Несколько слов о любви

Яркая луна и ласковый ветерок — пусть даочжан Сяо выглядел не от мира сего и откровенно не разбирался в мире вне уединённой Бессмертной горы, на его лице светилась уверенность. Вера в себя, в своего товарища, в свою и д е ю. И даже те заклинатели, именитые, властные, что не понаслышке знают о том, каково это, управлять Орденом, были смущены; смолчали, никак не находя в себе решимости опровергнуть слова этого чистого, наивного даоса, никак не могли осмеять его намерения. Потому что даже самое циничное сердце иногда бывает тронуто такой искренней, неподкупной верой, что не будет колебаться даже от проблем и чужого отношения. Даочжан Сун, соратник Сяо Синчэня, был более знаком с мирскими кланами — знал, как те обустроены, как должны функционировать различные отрасли. Ведь Орден — не только в помощь людям, но и целый механизм, который должен работать. Не все заклинатели владеют инедией, не все хотят ею владеть — тем более юные послушники нуждаются в пище не только духовной. Опять же, и жить нужно где-то, и обучаться, и медитировать… Дел было много — и как было славно, что внимательный, дотошный Сун Цзычэнь мог с ними сладить без особых проблем. Обучение и выбор учеников, в основном, упали на Сяо Синчэня. Но он не был против — кажется, он дышал тем, чтобы передать свои знания, раскрыть таланты своих учеников, помочь им в их жизнях и направлять. Пусть их с самого начала было совсем немного, пусть они были из обычных семей, но это вовсе не значит, что они не могли не преуспеть — потому что даже если духовной силы совсем мало, у умелого заклинателя найдутся средства и методы для того, чтобы защитить себя и других людей. Тот, кто не может вызывать волны духовной силы для атаки, может быть прекрасным кузнецом для артефактов, прекрасным алхимиком или травником, что делает разного рода лекарства. Сяо Синчэнь многое знал, а Сун Лань и… Их маленький Орден, что состоял изначально лишь из них двух, постепенно расширялся. Да, им не оказывали помощь, да, многие сомневались в том, получится ли воплотить мечту, но… Пусть путь Дао не представлял в себе лукавых учеников, само их простодушие, щедрое и открытое к миру сердце сделали своё дело. Они начинали как бродячие заклинатели — с определённой, но малой долей известности, что по мере дел лишь возрастала. Не для славы и не для богатства, для людей. И люди отвечали им тем же — кто давал просто корзину с лучшими продуктами, кто — пару монет в благодарность, кто осыпал парчой и драгоценностями. На свете много людей — и еще больше мест, в которых нет хороших заклинателей. В таком отдаленном городке и остановились два даоса — помогли очистить загородное поместье одного из богачей этого города, исправили фэн-шуй и раскрыли горькую историю прежнего владельца, развеяв проклятья. Впечатленный богач таким же щедрым жестом подарил свое поместье соратникам, надеясь, что те останутся надолго — в городе и правда было множество проблем, как и рядом с ним. Само место было загрязнено иньской энергией, и… И даосы, наконец, обрели место для своего покоя, привечая всех, кто желал стать их учеником. С тех пор об Ордене Благородного Меча слава распространялась все дальше и дальше. Он соответствовал своему названию, находился у подножия гор и не отказывался принимать учеников, каково бы ни было их положение и их прошлое. Впрочем, еще один Орден, обладающей властью и пользующийся все большой народной любовью, не нравился некоторым другим — от того и не могли эти некоторые другие оставаться равнодушными; над безоблачными вершинами красивых китайских башенок нависали тучи интриг. <> И однажды в двери (конечно же, в переносном смысле, вряд ли с этих ворот будет слышен стук) постучал один из тех, кто хотел стать учеником этого Ордена. Дело, в целом-то, было достаточно обычное, ведь стоило людям прознать о том, что заклинательская школа открыла так называемый набор, то многие потянулись. Правда, не многие имели талант в заклинательском деле — а этот… имел. И еще какой. И совсем не хотел прозябать и проводить время впустую в этом месте, но что поделать?! Его нынешний работодатель уж очень хотел разузнать секреты совершенствования такого великого заклинателя, как Сяо Синчэнь. Сюэ Ян отфыркивался, Сюэ Ян сбегал, Сюэ Ян пытался оттянуть этот миг шпионажа, но кто же это ему дал? Еще и пригрозили лишением возможности отомстить и вообще изъятием всех его игрушек (хороши, конечно, лютые мертвецы, с которыми он больше не имеет права проводить разные эксперименты). В общем — темный заклинатель, пусть все еще такой юный, был очень недоволен. Но ничего не мог с собой поделать — и улыбался не менее улыбчивым адептам, которые его встречали. Только улыбка его была слегка нервной, натянутой и совсем неискренней, что на него даже косились. Сюэ Ян был определенно красив — а еще не слишком отсвечивал на официальных мероприятиях, предпочитал работать в тени, чтобы не мешалось ничего. Вот и сейчас его неизвестность принесла ему удачу, ведь провели его без всяких подозрений. Пришлось немного подождать — пока его имя, возраст и другие данные запишут, пока проведут к духовному кристаллу, что поможет оценить уровень его способность, пока в спарринге на мечах узнают его уровень (Сюэ Ян честно старался не пользоваться слишком злостными приемами и не ухмыляться, когда так называемые экзаменаторы попадали впросак из-за его действий). Конечно же он прошел — и потребовал с этого бастарда Мэн Яо за трудности дополнительную плату. Отчет? Какой отчет, посыльные птицы созданы для того, чтобы доставлять в письме его требования к работодателю. И что, что его послали как раз следить? Он устал, он имеет право отдохнуть! Тем более в этом месте, где только святоши собрались, тут ему, уже знающему, что и как, вообще не надо напрягаться, можно просто лежать. — так думал наивный Сюэ Ян, не представляющий, что на следующий день в выделенную комнату его буквально внесут. Кто же знал, что помимо заклинательских штук, эта школа еще подражала благородным кланам? Этикет там ублюдочный, письмо (и что такого, что он не умеет толком писать!), да и еще куча штук. Какие заклинания? Какие сакральные знания? Ничего из этого нет! Да еще и дурацкая медитация эта под водопадом (откуда они вообще вошли водопад в горе? вот откуда? и как там столько времени без движения сидеть-то?!), а после даже без толкового отдыха (час на обед не считается, там вообще не было сладкого!) пошли на плац! Тренироваться! Еще и без своего меча. Мало того, что он у Сюэ Яна слишком заметный, так еще и мечами пользоваться нельзя, дают какие-то палки. И тренируют опять свое благородное фехтование — будто враг станет ждать твоих расшаркиваний. Сюэ Ян фыркал, Сюэ Ян презирал, Сюэ Ян пытался сбежать под благовидным предлогом, но… как один из тех, кто проявил себя на отборе во время борьбы с оружием, его забрали как пример для подражания. На тренировку. С главной ордена. Ага, с тем, за кем ему было поручено следить. Белые одежды слепили его глаза (как он так, еще и в грязи не извалялся?), захотелось мстительно за весь сегодняшний день их испачкать и вообще показать свою мощь, мол, какой он крутой, даже этого вашего паршивого главу поставил на колени, тем более он вон как противно улыбается, точно из мягкого теста сделан. Ага, сто тысяч раз. Итогом стала бедная пораненная скула (КАК он это смог сделать ДЕРЕВЯННЫМ мечом?), побитое везде тело, белоснежные же одежды и мягкая улыбка. Ага, перестарался. Ага, позаботится о нем, как следует. Ага, он, Сюэ Ян, молодец, так долго выстоял. Чэнмэй молча дулся, посылал этого заклинателя к черту и все равно на его руках вносился в комнату. Ну, это своего рода служение ему, победа над этим, ведь так?.. «Дорогой д̶н̶е̶в̶н̶и̶к Яо, ты не представляешь, через какую боль и унижение я прохожу здесь каждый день в попытках найти секреты этих святош с горы. Требую моральную компенсацию за свои страдания и список слабостей этих даосов. Не забудь отправить мне конфеты и какое-нибудь заклинание, которое поразит этого Сяо Синчэня и заставит его признать мою силу.» <> На пути к выполнению своей миссии Сюэ Ян столкнулся с одной проблемой. Ну, как проблемой… и как столкнулся? Это она с ним столкнулась. Прямо налетела на него, после своим бамбуковым шестом пытаясь побить и сердито хлопая своими лупыми глазками. Белыми — ох, все в этом Ордене, не как у людей! Еще и адепты какие-то… не возвышенные. Хулиганка была в обычных одеждах, что, гостья? Или случайно пробралась в это место? Похожа на какую-то бродяжку — злая, неопрятная и в латанных перелатанных тканях. В общем, ничего общего с благородным заклинательским обществом, Сюэ Ян знает, сам таковым был. Чэнмэй знает таких, он сам таким был, разве что в стократ злее — но да, столкнувшись с кем-то, он выражался и похлеще. Сюэ Ян скептично осматривает девчушку, даже не думая отпускать ее воротник — встряхивает ее только так, что ноги ее болтаются в воздухе. Шест ее за ненадобностью (вообще-то больно бьет!) парень откинул в сторону, да и смотрит. Зы-ы-ырит… игнорирует ругательства, лениво ковыряясь в ухе. Наверное, даже зря — потому что на крики этой девчушки о том, что ее схватил извращенец, и вообще насилуют-убивают, прилетела стайка учеников. Вообще-то Чэнмэй их на раз-два может отметелить!.. Но при этом не засветить свою темную силу и вообще силу — не может. Поэтому оставалось ему бросить эту малявку (но запомнить, запомнить, потом отомстить, он придет ночью и задушит эту стервицу подушкой) и убежать — чести слишком много будет этим чистеньким ученикам его поколотить — до того унижения Сюэ Ян просто не желает отпускаться, он уже, возясь в этой песочнице, свою честь роняет! В общем, суровый, злой и жуткий темный заклинатель улептывал от горстки учеников. И да, это стратегическое отступление, а не бегство совсем, это другое, вы не понимаете! <***> В общем-то, дело казалось плевым. Втереться в доверие этих святош, когда ты талантливый, обаятельный, красивый и самый-самый лучший — очень легко. Исходя из этой аксиомы Сюэ Ян вообще ни о чем не подозревал, когда его позвали в кабинет главы. Так-то туда добраться было сложно — чисто физически. Отдельный маленький павильон Сяо Синчэня находился на одной из гор — там было где-то тысячи ступеней. Две тысячи — ну, около того (на самом деле всего-то 236, но Яну так не казалось), и летать на мече совсем было нельзя. Духовное познается, к гулям, в страдании!.. Поэтому и нужно очистить свои мысли и изо всех сил постараться перед тем, как взобраться на вершину, где концетрация ци более всего. Кошмар — но он того стоил! Потому что его просто проводили в кабинет и оставили. А Сюэ Яну то и надо — вот и зарылся он во всякие ящички, комоды, ищет там документы важные. Книги — ну, книги тоже можно. Только ничего не нашел — разве что пару конфет стырил и ленту Сяо Синчэня, которой тот завязывал волосы. Мало ли для каких заклятий она понадобится! В любом случае, по его карманам все шустро расфасовывалось, а он продолжал свою шпионскую деятельность. Вот так, зарытым по уши в бумаге, и раскрылась дверь кабинета — и на Сюэ Яне схлестнулись три пары глаз. Сюэ Ян очаровательно улыбнулся, медленно, неспешно убрал руки от бумаг, словно так и надо, моргнул чистыми глазами — просто сама невинность и обаяние! Будь это только Сяо Синчэнь, этот фокус прошел бы — он наивен, он может поверить, да еще и добрый, спускает многое с рук, что не спустили бы другие главы кланов! Только вот ни мелкая паршивка, показывающая ему язык за спиной другого главы клана (он был черным, неприятным и вообще снулой рыбой, Сюэ Ян его люто ненавидел), ни сам черный глава — такими доверчивыми не были. Чэнмэй испытал чувство дежавю — но уже за шкирку держали его, а не он. Этот Сун Лань только и мог, что говорить о справедливости и чести, а сам, сам!.. Поднимал руку на ребенка! (Так-то да, Сюэ Яну только 14, он весьма ребенок, а тут над ним насилие происходит! Надо их самих в суд затащить) Только вот мысленные увещевания отражались только на его лице, пока Сяо Синчэнь проверял все свои документы (было бы в них что важное, пф!). Зато пропажу конфет заметил — и великий темный заклинатель, гроза всех мертвецов и Орденов, невозмутимо сообщил о том, что да, ему стало скучно и он искал конфет. Нет, это не ложь во благо и даже не бегство! Он просто не договорил всю правду, часть ее спрятал — что в этом такого-то? Сюэ Ян не успел понять, поверили ему или нет — потому что эта идиотская снулая рыба его, его! встряхнула (да как он посмел!), а после, как провинившегося котенка отнесла за пределами кабинета. И закрыла двери — Сюэ Ян возмущен, рассержен и мстительно строит планы; потому что его и в кабинет позвали не из-за того, что хотели его видеть, а для того, чтобы отругать за то, что он сделал с этой мелкой бродяжкой! Будто бы он ее поранил, пф! Еще и этот Сяо Синчэнь, лжец — точно ему никакой пощады. Все эти трое у него еще попляшут! «Ублюдок Яо, ты когда выполнишь мои требования? Никаких отчетов до того, пока я не нагну этих святош!» Да-да, все от того, что Яо не обеспечивает ему надлежащих условий — а не того, что он ничего не смог выяснить. <> Сюэ Ян угрюмо втыкал свой деревянный нож (его кинжал отобрали! и все другое оружие! и выдали деревянные бесполезные палки!) в редис. Он даже не думал его собирать, лишь копался в земле, уткнувшись в одно место. Нет, нет. Он даже в голодные годы не жрал эту гадость типа зелени, потому что терпеть не мог ее кислый, едкий вкус. Как вообще эти святоши с горы жрут эту гадость! Да и еще сами выращивают. Выращивают! Фермеры, к гулю, а не заклинатели! Вот кто занимается подобными вещами, когда могут рассекать на мечах и рубить всех и вся? Кошмар! Непорядок! Да кому нужны эти грядки?! …но нужны главам Ордена и другим высокопоставленным. Конечно, они будут с радостью думать о том, что хорошо самим себя обеспечивать свежей зеленушкой, когда над сорняками корячится он! Сюэ Ян! Великий темный заклинатель, способный щелчком пальцев уничтожить весь этот Орден (ну, конечно, если там останутся только здания, он бы смог, конечно, он силен). В общем, Сюэ Яну категорически не нравилось быть наказанным — и ведь главное за что! Он ведь даже ни документа там не увидел! А его сослали на эту каторгу, руками там выдёргивать сорняки, будто бы бесполезных людей нет! Зачем им эти адепты без крупицы силы? Пусть как раз и работают этими фермерами. Говоря в общем, с начала наказания адепты успели чинно сходить уже на обед всей дружной светлой (мерзкой!) толпой, а у Сюэ Яна ничего не поменялось. Разве что две с половиной редки было искромсано в мясо (но на вкус все такой же овощ), а над половинкой третьей он работал в это время. То есть никакого прогресса — и Сюэ Ян даже не думал приниматься за работу. Было скучно, пекло солнце, такое же светлое, как этот Орден и тело глава, земляная пыль забивалась в нос, а тело ныло. Это был немой протест — против этого произвола в наказании! И продолжался он ровно до тех пор, пока не появилась на грядках та мелкая паршивка. От ее прошлого гордого вида не осталось и следа! Какой-то адепт ее саму принес, как нашкодившего котенка, на наказание — и ха, так ей и надо! А ещё ей надо, просто жизненно необходимо, комок земли в волосах! Сюэ Ян это с удовольствием организовал — и даже мстительно хмыкнул, когда та рассерженно зашипела. То-то ей притворяться домашней невинной девочкой, оторва, сразу же видно! Уличная просто не может стать благородной и сильной заклинательницей, как бы не старалась — особенно, если вместо положенного наказания будет швыряться комом земли в ответ. — Что, не хватило твоей выдержки притворяться хорошей, ослушалась своего обожаемого главу, и вместо наказания играешь?! — Ликующе взревел Сюэ Ян — и просто встал, сбросил с себя пыль скуки, и ка-ак… Принялся осыпать землей и всем, что подвернётся под руку, наглую белоглазую девчонку. — А сам-то что здесь делаешь, совсем не слушаешься! Вот подожди, расскажу, тебя отсюда мигом вышвырнут! — В ответ а-Цин взъерошилась — и ме-едленно потянулась за своим бамбуковым шестом, для вида, чтобы пока не подозревали, отбиваясь все тем же в ответ. Огорода с редькой не стало — а сама она была по разным сторонам раскидана. <…> — Что вы можете сказать в своё оправдание? — Сяо Синчэнь устало вздохнул, переводя взгляд на двух детей (иначе он просто не мог назвать их), которые вновь оказались на ковре перед ним. Не в первый раз — и даже после наказания умудрились нарваться на очередное. Его Орден был не очень суров, поэтому не применял без острой необходимости телесные наказания; Сяо Синчэнь и не думал о них, но эти двое… Эти двое всем своим поведением нарывались на особое отношение — и не сказать, плохо это или хорошо. Заклинатель вновь вздохнул, смирив взглядом двух, которые ковырялись мыском сапог пол, оба с одинаковой виноватым видом, молчаливые и грустные, будто их обидели. Разве что Сюэ Чэнмэй был куда более опрятен и не думал скрывать свою торжествующую усмешку. Что же, что же… Ладно. Сяо Синчэнь снова вздыхает, открывая окно в своей комнате, чтобы свет и свежий воздух проникли (заклинатель вежлив, не станет же прямо говорить, что после игр в удобренной земле теперь они не слишком приятно пахнут). — Помойтесь. Потом дева Цин пойдет получать индивидуальное наказание у главы Сун, а адепту Сюэ надлежит вернуться сюда для получение наказания от меня. — Ничего такого страшного — а доверить обоих своему другу Сяо Синчэнь просто боялся, Сун Лань и так был зол на Чэнмэя, тут уж без пристрастности он не обойдётся. В любом случае, свое слово он сказал и развернулся, разве что не захлопнул дверь своего кабинета. А-Цин с Сюэ Яном на редкость и удивление дружно взвыли — потому что напрасно поднялись на эти тысячи ступени, теперь ещё и спускаться, а кому-то и еще раз подниматься! Но пришлось. Очень чистый и очень грустный Сюэ Ян очень устало и очень тоскливо перебирал своими ногами, до вершинной резиденции главы — чтобы подвергнуться еще одним унижениям и мучениям. Ну как унижениям и мучениям — только медитация под присмотром главы. То есть, буквально, его засадили за самое скучнейшее, банальнейшее занятие! Он и на групповых занятиях адептов по медитации спал лишь, а тут! Даже не поерзаешь, под взглядом этих глаз просто сидишь и пытаешься медитировать. Именно то, что пытаешься — потому что он ни разу не заклинатель светлого пути, и вообще у него такое не получается, и бесполезно это совсем, и без ядра он!.. Но даже так очень талантлив и прекрасен, ему этот светлый путь даже даром не нужен! Все сам, все сам сделает, сам справится, тут ему все совсем бесполезно!.. Ну… разве что чуть-чуть — под небесными глазами этого несносного главы ощущает, как внутри него растёт сила — ну или что там, как там светлый путь показывается… В любом случае, под светом, в кабинете главы Ордена, Сюэ Ян чувствует себя странно — дрожит сама его внутренняя сущность, его душа. Это точно влияние совершенствования. Сюэ Ян даже забывает о назначенном времени письма от его нанимателя и пропускает его (ах, это все из-за его усердности в наказании, чтобы показаться хорошим и завоевать доверие Сяо Синчэня, только и сидит рядом с ним); наверное, и зря, потому что в письме Цзинь ГуанъЯо очень радостно возвещает о том, что скоро навестит этот Орден, чтобы дать Сюэ Яну больше шансов для его миссии. <> Мэн Яо, этот ублюдок, ублюдски и улыбался — сложил свои холеные ручонки в вежливом жесте и выставил вперед себя, склонившись в поклоне. Сюэ Ян смотрит на него исподлобья, высовываясь из-за стены одного из зданий. Его, простого адепта (еще и того, который раз за разом попадался за сомнительными занятиями типа шуршания секретными бумагами или отлыниваниями от занятий) явно не пригласят встречать почетного гостя из другого Ордена. Поэтому Сюэ Ян сверлил этого неожиданного (нет, какого гуля он приперся без предупреждения, и неважно, что он просто не читал письмо!) гостя взглядом, фыркал-фыркал и думал о том, что вообще этот скользкий лис не заслуживает чьего-то пристального внимания. Ну, всяких вот таких почестей. Чтобы на него отвлекались всякие благородные даосы, которые, вообще-то, за очень проблемным им присматривали! — вот совсем этого не стоит. Но что оставалось делать ему, когда его так бесцеремонно отодвинули? Только очень обиженно сверкать глазами и дуть щеки, не менее злобно сверля взглядом и его незадачливого работодателя. Принесла же его нелегкая!.. И зачем только. Мэн Яо, чувствительный бастард, его взгляд увидел — слегка склонил голову, пока по его губам зазмеилась улыбка (да, только так, по-другому он просто не умеет). И нет, Сюэ Ян ее не видел, и вообще они не знакомы. У него там… занятие по медитации (или по теории светлого пути? или там была философия даосизма? — в общем, неважно) и ему очень-очень надо спешить туда. Потому что он хороший ученик, любимчик главы и вообще хороший мальчик, который не имеет ничего общего ни с кланом Цзинь, ни с темными путями (желательно еще не имеет общего со всякими снулыми рыбами и слепыми бродяжками, но увы, жизнь полна лишений и трудностей). И вовсе он не избегал своего работодателя все те дни, когда он находился в этом Ордене. Он просто изображал из себя прилежного ученика и вот никак, совсем никак не мог сбежать с занятий, когда Мэн Яо убалтывал глав Орденов чем-то, давая ему шанс. Сюэ Ян занят, ясно? И не желал вызывать подозрений, ведь его действия точно были бы такими, если бы он в это время отлучался. Это все виноват цзиньский выкормыш, который пришел невовремя, ведь он вот-вот втерелся в доверие к главе этого ордена! Тот уже начал кормить его конфетами после его наказаний, так что до выведывания даосских секретов оставалось недолго. В общем, Цзинь Гуанъяо был совершенно неуместен. (ВОТ, он даже начал говорить, как эти благородные!) Только вот при всей прыткости Сюэ Яна и при всей его смышлёности со змеей золотой он не сравнится. Вот и схватили его (почти буквально за воротник) в каких-то кустах, едва ли не заламывая к земле и улыбаясь-улыбаясь очень приветливо. После этой улыбки братец Мэн Яо вернулся с позором обратно в свою деревню, клеймённый обрезанным рукавом. В общем, этот ублюдок был зол — значит, Сюэ Яну надо было быть еще злее. — Почему все еще нет никаких результатов? — Шипение. Сюэ Ян хмыкнул, качнул головой и насупил брови, смотря с вызовом. — А ты требования мои видел? Выполнял? Да хоть знаешь, какие эти святоши бесящие и бдительные, мнительные? Хуже твоего папаши будут! Не учи меня, что и как делать, ты вообще не разбираешься в этом. — И на этом разговор был закончен. Не только из-за того, что Мэн Яо не смог подобрать слов (вообще-то мог и даже набрал воздуха для этого в грудь), но и из-за того, что мимо начали проходить ученики этого ордена, которые возвращались с занятий. Пришлось выпрямиться, отряхнуть со своих одежд листики от куста и заулыбаться отстранённо — нет-нет, они тут просто секундно пересеклись, никаких разговоров и не было. Только Сюэ Ян себя чувствовал очень-очень плохо под укоризненным взглядом светлых-светлых глаз. Пусть Сяо Синчэнь журил за то, что он пропустил его лекцию, сам Чэнмэй… знал, что он виноват не только в этом. И как-то странно хотел это исправить. Поэтому и дальше, когда этот гость развлекался в компании глав этого ордена, Сюэ Ян очень-очень угрюмо сидел на занятиях. И-… и, в самом деле, размышлял о том, как бы выйти из этой щекотливой ситуации — потому что… это вся его подобная жизнь странно его устраивала. В итоге он под взглядами совершенно привычными (адепты уже смирились с тем, что его то нет на занятиях, что он совершенно возмутительно уходит прямо с них) встал и вышел — да, прямо через окно — на улицу. Путь его лежал… в одно из самых неприятнейших мест — в кабинет Сун Ланя. Идти с повинной, надеяться на то, что он примет чистосердечное признание, и… если эта рыба примет, то и другой глава же… тоже, да? Не станет сердиться? Оставалось надеяться, рассказывать все — и… оставаться в этом Ордене. В конце концов, Сяо Синчэнь смотрел на него с еще большим укором в своих невозможных глазах, а Сун Лань сурово отсылал Цзинь Гуанъяо. И… даже несмотря на то, что на него злились; несмотря на то, что Сун Лань ему теперь совсем не доверял и разочаровывался тоже; несмотря на то, что эта бесящая слепышка все еще доставала его и смотрела куда противнее, Сюэ Ян… был странно счастлив. И на своем месте.