устроился подбородком на чужом плече, справа на него панцирем облокотился Висиус, а довершал дело повиснувший на всём этом Инжин, то и дело дотрагиваясь до кого-нибудь из братьев, словно проверяя, убеждаясь в наличии. Сердце мастера снова кольнуло. — … И теперь, для полноты картины, мне осталось только откалибровать данные на подходящие твоей задумке, — окончил некоторую речь отражение Донателло. Мастер Сплинтер не сразу догадался, по какому принципу строился дальнейший ответ. — Конечно, это тоже уже сделано. Или ты думаешь, у меня тут столько дел, что некогда заняться такой «мелочью», как взлом СакиИндастриз? На этот раз, внимательно присмотревшись, ища конкретную деталь… Сопоставив странные жесты старшего сына и ужасные шрамы на лице и шее… Страшная догадка – его сын не может говорить. Немой, вероятно из-за травмы. И этот след… О, он знает след этих лезвий. Более ровные линии этого оружия лишили его хозяина жизни. Ороку Саки. Шредер. — Слушай, Скрайб , — начал Инжин тем самым голосом, когда придумывал нечто совсем уж странное. — Сколько вероятности того, что этот дедуля правда может быть нам папкой? — Ноль, — в один голос заявил и Скрайб, и Висиус. Один Силенсер помахал как-то даже не уверенно. Но продолжил всё-таки умник: — Вообще невозможно. Мы даже не одного класса животными были. И ещё даже непонятно, был ли он изначально крысой или человеком. Мне кажется, у него слишком умный взгляд. — Сказал умный черепах, — фыркнул Красный, старший нежно погладил по плечу одного и второго, успокаивая сразу же. — Мне просто ничего другого не оставалось, раз уж ничем другим помочь не могу, — наигранно вздохнул тот, слегка отстраняясь. Висиус тут же резко обернулся, поймал взгляд и чётко и ясно попросил прощения. От этого мурашки прокатились по всей коже крысы – такого он не видел очень, очень давно. — Да ладно, что уж. Да и нравится мне это дело – с техникой всякой возиться, в кодах всяких копаться. — Но не зашивать нас каждый раз, — едва слышно пробормотал, утыкаясь лбом в руку. — Да брось, каждый из вас смог бы зашить при надобности, — ласково почесал лысую макушку брата. — Благодаря тебе у Дарка есть голос, — не сдавался он в этой игре аргументов. — Но не у Силенса. И не то чтобы эта штука не вредила ещё больше, — тяжело вздохнул Скрайб и… Ненадолго отлетел к правому стеллажу, поднялся на пару метров вверх точно. С такой точки было абсолютно точно ясно видно, что семейный гений… Не имел ног. Это было очень навороченное, вероятно с множеством всяких скрытых возможностей, но инвалидное компьютерное кресло. Один из его сыновей потерял ноги… Другой сын не мог больше разговаривать… И у двух других немалое количество шрамов разной тяжести… Это так больно – узнать, что, в радость одной старой крысе, даже не осознающей альтернативы, эти четверо заплатили столь дорогую цену. — Дети мои… — не удержался старый мастер, вышел из тени. — Сыновья мои…— несколько горьких слезинок скатились и потерялись в серой шерсти, наверняка обогатившейся на седину. Четыре изумлённые черепахи только и успели заметить такие детали, как гость пошёл синей рябью и исчез. Минута потрясённой тишины, вторая. — Ну и что это было? — расстроенно вопросил в никуда Инжин. — Не знаю. Но в пределах моих систем его точно больше нет, — настороженно ответил Скрайб, недовольный несовершенством своих данных. Силенс подал жест, привлёк внимание, прося вернуться к прерванному обсуждению плана. — А, да, конечно. Мне нужны ещё пара часов на хакинг, потом дело за вами, — вернулся к компьютеру и братьям умник, передавая младшему что-то очень объёмное. — И я закончил твою игрушку. Только будь осторожнее, умоляю, у нас слишком мало медикаментов осталось. — Так чего раньше не сказал? Медикаменты – самое важное. Мне как раз прогуляться охота, — встал Висиус, разминая затёкшие плечи. Краем глаза уловил движение зелёной кисти. — Да-да, знаю, жертв по минимуму, я в курсе, что рядом с домом лучше не сорить. Лучше, вон, выговори Майну за растрату ценных пуль, их достать теперь сложнее. Может, из-за него твой план по свержению Саки и подминанию его структуры под нас пройдёт не так гладко, как ты хочешь. — Эй! Я не трачу попусту, я тренирую меткость! — наигранно обиделся тот, но даже не стал делать вид, что прицеливается в брата. Не-а, так с братьями не поступают. Так только со всеми, кроме братьев. И только по-настоящему. На кону жизнь, детка, а реальность сурова. Мягкий смех семейного гения-хакера-задрота примирил с не последним словом в дружеской перепалке, а далеко не мягкая ладонь старшего примирила с необходимостью встать завтра пораньше. Всё-таки, не какого-то Хана валить пойдут, а целого Ороку Саки.