Никогда не влюбляйтесь в лучших друзей.

Артур.

Мы друзья. Ещё с третьего курса частной школы. Выходит, нам было лет по четырнадцать, когда Илья подсел ко мне и списал в первый раз. А потом в десятый. Сотый. Тысячный. Он был вовсе не глуп, а лишь вечно проверял свои работы, подглядывая в мои. Сейчас нам по семнадцать, весна, тепло, первые цветы и всё прочее. А впереди контрольный тест, который решит, в какую группу выпускного курса мы попадём: в слабую, в сильную или обычную, которую я называю «ни рыба ни мясо». Эти названия правдивее. Конечно, было бы прекрасно учиться вместе, ведь за три года мы ни разу даже не сидели порознь. Я за всё это время так и не понял, как так вышло, что каждый день мы проводили вместе. Ведь это дико много. Все преподаватели давно привыкли, что где один, там другой. Кто-то подшучивал. Но зачем кому-то уделять столько внимания нам двоим, я так и не пойму никогда. Что-то хрустнуло. Я отвлёкся от лабораторной и покосился на Илью. Тот пытался сунуть отломившийся кончик карандаша обратно в стержень. Я ухмыляюсь, пряча улыбку. Дурак. Ткнув его в бок своим карандашом, я слышу злое шипение, но ощущаю, как Илья забрал карандаш и даже не поблагодарил. Ирина Олеговна лишь косо взглянула на нашу возню и отвернулась, что-то царапая на доске мелом. Я глубоко вдыхаю. Сквозь открытое окно лёгкими, но частыми порывами врывается апрельский ветерок, свежий, мягкий, ароматный. Обожаю весну. Хочется жить и бежать без причины. Смеяться и пить прохладный лимонад, сидя прямо на траве. Пусть быстрее пройдет переходной майский тест, и мы будем свободны, как птицы над морем. Очнувшись, дописываю последний ответ. Перепроверяю. Да, хорошо. Лабораторные мне всегда легко давались. Едва отрываю ручку от бумаги, как Илья отбирает мой листок и, напряжённо бегая взглядом по исписанному листу, сверяется со своими данными. Что-то зачеркнул и переписал. Я фыркаю про себя и складываю руки на столе. Сколько осталось до конца? Пять минут? Три? Колокол звенит. Кто-то подскочил, сдав работу, но большинство сидит на месте, внося последние правки. Я вытягиваю шею, чтобы посмотреть, долго ли ещё ждать, пока Илья начеркает последние цифры. Не выдержав, я сую нос прямо в его работу и возмущаюсь – Илья пририсовывает какие-то чёрточки к заглавным буквам, очевидно «для красоты». Я тут его жду, а он чёрточки рисует! Отобрав его работу и не обращая внимания на протесты, я отнёс обе работы к преподавательнице, попрощался с улыбчивой женщиной (мой любимый учитель) и поспешил за Ильёй, который уже схватил мой рюкзак и оленьей походкой унесся из класса в столовую. Перерыв короткий, всего пятнадцать минут, а надо ещё успеть заскочить в столовый зал и перекусить. – Артур, – слышу я его возглас сквозь общешкольный гул в столовой. Это ещё хорошо, что на перекусы ходило всего две трети студентов. Спасибо небесам, он успел занять нам место. Я плюхнулся рядом и выпил сразу полстакана клюквенного морса. – Я взял твои эклеры и сэндвич с курицей, – Илья подтолкнул ко мне широкую тарелку. Желудок сразу отреагировал на запах и вид ароматной, аппетитной, только-только приготовленной пищи. Илья точно знает, что именно я предпочитаю, потому эклеры были шоколадными, а сэндвич не просто куриный, но и с порцией помидорок. – Неплохо, – я наскоро вытираю руки влажной салфеткой и откусываю половину сэндвича. – У нас литература впереди. Выучил? – Да, – мрачно отзывается Илья. – Память вечно подводит меня, когда не надо. – Расслабься. Я подскажу, если придётся. Илья доедает булку с маком и долго смотрит на меня. Вытираю рот и с удивлением замечаю, как девушка со смутно знакомым лицом целенаправленно идёт к нашему столу и садится напротив. Я перестаю жевать и смотрю на Илью с вопросом во взгляде: «Это ты её пригласил?». – О, твой друг тоже к нам присоединился? – улыбается девушка, хоть и немного наигранно. Взгляд Ильи метается между нами, но берёт себя в руки. – Нет, м-м-м, Жанна, я думал, мы поговорим после…пар, – выдает товарищ. Я перевожу взгляд подальше от него, чтобы его волна неловкости не сшибла меня. – Поговорим позже, хорошо? Мне с Артуром нужно переговорить. Я не вижу лица Жанны, но, скорее всего, оно не самое жизнерадостное. Слышу, как она поспешно покидает нас. – Это кто? – ухмыляюсь я. Илья смотрит в свою тарелку. – Она соседнего потока. Виделись минут десять назад, видимо, она хотела поесть вместе. – Не вместе, а с тобой. Ну и чего отшил, могла бы рядом посидеть, – я хмыкнул и взял эклер. – Нет, спасибо, – он хмурится, оставив в стороне своё пирожное. Ну, и что это такое? Я не фанат делать что-либо «из вежливости», но иногда удручает вечное стремление Ильи пнуть любого человека, который демонстрирует желание познакомиться, подружиться. Охаю – до колокола три минуты. Заглатываю последний кусок, допиваю морс и тащу Илью на литературу. Да здравствуют великие поэты и писатели! Ждите, мы уже идём к вам, теряя по пути строки ваших стихотворений.

Илья.

Перечитываю стих снова и снова. Середина подводит меня, я путаю местами строки, не могу сосредоточиться. Зачем-то бросаю взгляд на Артура, который даже не думает повторять, а просто слушает тех, чья очередь рассказывать уже настала. Серые глаза спокойно смотрят на Марину, которая вожделенно читает стихи, но я даже не слышу её. Артур словно вовсе не подросток. Он складный, рассудительный, с чистой кожей и пропорциональным телом. Хмуро замечаю это в сотый раз, хотя и сам выгляжу не хуже. Как можно быть таким спокойным ко всему? Его словно никогда не гложут сомнения, никогда не настигают режущие противоречивые чувства. Быть другом такого человека огромная удача и большой подарок. Но только он мне не просто друг. Каждый раз мне стыдно за моё внутреннее признание. За лишнюю недружескую мысль. За мечтательную картинку, которая приходит ко мне перед сном. Что со мной не так? Я не хочу это ощущать. Но это равносильно нежеланию быть самим собой. – Бердник! – я едва не дергаюсь от возвращения в реальность. Артур встаёт с места. Я начинаю нервничать. Когда очередь успела подойти так близко? Артур рассказывает размеренно и в меру выразительно. Я забываю про свои путаные строки и просто слушаю. Я не к месту вспоминаю альбом, который зачем-то всюду таскаю с собой, но никогда не вынимаю из сумки. А точнее, содержимое этого альбома, которое никто в ясном сознании не должен видеть. Артур садится на место. Я не жду, пока меня вызовут, и встаю, прошагав к доске. Рассказывая что-то перед скоплением людей, важно найти какое-то одно лицо и рассказывать лишь ему. И я опять смотрю в серые глаза, которые словно преследуют меня везде, и строки сами льются, как будто я читаю с листа. Читаю только одному человеку.

Артур.

Последние лекции недели заканчиваются поздно в пятницу, но я не люблю оставлять дела на выходные, потому делаю все работы до конца дня. Сделав внушительные запасы лимонада и снеков, мы с Ильёй засели в его комнате, делая задания. Как обычно, мы их поделили – я взял физику и математику, а он английский, химию и биологию. Так быстрее, тем более, даже по одиночке мы бы справились, но проще и логичнее каждому отдать то, в чём он лучше. Закончив, переписываем друг у друга и заедаем конец учебной недели чипсами и крекерами. – Слышал? – я прерываю многочасовую паузу. – Завтра неоновая вечеринка в зале отдыха. Элла организовала. – Об этом только глухой не слышал, – отзывается Илья и падает на свою кровать. Я пересаживаясь со стула в удобное кресло Ильи. По иронии судьбы, мы живём в разных общих комнатах. – Не знаю ещё. Нет желания. – А чего хочешь? – один крекер падает мне на груди, и я подбираю его за краешек, проверяя, осталась ли на рубашке соль. – Лежать и смотреть в потолок. – Да ну, успеешь ещё. Ну, пойдём, – выпрашиваю я. Не хочу и не буду идти один. Я-то не пропаду, а он останется тухнуть в одиночестве. Неправильно это. Непривычно. – Хорошо, идём, – послушно и безучастно отзывается Илья. Мне этого достаточно. Сутки пролетают быстро в бытовых делах и прочей обязательной мелочи. Ближе к восьми Элла ходит по комнатам с неоновыми браслетами на руках и специальной краской на лице, завлекая всех сомневающихся в прожорливую дыру веселья. Мы приходим одни из последних. Это хорошо, потому что под музыку, игры в карты и, что скрывать, выпивку многие уже раскачались. Элла натягивает на меня неоновый браслет, а браслет для Ильи просто суёт мне в руку, дабы не принимать попытки надеть его самой. Я фыркаю и тащу за собой друга в полумраке огромной комнаты. Музыка не бьёт по ушам, но задаёт нужное настроение. Я надеваю на руку Ильи браслет, не обращая внимания на его сопротивление. Символ вечеринки игнорировать нельзя. – Что тебе принести? – спрашиваю его в самое ухо. Илья сидит со своим стандартным выражением лица. Многофункциональным, так сказать. С ним и в пир, и в мир, и землю копать. – Что хочешь, – отзывается он, разваливаясь на диване. Толкаясь с веселящимися ребятами, приближаюсь к импровизированному бару и беру яблочный сидр. Я не пью и не умею пить, потому даже не пробую крепкие напитки, точно зная, что меня от них как минимум вывернет с первого глотка. У Ильи таких реакций нет, но он не пьет из солидарности с моим организмом. Когда возвращаюсь с целой кучей банок. Рядом с Ильёй уже кто-то сидит. Ого, это интересно. Это же Жанна! – Привет, – я здороваюсь первым и падаю рядом. – Как ты? Жанна видит меня и улыбается. – Хорошо. Как тебе вечеринка? Я украшала зал. Только сейчас замечаю какие-то плакаты и гирлянды. Ну, дополнение не особо первостепенное, учитывая, что мероприятие неофициальное. – Расскажи про своего друга, а то он не особо общительный, – Жанна стреляет глазами, намеренно говоря об Илье так, будто его здесь нет, чтобы по-доброму поддеть, но тот не реагирует. Я смотрю на него осуждающе. Да боже ты мой, камни и то сговорчивее. – Илья – отличный парень, поймёшь, если ближе познакомишься. Тебе принести чего-нибудь? – Нет-нет, спасибо, – девушка уже «спешит» куда-то, не найдя полноценной взаимности, вскакивает и исчезает в толпе. – Ну, чего ты? Неинтересно? Пойдём в комнату тогда. Илья, наконец, смотрит на меня. Открывает рот и… – Конкурс на лучший танец! – объявляет Элла на весь зал, вполовину приглушив музыку. Раздаётся недовольный ропот, который улетучивается, как только Элла демонстрирует приз – ящик «Адреналина». Я допиваю банку, Илья допивает вторую. Желающих участвовать в парном танце не так много, и некоторых Элла просто выдёргивает из толпы и заставляет изображать хоть что-то динамичное. Я, довольный, наблюдаю за этим и слышу, как щёлкает открывашка. Илья открывает третью банку. Ну, куда он торопится? – Бердник! Шилонский! – радостно кричит Элла через несколько метров от нас. А мне-то что, я запросто. Илья подводит глаза к потолку, но я вижу весёлые искорки, вызванные моим взъерошенным видом. Ну, когда я в приподнятом настроении, я неосознанно ерошу волосы, и некоторые пряди остаются торчать. – Встаём, ну! Я целиком и полностью готов покорить танцпол, но один не пойду. У Ильи такой вид, будто его заставили силой, но я-то знаю, что он не против. И вот, мы уже танцует на пару странный энергичный танец под радостные студенческие вопли. К тому времени трек кончается и сменяется на медленную музыку. – Ладно, ладно! – кричит Элла толпе. – Медленный танец! А после выберем победителей. Толпа рассасывается, недовольная тем, что победитель не избран, и на нас уже никто не обращает внимания. Я расслаблен и весел, меняю движения на более плавные и спокойные, Илья же неспешно поворачивается к дивану, явно планируя продолжить своё гармоничную отсидку, но я не позволяю ему шагнуть, нагоняя его широкую спину и обнимая на плечи. – И куда? – мне немного жарко от недолгого танца, но дыхание уже восстановилось. – Успеешь ещё насидеться. Илья напряжен, как струна. Я в недоумении, но хватку держу и даже покачиваясь в такт музыки. Что случилось? Илья мягко высвобождается от моих рук, что-то бормочет про «принесу ещё сидра» и уходит. Эх, вот же деревяшка.

Илья.

– Медленный танец! А после выберем победителей. Я облегчённо выдыхаю. Не то, что бы я не люблю танцевать. Я неплохо танцую, но не люблю демонстрировать это случайной публике. Кидаю взгляд на уже облюбованный диван, как ощущаю сзади цепкую хватку. Нет. Его запах проникает сразу в мозг, а руки обнимают за плечи. Мгновенно напрягаюсь. Артуру не следует быть слишком близко. Я-то привык к своим вечным внутренним волнениям, а ему строго запрещено появляться даже рядом с ними. При физическом контакте мне иногда кажется, что мои мысли могут докричаться до его вихрастой головы, и он узнает страшную правду обо мне. – И куда? – его дыхание жалит мою шею. – Успеешь ещё насидеться. Так, заканчиваем это. Немедленно. Не позволяя себе выдать хоть какое-то волнение, я осторожно отстраняюсь, на секунду положив ладони на его мягкие руки, говорю какую-то ерунду про сидр и пролезаю между двумя танцующими медленный танец парами. Мне кажется, я чувствую его взгляд на своей спине. Когда-то Артур назвал меня «чёрствой булкой». Я бы очень хотел ею быть. Я бы очень хотел быть ему только другом, ведь только на это я имею право. Но жизнь штука ироничная. Жестокая. Она не выбрала девушку с гуманитарного курса, она не выбрала незнакомого прохожего, она не выбрала даже усатого кандидата математических наук, который через раз ведёт у нас алгебру. Она выбрала Артура, с которым у меня нет шансов. Ведь я ни за что не разрушу нашу дружбу взамен на призрачный шанс быть для него не просто другом. И почему я ощущаю себя чёртовым предателем? Остаток вечеринки провожу на диване, твёрдо решив, что никуда не сдвинусь. Артура где-то носит всё это время, он танцует, общается, знакомиться, но я знаю, что завтра это не будет иметь никакого значения, он едва вспомнит несколько имён. Ближе к часу встаю с места, слишком уж насиженного, судя по деревянным мышцам, и иду за Артуром. Нахожу его где-то у стены, пытающегося отодрать кусок гирлянды и забрать её с собой. Прерываю это глупое занятие и тащу к его комнате. Он выпил, но это был всего лишь сидр, и Артур лишь навеселе, но не пьян. Приходится цепко брать его под руку, что б не сбежал, и уносить шальные ноги. На следующее утро встаю рано. Выходной, все спят, люблю такое утро. На скоро позавтракав в столовой, поднимаюсь в комнату и достаю из тайника альбом и ручку. Где бы засесть? Может, в общей гостиной? Всё равно никого. Кажется, даже сам дух школы спит в это время. Я спокоен, да ещё и выспался. Комбо. Открываю альбом на одной из последних страниц. В прошлый раз не дорисовал птицу, сидящую на его плече. Аккуратно веду ручкой, ведь шанса на исправление не будет. Почему я ручкой не только рисую в альбоме, но даже пишу стихи? Не знаю, мне нравится мысль о том, что ничего не исправить. В альбоме много фотографий Артура, моих иллюстраций, заметок, четверостиший. Всё подряд, что в голову приходило. Необузданный поток. Я не знаю, зачем завёл его. Может, мне так спокойнее? – Привет, – захлопываю альбом в ту же секунду, как слышу чей-то голос, и оборачиваюсь. Это Жанна, что б её за ногу. Чего она не спит в такое время? – Привет, – спокойно и даже вежливо отзываюсь я. – Рисуешь? – с любопытством разглядывает она мой альбом. Вряд ли успела что-то заметить с такого расстояния. – Да так, балуюсь. – Покажешь? – держа чашку с кофе, она подсаживается так близко, что аж незаконно так вламываться в чужое пространство, я считаю. – Нет, – мой любимый ответ. Встать и уйти – мой классический ход. На следующее утро я повторяю конспекты прямо за завтраком, а рядом Артур ест кашу с таким удовольствием, что я аж отвлекаюсь от своих листов и подглядываю на него с улыбкой. Ну да, ведь ему не очень хорошо. Когда наедается всякой дряни, его сразу тянет на максимально полезную пищу. Сейчас овсянка кажется ему пищей богов. – Ну, что? – буравящий взгляд только сильнее смешит меня. – Две минуты у тебя, – я слегка пинаю ножку его стула, глядя на большие часы на стене столовой. – Ага. Но только вот в самом коридоре путь нам преграждает едва разразившаяся драка между двумя старшекурсниками. Драки были редкими, но справедливыми – один на один. Мы задержались, наблюдая за толпой, которая окружала парней. Всё равно не пройти, пока преподаватели не набегут. Я снял рюкзак, чтобы положить конспект на место. Стоящая рядом стайка девушек с интересом наблюдала за дракой. Артур, которому было побоку, скучал рядом. Кто-то с силой толкнул меня, отчего рюкзак выпал, перевернулся и рассыпал содержимое. Я быстро отреагировал и успел дать виновнику звонкий поджопник, от чего мы с Артуром переглянулись довольными улыбками. Из гомонящей стайки девушек вынырнула Жанна. Да она что, издевается? – Ну и зачем ты так? – она сложила руки на груди. – Это мой брат. – Твой брат пусть смотрит, куда идёт, – совершенно беззлобно отвечаю я, садясь на корточки и поднимая свои вещи прямо у края толпы. К моему огромному удивлению, скорее даже, недоумению, Жанна тоже присаживается и начинает помогать мне, первым делом поднимая лёгкий альбом, который выпал первым. – Держи, – я стараюсь как можно скорее перехватить вещь, которая категорически не должна переходить в чужие руки, и неловкими движениями роняю альбом, от чего он падает на пол с маленько высоты и раскрывается посередине. С бесстрастным выражением лица одним движением закрываю альбом и подкладываю под стопку тетрадей в своей руке, не успев посмотреть девушке в глаза. Заметила или нет? Предотвращая панику, я быстро встаю, кидаю короткое «спасибо» (стресс у меня, видимо) и ухожу по уже расчищенному коридору, держась как можно ближе к Артуру. – Это что было? – ухмыляется Артур. – Ты бы видел ваши лица. Как в подростковой комедии про любовь. Только не ты её книжки подбирал, а она твои. Но не думаю, что она была против. – Ты про что? – чуть растерянно откликаюсь я, всё думая, заметила она или не заметила? Вроде, не слепая же, значит, заметила. Но всё произошло быстро, посреди коридора, она могла не успеть разглядеть. – Да она вертится вокруг тебя. Может, познакомиться хочет. Чего ты такой смурной? – Артур легонько толкает меня локтем по плечу. – Заноза, – только и отвечаю я, хорошо, что мы как раз добрались до нужного кабинета.

Артур.

Вот и вторник, контрольный тест. Я совершенно не волнуюсь, полностью уверен в своих силах. Мы сидим, как хотим, нас не стали смешивать, потому Илья сидит рядом и пыхтит над своим листком. Я решаю всё вопросы по своей собственной методике от Артура Бердника: отвечаю на три-четыре вопроса или задачи и делаю паузу где-то минут на пять, чтобы дать мозгу отдохнуть. Рассматриваю стены, столы, стулья или Максима Леонидовича, который таращится на нас с кафедры, следя, не списываем ли мы. Ближе к концу, минут за двадцать, я, проверив всё от и до, откладываю работу под левую руку Ильи. Это наш старый сигнал о том, что я доделал первым и успею посмотреть его работу. Мы тихо и незаметно меняемся листками. Нет, это вовсе не значит, что я постоянно доделываю за ним. Просто я немного чаще подаю инициативу помочь. Колокол. Галдёж. Но я успел всё сверить. Ничего исправлять не пришлось. Улыбаюсь ему. Считай, мы уже в выпускном курсе. – Пойдём кофе выпьем? – предлагаю я расслабленно, пока выходим из кабинета. – Да, давай, – под глазами Ильи залегли тёмные тени, как он бессонницы. Ну и зачем мучить себя из-за какого-то теста. – Вечером открывают свободное посещение. Может, прогуляемся до торгового центра? Сходим в кино? Свободное посещение – значит то, что мы можем под свою ответственность покинуть школу без какой-либо причины, выйти в город погулять, но чаще всего студенты ходят в торговые центры, т.к. там есть всё, что им нужно. – Ну, можно. Только вернёмся не поздно, – я бы с удовольствием наелся фастфуда и поглазел бы на что-нибудь. Что там в кино выходит вообще? Ровно в семь, после ужина, выходим из школы, подписав нужные бумажки. Кроме нас ещё человек сорок, все – старшие, конечно. Дружной толпой идём до ближайшей остановки общественного транспорта, а идти не близко – около двадцати минут, но разве это расстояние? В кинотеатре рассматриваю афиши. Самое большое внимание уделено огромной афиши «Мстителей. Финал», но я на это точно не пойду, хорошо, что у нас с Ильей одинаковые вкусы на этот счёт. Выбираем другой фильм и закупаемся ароматным попкорном. Он берёт Швепс, я беру Липтон. – О, привет! – машу Элле, которая стоит в очереди на покупку билетов. Странно, я её не заметил, когда шли от школы. Наверное, задержалась и шла позади. – Привет, – улыбается Элла и поправляет светлые волосы. – На «Мстителей» идёте? – Не, – отмахиваюсь. – Нам в другой зал. Привет, Рита, Жанна. Жанна приветствует меня из-за спины Эллы. – Стой, Артур, можно тебя на минуту? – неожиданно просит она и делает пару шагов назад, к стене, которая стоит за очередью. Пожимаю плечами и иду за ней, скользнув между людьми. Надеюсь, Илья подождёт пару минут и не пойдёт за мной. Понизив голос, чтобы никто не услышал, она мнётся всего секунду. – Я хотела спросить про Илью. Ну, как с ним ближе познакомиться и всё прочее. Я вскидываю брови наверх. Интересный выбор, но почему бы и нет, она вроде не косая, не кривая, не глупая. Но только вот я плохо представляю её рядом с ним. – Друг твой не очень дружелюбный, тем более с девушками, – невесело усмехается она. – Да? – А ты заметила? – неловко потираю шею. Он вообще мало, с кем дружелюбный. Больше ценит уважение, влияние, значимость. – Ты извини его, он просто сухарь немного. Да и я вообще не помню, что бы он когда-нибудь к кому-либо демонстрировал…м-м…симпатию. – Нет, я не договорила, – мягко перебивает она. – Я хотела с ним сблизиться, но уже поняла, что для него это неактуально, – она смотрит на меня так, будто я должен что-то дополнить. Но или я не догоняю, или она делает уж слишком длинные паузы между речами. – Всё, извини, – мотает головой она. – Я к тому, что ни на что не претендую. – Ну, хорошо, – даже не знаю, что ей ответить. Она уходит. Перевожу взгляд и вижу, как Илья стоит у игрушечного аппарата, где я его и бросил, заговорив с Эллой. Взгляд у него такой, будто я его кота съел, но предъявлять за него он не будет. – Идём? – я кидаю одно зёрнышко попкорна в рот и иду к залу нашего сеанса.

Илья.

Весь фильм не могу сосредоточиться на сюжете. Да и не хочу. Понимаю, что поглядываю на Артура каждые полминуты. Какой-то он слишком спокойный, расслабленный. Что она ему сказала? Понял ли он? Принял ли всерьёз? Чёрт возьми. Я понимаю, что если я сам не признаюсь, то правда может попасть к Артуру из чужих уст. А это ужасно, это неправильно. С другой стороны, это всё упростит? Нет. Отгоняю соблазнительную мысль о том, что кто-то может сделать это за меня. Я должен сказать сам, иначе быть не может. После сеанса Артур тащит меня в развлекательную зону с пинг-понгом, тиром, стрелялками и прочей детской лабудой. Да, частная школа-интернат не предоставляет частых или долгих вылазок в торговые центры, потому некоторые из нас и в старшем возрасте не «наигрались». Мы платим за десять любых игр. В какой-то момент это меня даже увлекает, но я ни на мгновение не забываю о тяжёлом грузе на плечах. Умудряюсь выиграть в тире игрушку в виде чёрного дракончика из «Приручить дракона». Больше всего радуется Артур, ведь попасть в мелкие движущиеся мишени не так-то просто. – Забирай, – перекидываю ему свой приз. Артура уговаривать не надо, он тащит игрушку под мышкой, пока мы ищем, где перекусить. – Осталось полчаса, так что давай завернём в «Мак» и двинемся в школу. Артур заказал всего и побольше. Я тоже соскучился по вредней еде, но в меня помещается только скромная порция картошки и стакан газировки. Я отдаю другу бургер и мороженое, которые Артур сметает, как ни в чём не бывало, делясь впечатлениями от фильма. Огни торгового центра, шум жрущих людей, крики радостной детей и даже голос Артура кажется фоновым шумом. Сделаю это сегодня. И будь, что будет. Дорога до школы занимает гораздо больше времени, чем обычно. Темнеет, но не холодно совсем. Все задания на неделю вперёд сделаны, контрольный тест сдан, три дня полной свободы, как назло. Артур предлагает завалиться не в общую гостиную, где к вечеру соберется целая толпа, а запастись едой и подняться на крышу. Хорошая идея. Ход на крышу мы нашли целых два года назад. Это место просто бесценно в тёплое время года. Ни одной души и воздух свежий. Крадёмся на кухню после ужина. Сюда нам нельзя. Но если осторожно, то можно. За столько лет мы уже приноровились. – Возьми мне эклеры, – шепчет Артур прямо под руку. В полутьме мало, что видно, но я хорошо ориентируюсь в знакомом месте. Нахожу шоколадные эклеры, заодно «одалживаю» крекеры, яблоки и даже ванильное мороженое, которое иногда дают на ужин. Артур берёт морс с запасом и бутерброды с сыром. Крадёмся в коридор, пряча продуктовый груз в рюкзак, чтобы не вызвать подозрений на случай, если кого-нибудь встретим. Самое главное для того, чтобы подняться на крышу, это пробраться в самый малолюдный коридор в школе так, чтобы никто не заподозрил ничего странного. А ведь само появление в этом коридоре вызывает вопрос: «Что вы тут забыли?». К счастью, и студенты, и преподаватели давно рассосались по случаю сдачи итогового теста. Осторожно пробираемся на крышу по хлипкой лестнице, прикрываем вход старым железным листом и вытаскиваем когда-то украденные матрасы из-под защитного брезента. – Кайф, – едва расстелив покрывало, протягивает Артур и откусывает от яблока приличную часть. – Сладкие, кстати. В прошлый раз были кислые. Ненавижу кислые яблоки. – А ты чего такой недовольный? – осторожно спрашивает Артур. За годы дружбы мы изучили друг друга «от и до». Все привычки, вкусы, черты характера, увлечения, предпочтения и любимые вещи. Всё, кроме одного. Чувств. Я скрывал чувства, а он – наоборот. Ему незачем скрывать, да он и не умеет этого делать. Мне же удобнее нацепить безразличное лицо, чем показать, что я чувствую. Но разве это плохо? Не хочу я показывать, а уж тем более бороться с неприятными последствиями такого поведения. Я не виноват, что люблю лучшего друга. Я часто повторяю это себе, чтобы не ощущать себя мразью. Я чувствую себя предателем за то, что не избавился от этого наваждения ещё давным-давно. Я не могу признаться ему об этом, потому что не хочу терять его. Я трус. Будь на его месте какой-нибудь малознакомый парень, думаю, проблем бы не было. Не так сложно очаровать незнакомца. Но как можно так поступить с лучшим другом? Артур наверняка считает меня чуть ли не братом, а я что? Идиот. Натыкаюсь на его изучающий взгляд. Чёрт. Он же вроде задал мне вопрос. А я так глубоко ушёл в свои мысли, что только сейчас очнулся и хлопал ушами. – Я что? – растерянно отзываюсь. – С тобой что-то не то, – настороженно прищурился Артур, который, похоже, следил за моим неконтролируемым лицом во время внутренних монологов. – Я…мне надо тебе кое-что рассказать, – начинаю я, не дав себе «сдать назад». Теперь всё его внимание целиком и полностью сосредоточено на мне. Осторожно ставлю стакан с морсом на пол и принимаю вертикальную позу на нашем импровизированном ложе. Его лицо очень близко и с опаской во взгляде повернуто ко мне. Артур тоже садится, отложив крекеры. Понимаю, что мне проще говорить и при этом не смотреть ему в глаза. С чего начать? Я никогда не готовил подобную речь. Как преподнести так, чтобы он понял правильно? Чтобы постарался принять это? Чтобы не отреагировал резко? Дыхание спёрло. Дышу спокойнее. – Я давно хотел тебе это сказать. Но было как-то не к месту, да и не хотел всё портить. Только не злись на меня. И не смейся надо мной. Я, правда, не хотел, чтобы так вышло. Делаю паузу, потому что не знаю, как перейти к главной и простой фразе. Не выдерживаю и смотрю ему в глаза. В них беспокойство и напряжение. Снова перевожу взгляд. Спасибо ему, что он не перебивает и не задаёт вопросы. – Возможно…то есть, это совершенно точно, – я снова спотыкаюсь, и кажется, будто я дышу через силу и пульс стучит где-то в горле. – Я отношусь к тебе не как к другу. Не просто как к другу. Я ничего не могу с этим поделать. Глубоко и шумно вдыхаю. Господи, какое облегчение. Теперь словно могу говорить об этом часами. Не поднимая взгляда, продолжаю, чтобы заглушить тишину: – Я знаю, это неправильно. Нечестно по отношению к тебе. Я спокойно живу с этим, но я должен был это сказать, потому что не хочу тебя обманывать. Всё, остановись. Поднимаю глаза к нему. Он как закрытая книга. Совершенно не понимаю реакцию по его лицу. Злой он? Расстроенный? Потрясённый? Или вообще решил, что я его разыгрываю? Камень, глаза живые, но пустые. Артур встаёт и уходит. Я как выброшенный из гнезда птенец смотрю ему в след. Зачем? Зачем он ушёл? Зачем я открыл рот? Что мне делать?..