Слабая

Называть меня добрым и милым ребенком - глупо. Я была милой до той поры, пока была на виду. Но как только меня никто не видел, я начинала голодать. Это было не сложно. На самом деле, это действительно не так сложно, как все думают. Просто не ешь. Пьешь воду. Только обязательно теплую, холодная вода не уберет чувство голода. Родители целыми днями пропадали на работах. И поэтому мне было не сложно все это сделать. А еще я резала себя. Мне нравилось это чувство, когда кровь падает крупными каплями из порезов. Я резала руки, а потом поняла, что на них слишком заметно, ведь я в действительности не хотела кончать с собой. И я перешла на ноги. Верхняя часть бедер. Даже под шортами не видно. Наступил момент, когда мне стало больше нечего резать, все ноги был в больших вспухших царапинах. И шрамах. *** - Ну, может, тебе сплясать, а, Грейнджер? Он смеется, я морщусь. Боже, да за что мне все это? - Детка, открой глазки. - Он шипит, - У тебя поручение от Лорда. Помнишь? И я не могу допустить, чтобы ты его провалила. Пусть даже по такой оригинальной причине. - Чтоб вы сдохли, Малфои. Мам, прости. Я умираю у себя внутри. Черт, я так хотела жить. Лет до пяти. А потом я стала наносить порезы. Я молчала, а сменялся ни один календарь. Летели месяца, а я все больше падала вниз. Я и сейчас все еще падаю, видишь? А в голове все то же: беги, делай ноги. Все ждут определенной точки года, месяца, чтобы начать что-то менять. Люди действительно думают, что то, что они дождутся этого дня, поможет им поменяться. Мои дни перестали быть днями. Все, что я вижу, - темнота. Все, что я слышу, - голос Драко. Я научилась опираться на него, ориентироваться во времени. Пытаться это делать. Я никогда не допускала мысли, что Драко может любить меня. Мне всегда казалось это слишком глупым. Он не мог полюбить такую, как я. Просто не мог. Потому что это же я. Но он ведь и не любит. И, простите, но я в любовь как-то не особо верю. Мы говорим, что любим, но на самом деле просто внушаем себе это. Чтобы быть менее одинокими. Чтобы доказать, что мы люди, что мы можем чувствовать что-то, кроме агрессии. И я задаюсь вопросом о том, хочу ли я просыпаться. Сначала я была уверена, что да, разумеется. А сейчас я не знаю. Все стали слишком сложным для моего понимания. Стали сложными мои мысли для меня самой. Это ужасно. Это отвратительно. И это убивает меня. - Признаю, Грейнджер! Ты удивила нас всех. Ахахаха. Все думали о том, как ты выпутаешься, что придумает твой хваленный мозг. А ты вон что сделала. Браво, Грейнджер! Мои аплодисменты! Я смеюсь про себя. Смеюсь до слез, до бессилия. Я кричу и верещу. Я падаю без сил. Я не живу. Я не боюсь одна идти в этом мире. Я не боюсь идти по жизни одна. *** Говорят, что когда ничего не видишь, все теряется. Я соглашусь. Я не видели ни заходов и восходов солнца, ни осенних дождей. Я была закована сама в своём теле. Я сама сделала себе оковы и сама застегнула их на своих ногах и руках. Я лишила себя свободы. Любовь? Глупость и абсурд! Любовь - удел слабых. В нашем мире любви нет. Есть только черная и жестокая выгода, которая иногда идет по одной тонкой дорожке со страстью. Я поддалась этой быстрой и мимолетной страсти. Я шагнула вниз и забыла раскрыть крылья. Я была уверена, что сделаю это, но только в полете поняла, когда до земли оставались считанные минуты, что крыльев-то нет. Я слишком слабая, чтобы быть счастливой. Слабая маленькая девочка, которая играла в переломанные куклы. Слабая маленькая девочка, которая плакала ночами на окне. Слабая маленькая девочка, которая никогда не верила в любовь. Слабая маленькая девочка, которая забыла, что такое счастье. Слабая маленькая девочка, которая ходила по краю и не смотрела вниз. Слабая маленькая девочка - это я. Я собственной персоной. Прямо перед вами. Я, стоящая на коленях, опустив голову. Я, молящая о прощении. И я. Та, которая все еще не сдалась. Опустила колени, руки, голову, но не сдалась. Не для всех. Во мне все еще есть стержень, который готов вновь выпрямиться. Я готова жить за свою свободу. Я готова умереть за свою жизнь. Я готова жить за свою смерть. И в один день я открыла глаза, чтобы продолжать бороться. Я открыла глаза и увидела не себя. Это был кто угодно, но не я. Я не могла так выглядеть. Но стоило мне только увидеть Драко, то я поняла - могла. Я шла по ледяному полу поместья босиком и не боялась. Меня не пугали стены. Меня пугали сквозняки. Он сидел в библиотеке. Я зашла без стука и встала по середине комнаты, грустно смотря на него. Казалось, его бледная кожа стала еще бледнее. Он читал книгу и ничего не слышал. Через несколько минут он оторвал взгляд от томика и поднял его на меня. Но он смотрел мимо меня. Его книга выпала у него из рук и жутким треском повалилась на пол, покрытый кавралином.