Моменты из жизни

Обычный серый день, которых было уже много и будет ещё несчётное количество. Ничего не имело смысла для Хамато Йоши уже как несколько месяцев, с тех пор, как в пожаре, устроенном названным братом, погибли его жена и дочь. На чистой силе воли, так воспитываемой в нём его отцом с самого детства, мужчина переписал оставшуюся после всего инцидента землю клана на побочную ветвь. Дальние родственники вряд ли даже помнят ниндзюцу или основные постулаты, в современном мире у воинов тени практически нет достойной работы, но не пропадать же ценному ресурсу. Может быть, построят на месте бывшего додзё ферму – сад там был немаленький – Йоши глубоко всё равно. Он уже потерял всякий смысл в жизни. На некоторые личные и семейные сбережения купил билет на первый же самолёт и улетел… куда-то, ибо в какой-то момент всё вокруг снова стало неважным, всё проходило будто бы насквозь. Разум включался лишь на мгновение, чтобы наконец проследовать на своё место и снова отключиться до самого прибытия. Выйдя из аэропорта Нью-Йорка – его название слишком часто повторялось по громкоговорителю – его буквально подхватил поток из людей и чемоданов, неся в неизвестность. Не то чтобы ему было сильно интересно, ага. День проносился размытыми пятнами, не хотелось проявлять никакой инициативы. Зачем? Верно, незачем. Вот он моргает, нужно оплатить поездку в метро. Ещё раз – его едва не сбил велосипедист, непонятно как вообще способный ехать среди всей толпы. Снова – сгущаются сумерки, а шумный город не замолкает, лишь включает ещё больше ослепительных огней, будто не хватало до этого рекламы на улицах. Только осознав этот последний момент, зародилась мысль, что надо бы найти место переночевать. А лучше сразу кладбище, чтоб просто лечь и не просыпаться больше никогда. Зачем? Правильно, незачем. Действительно, почему он раньше об этом не подумал? Зачем было куда-то лететь, если можно было просто пойти в семейное святилище? Так или иначе, но первым на пути попался именно хостел, и одновременно с этим усталость в теле дала о себе знать. Включившийся ненадолго мозг подсчитал, что в среднем по цене одноместном номере без душа ему хватит средств прожить пару-тройку месяцев, включая вероятное желание покушать или другие дополнительные услуги. Даже если прямо сейчас кажется, что ничего из этого не нужно. А что будет потом? Когда деньги закончатся и его выселят? А кто их знает. Может, оно и к лучшему. Если уж всё будет настолько плохо, то почему бы и правда не покинуть этот свет? Зато какая возможность встретиться с Тянь Шень и малышкой Мивой в ином мире. Ну, что сказать, он был прав – выходить из комнаты, да что там, даже вставать с постели не было никакого желания. Несколько раз приходили взволнованные администраторы с небольшим боксом дешёвой еды. Ему, как истинному японцу, было это непонятно – ну вот что вы к человеку лезете? Не видите, что ли, что он хочет побыть один? Однако ж подачки принимал, ведь как назло именно в этот момент проявлялись до этого неслышные звуки плачущего, даже стенающего голодного кита. Приходилось смущённо благодарить и кланяться, от чего смущались уже сами работники. Несколько раз Йоши выходил в город, когда в комнате становилось слишком душно, тесно, мрачно, тоскливо или ещё какое-нибудь прилагательное. Просто бродил бесцельно, совершенно никак не запоминая маршрут и чудом, не иначе, каждый раз приходя обратно. Бывало и так, что усталость отступала, и парень даже выходил в общую комнату. Он там никого не знал, но, оказывается, его успели запомнить несколько человек, представившиеся как на некоторое время постоянные клиенты данного места. Именно такие люди, белокурая студентка-психолог с непроизносимым именем и отставной военный, приехавший повидать мир и так и застрявший в самом оживлённом городе мира, в неловкой для него беседе указали на очевидную депрессию. И это без рассказа о прошлом, Йоши был поражён их проницательностью. Именно они дали несколько советов, но самый запоминающийся из них? Завести питомцев. Чтоб была компания, чтоб было кому выговориться, о ком заботиться. Можно сказать, кому посвятить часть себя и своей жизни, если не всю оставшуюся. Первой мыслью было завести собаку, как и большинство мечтающих о милом маленьком друге японцев. Но сдерживало место жительства – как и в родной стране, было бы очень неприятно получить жалобы от соседей или даже какой-нибудь штраф. Да и администратор при следующем разговоре оказалась категорически против, а желание хозяина – закон. Тем не менее, эта милая девушка предложила выбрать кого-нибудь поменьше, менее шумного и неопрятного, ведь в правилах проживания ничего не указано насчёт, скажем, мини-аквариума с немыми рыбками, рептилией или тихого хомячка с условием позаботиться о запахе из клетки. Мысль внезапно отдалась… Чем-то. Но, по крайней мере, не привычной пустотой и безразличностью. А значит, нужно попробовать. В этот раз прогулка была более осознанной – он искал зоомагазин. Тот на удивление быстро попался на глаза, а внутри аж глаза разбегались. Йоши долго стоял перед стеной с клетками, потом перед стендами с рыбками. Мысли опять куда-то разбежались перед маячившей ответственностью за купленную жизнь. Видимо, консультанту это надоело, раз всё-таки подошли и завели разговор. Долгий, обстоятельный – в каком бы состоянии ни был Хамато, но он всё ещё тот, кого готовили стать лидером клана. Как ухаживать, чем питаются, сколько спят и насколько шумными могут быть. Он ничего не говорил о том, ради чего хочет приобрести кого-нибудь в принципе. Однако ж это не помогло остановиться на самом маленьком аквариуме с рыбкой, нет. Ему посоветовали черепашку, желательно пару, чтобы им не было скучно, пока хозяин на работе. Где-то на моменте о выборе лучшего корма он снова отключился, доверившись опытному продавцу. А вышел уже с пакетом всякой всячины и временным аквариумом. С четырьмя черепахами. «Кажется, работник был очень предприимчивым, — безразлично подумал он. — Ну или меня надурили с желанием заработать побольше». Медленно брёл по улице и смотрел на четырёх крошечных зелёных черепашек, пока спешащая толпа обтекала его как тот камень. Думал о том, что как-то много ответственности для начала и не поздно ли их вернуть? Хотя бы двух?.. Внимание привлёк грубый говор в переулке. Ну, как грубый – никакой угрозы расправой, просто говорили в странном тоне, как не каждый иностранец бы смог исказить чужой язык. Нужно было уходить, там ничего интересного. Подумаешь, какая-то банда совершает какой-то обмен чего-то совсем ни капельки не интересного в тёмном переулке. Однако крыса, вероятно посланная самими Ками, именно в этот момент пробежала, хвостиком махнула, удачно сбив что-то невероятно громко лязгнувшее об асфальт. Роковой день, не иначе. За время «депрессии» навыки позабылись, но тело помнит – он чисто на инстинктах увернулся в первый раз и второй, но никак не третий, прилетевший с другой стороны. Где-то посреди этого бедлама упал и разбился передаваемый груз, облив их всех мерзкой зелёной жижей, сразу же начавшей щипать кожу. Боль нарастала, казалось, всеми известными прогрессиями разом. Он даже слышал, как хрустели его кости… Честно говоря, Йоши не рассчитывал, что выживет. Да и не особо-то и хотелось. А уж стоило открыть глаза, так и вовсе захотелось вытошнить то немногое, что через силу удалось съесть на завтрак. Мир словно бы стал шире и одновременно с этим потерял в цветах и оттенках. Не то чтобы самый густонаселённый город вопреки стереотипам был сильно красочным, по крайней мере его квартал. Одежда разорвана, почти всё тело покрыто мехом, а рядом в осколках аквариума ползают черепашки. Они тоже изменились, подросли раза в три, если не все пять… Промелькнула мысль, не поздно ли сдать их обратно? А примут ли?.. Тех странных людей, удар по которым был равносилен удару по металлической макиваре, уже не было поблизости. Зато слышался приближающийся гул чего-то летающего. Вряд ли что-то летающее будет хорошим знаком, что бы это ни было. С голым телом, пусть и прикрываемое мехом, идти по улице было бы слишком стыдно, даже если бы Хамато не был японцем. Поэтому он сорвал с верёвки первую попавшуюся достаточно длинную одёжку, оказавшейся не то халатом, не то плащом. Совесть, конечно, замучает… Хотя, не надо было развешивать так заманчиво. Взгляд упал на четырёх малышей. Они, словно почувствовав, обратили на него свои чёрные глазки-бусинки в ответ. Ну как тут можно устоять? Хотя, будет сложно пробраться незамеченным с ними в хостел за вещами… Поэтому, тихо восхвалив прекрасное архитектурное решение в виде пожарных лестниц едва ли не у каждого дома, мужчина подобрал извивающихся питомцев, завернул в удачно длинный кусок рубашки для большего комфорта, и отправился на крыши. Туда, где вряд ли кто-нибудь будет праздно проводить время и сможет его заметить. Удача не отвернулась и дальше, когда на пути попалась пустая водонапорная башня с идеальной дырой вместо двери. И дальше, когда ни администратора за стойкой удачно не оказалось, ни людей в общей зоне тут же. Как порядочный человек, он оставил записку, мол, спасибо за ваше гостеприимство, но вынужден вас покинуть. Привёл в порядок комнату, собрал вещи, которые не сильно-то и раскладывал, и исчез во тьме ночи. В башне зелёныши сжались в один комок и тихо сопели. Забавно, Йоши никогда бы не подумал, что черепахи могут сопеть. Он сидел и сидел так всю ночь, молча рассматривая нежданное приобретение. Сквозь щели досок начали проникать редкие лучи солнца, Йоши продолжал сидеть, как если бы это было испытание на выносливость, устроенное отцом. Зелёныши проснулись, расползлись по всему полу, а Йоши всё ещё не двигался. «Что такого ужасного я совершил в жизни, что на меня пало это проклятье? — думал он по кругу одно и тоже. — Почему бы сразу не стереть из бытия, если всё так плохо?» Мелькала мысль и о том, что этим четверым будет лучше в куда более заботливых руках. Может быть, какой-нибудь цирк принял бы их задаром. Может быть, они бы выросли ещё хоть немного и стали прекрасным дополнением к программе. Но по какой-то причине он их не бросил. Может быть, то отвратительное густое чувство одиночества, сгустившееся в его душе и разуме после предательства брата и смерти всех близких. Жены. Дочери. А может быть, им повезло уйти от него так рано, пусть и на тот свет. Кто знает, какой плохой из него бы вышел отец. Так или иначе, раз уж он взял на себя такую ответственность, то должен позаботиться о малышах. А ещё их как-то нужно назвать. Думал он недолго, в памяти сразу всплыло немало интересных имён художников. А вот выбрать было сложнее – ну не знает он, как и по каким критериям давать имена. Даже малютке-дочери насчёт имени ломала голову только Тань Шень. Дни сливались в недели, недели в месяцы. Он нашёл себе и зелёнышам постоянное место обитания в виде старой заброшенной станции метро. Ну, он надеялся, что заброшенной – слой пыли указывал, но паранойя-с. Пока за ними охотились те странные типы, он снова вспомнил, что такое регулярные тренировки. В одну из таких Йоши заметил, что черепахи-то пытаются ему подражать. В перспективе это может быть очень полезно, но… Тогда? Были дела поважнее, например, сохранить свою жизнь. А потом, когда вся эта беготня немного стихла, снова навалилась тяжесть бесконечной усталости и ненависти к себе. Не хотелось буквально ничего… Из этого состояния нестояния вполне справлялись выводить зелёныши, которых уже нужно как-то назвать. На глаза попалась книга об искусстве. Он начал было листать, но один из черепах как раз в это время ткнулся своей мордой ему в руку, книга выпала. Забавно, как четверо по очереди так удачно сами забронировали себе имена. Леонардо, Донателло, Рафаэль и Микеланджело. Ну, неплохо, наверное. Называют же питомцев именами персонажей или классиков кино, так почему бы не художниками. Скоро у них стали заканчиваться припасы. Не то чтобы их было много изначально, но когда Хамато не поднимался на поверхность уже несколько дней? Теперь можно было слышать бурчание не только его живота. Но и выходить часто в любом случае не получится – не с таким видом, не с такими питомцами, ожидающими возвращения так, что в любой момент могут под светлой мыслью пойти за ним вдогонку. Как там говорил консультант? Преимущественно растительную пищу, но и насекомых съедят? А что, это идея. Собрать более-менее чистую на вид тину, насекомых должно хватать в подземке-то… Может быть, отварить. Вот вам и постоянный источник продовольствия для питомцев. Можно даже самим начать выращивать, хм. Так оно впоследствии и вышло, минус одна головная боль на постоянной основе. В какой-то момент Йоши стал тосковать по общению больше, чем радоваться отсутствию какого-либо интереса к нему. Он начал разговаривать вслух, сам с собой. Ну или с питомцами – для чего-то же он их покупал. — … О, она была такой красивой. Нимфой, прекраснейшей из всех людей. А как она двигалась – глаз невозможно оторвать! Мы с Саки вдвоём подглядывали за её тренировками у сенсея, — мог начать разглагольствовать он сидя у кое-как сколоченного алтаря с двумя фотографиями: на одной его новая семья с женой и дочерью в традиционных одеждах, на другой – старая, где он, ещё живые мать и отец. Вторая фотография сделана незадолго до гибели матери «при невыясненных обстоятельствах» и так же незадолго до появления сводного брата. Кардинальнейшая перемена в его жизни. Забавно, что именно эту вторую фотографию сцапал черепашка с веснушками и начал грызть. Леонардо? Нет, наверно, всё же Рафаэль. С этим новым зрением было немного сложно их различать. Хотя не то чтобы это было легче раньше… Так прошли годы. Иногда Сплинтер – именно это имя он решил себя взять в честь всех провалов в своей жизни – проваливался в пучину ничего, выпадал из реальности. Надолго ли? Он не знает, единственные его наручные часы остановились некоторое время назад, а луч солнца в тренировочной комнате из-за погоды далеко не всегда показатель. Выпадал из реальности, погружаясь в крутящиеся вихрями мысли или спокойную гладь мертвенно тихой пустоты. И в душе, и в сердце, и в мыслях. В такие дни зелёныши, сколь бы они разумны ни стали за это время, пытались нагло выдернуть его из этого приятного состояния. Получалось, к слову, не всегда. Настоящим шоком стал момент, когда один из них заговорил. За первым потянулись и остальные. Кто-то лучше, кто-то хуже, но ведь факт. После этого Сплинтер чуть урезал свои позывы к разговорной речи, ограничиваясь комментариями, касающимися непосредственно зелёнышей. Так он заметил тягу одного из них, кажется, Донателло, к, э-э-э, физике? Механике? Что бы это ни было, да. Поэтому крыс собрался с силами и отправился на ближайшую свалку. Принёс в дом пару тележек всякого разного, потенциально полезного, и оставил черепах возиться со всем этим на неопределённый срок. Очень хорошее отвлечение, как оказалось. А он тем временем мог спокойно пару суток медитировать перед алтарём. Что насчёт тренировок, то действительно участвовал в них, только когда надо было показать новое упражнение. Даже когда вначале это была только разминка: первые максимум два раза показал, а потом, будьте добры, сами. Разумеется, концентрация внимания черепах оставляла желать лучшего, особенно когда они поняли, насколько может быть скучно повторять одно и то же движение сотни раз. Но кто их спрашивал? Сами же рвались повторять за ним, так чего теперь ныть? Годы, казалось, слились в рутине. Крыс старел, хоть и не так заметно, черепахи всё ещё росли. Сплинтер подозревал, что это до сих пор не конец. Проблемы оставались всё те же: занять зелёнышей, чтоб не крутились под ногами, особенно когда они такие огромные, да погрузиться в спасительную «медитацию», во время которой отвлекать категорически нельзя. В последнее время он даже не наблюдал за тренировками напрямую, ибо из-за трёпа некоторых самых шумных черепах голова грозила ответить мигренью. Но стоило стукнуть посохом со скрытым клинком внутри, ведь с оружием расставаться инстинкт не велит до сих пор, и заговорить, как все четверо послушно замолчали и уселись. Вот что значит воспитание и дрессировка. И, наконец, свершилось то, чего он, м-м-м. «Опасался» не совсем то слово. Не беспокоился, но… Тревога, вероятно, имела место быть. Может быть, нежелание? Нежелание отпускать своих зелёнышей из безопасного логова. Они же могут попасть в беду или даже привести беду сюда, в логово. Подхватить какую-нибудь мерзкую болезнь, если начнут шаркаться по переулкам. Или попасть в руки браконьерам, даже если в реалиях мегаполиса звучит странно. Это же Нью-Йорк, тут всякое может быть. Так говорят, по крайней мере. С этого момента события как бы закрутились. Не столько вокруг него самого, сколько вокруг черепах. Это как бы и хорошо, и не очень. В том числе, эти непослушные зелёныши привели в логово человека. С другой стороны, девчонка была… Девочкой. Насколько странно видеть в первой встреченной свою давно погибшую дочь? Они были бы примерно одного возраста… Он решил согласиться обучить юную леди ниндзюцу. Как если бы это действительно была его дочь, кровь от крови. Он даже подарил ей семейный веер, принадлежавший его матери. Который он хотел передать дочери. Но передаёт Эйприл. Забавно, что именно эта девчонка потом задавала неудобные вопросы: — Сенсей, можно задать вам вопрос? — Конечно можно, — острый ум куноичи нужно поощрять и развивать. Хотя некое чувство подвоха маячило где-то рядом. — Почему вы не пошли с ними? — Почему ты спрашиваешь? — Потому что ребята рискуют жизнями. Неужели им не нужна ваша помощь? — Я их учитель. Моя задача – подготовить их к предстоящим испытаниям, — твёрдо ответил Сплинтер. Зачем ему выходить на поверхность, если есть зелёныши? Зря он, что ли, потратил столько времени на их обучение? Да и если бы от его вмешательства зависела судьба мира, он бы всё равно ничем не смог помочь. Кто он такой, чтобы останавливать вторжения крэнгов? — Но, сенсей. Вы же сами говорили, что на этот раз судьба мира-… — Довольно! — не хватало ещё со всякими соплячками обсуждать, что можно, а что нельзя ему делать. Какова наглость, посмотрите на эту «умницу»! Впоследствии этот диалог крутился как заезженная пластинка, не давая спокойно медитировать. Ещё больше сомнений настигли, когда девчонка решилась выйти на поверхность, подвергнуть свою жизнь опасности, подвергнуть весь мир опасности, лишь бы помочь зелёнышам. Это… Много, на самом деле. Ещё некоторое время он размышлял, пока наконец не принял решение. Сложное решение, давшееся нелегко. Сплинтер вышел на поверхность. «Плохое решение», — думал он, столкнувшись с названным братом, со смертельным врагом, забравшим в его жизни буквально всё. Конечно, его навыки притупились: без достойного спарринг-партнёра да и с его образом жизни… Но он и подумать не мог, что настолько всё плохо. А Саки всё давил на больное. И в последнее своё мгновение увидеть лицо своей дочери? Живой, выращенной под именем Ороку. Смотрящей на него с ненавистью и отвращением. Это была невыносимая боль. Он закрыл глаза, в прямом смысле чувствуя конец своей жизни на клинке врага. Он открыл глаза, чувствуя под собой давно забытое ощущение родного футона. Видя перед собой родной потолок кланового поместья. Но как?.. — Эй, Йоши, ты встал? Пора на тренировку, — услышал он до боли знакомый голос, ещё без той надломленной хрипотцы, встретившей его в последней битве. Но как всё это?.. — Уже иду, — собрался с духом он. Пропустить тренировку сенсея всё равно что на сутки стать его злейшим врагом. Вроде и недолго, но фантазии мастеру не занимать. Соответствовать своему молодому образу было сложно, он давно уже привык сам быть сенсеем, сам распоряжаться своей никчёмной жизнью. И тем не менее, он всё думал. И не мог понять, и снова думал. Настолько была непохоже на его обычное поведение вся эта задумчивость, что взрослые даже начали спрашивать, всё ли в порядке. Небывалая вовлечённость в дела молодёжи клана, где практикуют самостоятельность. Кажется, со всем вот этим вот даже невероятно прояснилось в мозгу. До этого было обычным делом зависнуть и просто смотреть вдаль или на фотографию, но теперь? Будто все подколки сенсея и его излюбленные удары тростью за малейшие ошибки в стойках выбили всю дурь. И это у двадцатилетнего мужчины! К слову, этот двадцатилетний мужчина с памятью (сознанием?) гораздо старше всё ещё прекрасно помнит виновника всех своих прошлых (будущих?) бед. Хорошо, что он, Хамато Йоши, всю жизнь учился быть ниндзя. Саки тоже, но это не проблема, ведь пока ещё они считаются друзьями. Но друзья не делают всего того, что сделал… Сделает этот жестокий человек. И да пусть совесть будет чиста перед предками, но он не может всё оставить так, как есть. Поэтому, да, бедному Саки уготовано погибнуть молодым в ужасной автомобильной аварии. Такая потеря, вся его приёмная семья горевала на похоронах… От этого события сместились и памятные даты. Например, из-за скорби свадьба перенеслась на почти полгода позже, как и рождение дочери. Красавица Мива росла бойкой энергичной девочкой. А то, что характер бунтарский, так это у всех случается такой период. Разве что ей особенно не нравился запрет отца ни в коем случае не носить слишком много чёрного (пришлось согласиться на уступки из-за школьной формы) и категоричное отношение к длине волос. Был у него пунктик, это да. Йоши просто надеется, что выросшей с ним дочери не придёт в голову делать, э-э-э, что бы то ни было на лице. Была ли то у Карай татуировка около глаз? Как это правильно называется хоть?.. Как раз после одной из таких нелепых ссор он сделал шаг к примирению, собрав всю свою небольшую семью погулять в городе. И, как финальный штрих, решил допустить Миве один каприз. — Как насчёт домашнего животного? Ну, знаешь, раз уж ты не разрешаешь приводить домой друзей, чтоб было хотя бы с кем поговорить, — фыркнула девочка, перекидывая шикарную чёрную косу через плечо. — Конечно, дорогая, почему бы и нет, — усмехнулся он, по-доброму потрепав дочь по голове. Та ускользнула в середине жеста, пытаясь привести волосы в порядок. Зайдя в зоомагазин, у него случилось мощное чувство дежавю. Йоши давно уже не вспоминал прошлую жизнь или что бы это ни было на самом деле. Но сейчас? Его будто магнитом потянуло к отделу рептилий. — Милая, а не хочешь себе черепашку? Говорят, из каппа выходят неплохие воины. — Кто говорит такую чушь? Все знают, что каппа в большинстве своём безобидные шутники, особенно если их чем-нибудь угостить, — снова фыркнула Мива, чуть позади неё в рукаве мило спрятала улыбку Тань Шень. — Но вот эти несколько выглядят неплохо. Можно их? — И как ты бы их назвала, дорогая? — спросила мать семейства выходя из магазина. — Э-э, без понятия. Папа, что думаешь? У тебя обычно всему есть название. — Как насчёт назвать их в честь кого-то великого? Может быть, певцы или художники? — О, отлично. Назову их, хм… Лео, Раф, Донни и Майки. Это не так длинно и устаревше, чем полные имена. Йоши сбился с шага. На секунду ему показалось, что вот сейчас на него выпрыгнет Шредер со своим полуобожжённым лицом или из-за угла появится Карай с тем ненавистным взглядом. Но ничего не случилось. На улице светило солнце, по улочкам Киото гуляли множество людей, преимущественно школьники на экскурсии. Всё было тихо и спокойно. Мужчина выдохнул, быстро вернувшись к нормальному поведению. Ближайшие ночи ему снились его четверо зелёнышей.