Падая в бездну

Какая ирония, не правда ли: ведь обычно наибольшую боль причиняет не враг, не злопыхатель, а тот, кто только вчера обещал подарить тебе счастье.

Олег Рой

Капли солёной влаги равномерно падали на холодный, заплесневевший пол камеры. Этот звук мешал думать, так как это было единственным, что разрезало почти ощутимую, гнетущую тишину. Гарольд давно привык к этому отсутствию шума, к затишью, от которого нервы были взведены как курок у пистолета, и, казалось, готовы были вот-вот выстрелить. Лишь один раз в день мертвая тишина бывала разрушена тюремщиками, разносящими помои, которые здесь называли едой, и вкалывающими специальный препарат, подавляющий магию. Их шаги, скверная брань, а также скрип дверей будили полумёртвых заключённых, заставляя тех шевелиться. И ведь совсем недавно стены этих же казематов слышали адские крики узников, мучимых ради забавы палачами. Вскоре крики превратились в стоны, затем в безумный бред, пока не затих и он. Многие знакомые заключённые бывшего Мальчика-который-выжил умерли, некоторых увезли на исследования, остальные сломались и сошли с ума. Остался лишь он, Первелл. Попав в тюрьму-лабараторию «Замок Иф»*, известную тем, что из нее не сбегают вообще, он не раз пытался попортить ее репутацию, предпринимая попытки побега, за что раз за разом получал наказания. Волна ненависти в который раз нахлынула на него… — Мрази!!! Крик вырвался будто сам по себе. В то время пока эхо от крика разносится по гулким коридорам здания, его взгляд натыкается на стену напротив. Тотчас же в мозгу вспыхивает мысль, и бывший Избранный подползает к шероховатой поверхности. Взяв в руки камень, он на остатках сил проводит на ней очередную полосу, вызывая тем самым противный скрежет**. Теперь его обязанность на сегодня выполнена. Он может забыться на некоторое время. Вот только… Сколько он здесь? Четыре, семь лет? Последнее время ему кажется, что он начинает сходить с ума… Нет, он не разговаривает сам с собой, он старается молчать. Гарольд просто начинает забывать даты, события… Кажется, что он теряет самого себя…        * * * 2 мая 1998 года — день битвы за Хогвартс. Ему потом долго снились лица напрасно погибших… Английские волшебники так старались забыть эту бойню, что умалчивали числа погибших, забывали о тех, кто заплатил жизнью ради их «мира». Глупцы… Не замечая того, что их мир прогнил, они своими руками продолжали его разрушать. Потом он задумывался — «Собственно, что было бы, если б старина Том не сошёл с ума?» А ведь Тёмный Лорд действительно понимал, что магия умирает, и хотел её вернуть, пусть и очень радикальными методами. Наверное, в жизни каждого человека наступает переломный момент, момент, когда розовые очки разбиваются, и жизнь предстает перед несчастным в своих настоящих красках. В это самое мгновение у человека всего два пути: сдаться или продолжить свой путь с гордо поднятой головой, приняв действительность. Неладное началось через год после битвы, когда невеста Гарри Джеймса Поттера, героя всей магической Британии, уже устроившегося на службу простым аврором, призналась ему в том, что ещё давно беременна от Симуса и всей душой любит отца своего ребенка, а к жениху ощущает лишь дружеские чувства. — Джинни, ты славная малышка, — сказал он тогда, — спасибо, что призналась. Она обняла его, и они спокойно разошлись, оставшись друзьями. Плевать, что две недели после этого он не вылезал из запоя, а потом полгода испытывал сильнейшую депрессию. Плевать, что у него в груди скреблись кошки, разрывая грудь, а душа нестерпимо болела. Плевать, что расставшись с любимой, он просыпался по ночам от слез. Главное — Джинни была счастлива. Рон не понял друга и на некоторое время перестал с ним общаться, не замечая попыток Гермионы их помирить. И хотя его обвинения были необоснованны и жутко обидны, Гарри часто в то время думал о том, что, возможно, его лучший друг прав. А затем… Затем наступила война… Война, которая и разбила его розовые очки. Настоящая война. Совершенно другая, не похожая на разборки дорвавшегося до власти Риддла и Министерства Магии. Третья Мировая война, война маглов и магов, война, которая унесла на тот свет миллионы жизней с обеих сторон. Прослужив ещё год аврором, Гарри ушел со службы, не выдержав халатного отношения власти к людям, доверившихся ей. Вскоре он возродил Орден Феникса и стал его предводителем. Недовольное правительство, во главе с Кингсли Шеклболтом, вновь объявило его вне закона. Гарольд с его орденом, переименованным под «Ястреб», скрывался, уничтожая отряды охотников на прокажённых, как называло немагическое население ненормальных, владеющих какой-то суперсилой. Но вскоре удачи командира «Ястреба» прекратились. Предательство трёх очень близких ему людей, приведшее к смерти Невилла, его подкосило. После него он так и не смог до конца оправиться. Неудачи сыпались на Мальчика-который-выжил как из рога изобилия. Смерти напарников и друзей, ужасы войны, истребление центров магии на Туманном Альбионе легли на него тяжким грузом, вынуждая принять титул лорда Первелла, инсценировав свою смерть. Семь лет… Довольно большой срок, не правда ли? И эти семь лет лорд провел в своём поместье, обучаясь всему, надеясь тайными знаниями хоть как-то переломить ход войны. А затем он попался. Попался, как ребёнок, и угодил сюда. Сколько Гарольд здесь? Четыре, семь лет? Кажется, он начинает сходить с ума… * * * По коридору одной из самых известных в Европе тюрем для прокажённых чеканили шаг два солдата***. Они пришли раньше времени подачи еды, что не могли не заметить узники, сидящие по двум сторонам от прохода. Из камер встревоженных людей то и дело доносились бессмысленное бормотание, крики, ругань, вой, плач, стоны… Младший из бойцов то и дело отшатывался от казематов с расположенными в них особо буйными заключёнными. Старший понимающе поглядывал на парня и наконец произнёс: — Зря ты, малец, сюда работать пришел. Проклятое это место… — Другого не было… — хмуро ответил парень, пожимая плечами. Установилось безрадостное молчание. — Заключённый, к которому нас направили, очень ожесточенный, — вновь заговорил взрослый воин, — будь начеку. Я его всего раз в камеру отводил, так он мне чуть руку не сломал, и это после трёхкратной дозы лекарства. Парень резко кивнул и остановился. Перед стражниками была дверь узника номер 6 813. * * * По помещению плыли удушливо-сладковатые запахи, сбивающие с толку и дурманящие разум. «Совсем как у Трелони» — промелькнуло в голове у Дина. Он стоял, облокотившись о стену в комнате коменданта здания. Рядом с ним в похожих позах застыли ещё пять человек — его команда, а перед ними, на мягких, обитых бархатом стульях единственные женщины из их команды — его жена Гермиона и Сьюзи. Они все дружно ожидали лишь одного человека — бывшего однокурсника Дина, бывшего Избранного, нынешнего лорда Первелла. Была бы воля Томаса — он оставил бы это гиблое дело — попытки перетащить бывшего Поттера на свою сторону. Да, у него ужасно сильная магическая мощь (что кстати тоже довольно опасно), да, он будет под полным контролем (что, зная Первелла, довольно сомнительно), однако Дин не раз общался с Героем, воевал с ним и знал его упрямство и точку зрения. Бывший Мальчик-который-выжил бредил магией, он любил магию. Да, да, магию и только магию. Ему было абсолютно плевать на всех, кроме неё и себя, так как все близкие ему люди были мертвы. Из-за этого заключённого даже шантажировать и запугивать нечем было. Но жена Томаса этого не понимала. Гермиона очень тяжело переживала по поводу разрыва дружбы с Гарри, затем его ложную смерть, а также своё «предательство», которое и послужило причиной разрушения дружбы. Какое предательство, правда, он так и не понял. Это война, Герми. Война. Дин очень любил свою жену. Она всегда была умной, решительной, находчивой. Герми он много раз видел слабой. Когда ей сообщили о смерти мужа и о том, кто и как его убил, он был у неё в гостях. ..О.. Как он хотел убить этого ублюдка, который заставил его жену так сильно страдать!!! Волшебный мир… Мир, который показался ему сказкой. Удивительный, красочный мир, который он хотел понять. Затем мир стал обретать и серые оттенки. Магическая война… Война, в которой умерла его мать. Однако он не бросил мир волшебства! А затем поиски работы. Звание «Ветерана войны» ему тогда не помогло. Аристократы продолжали презрительно бросать ему вслед «Грязнокровка». А денег становилось все меньше… Дошло до того, что он устроился на работу в совятне — убирать отходы и стоять у прилавка. Когда началась Третья Мировая война, он был рад. Честно рад. Его достал "Добрый, светлый" мир волшебников, в котором он увяз, как в болоте. Достали расисты маги, презирающие его за происхождение, несмотря на его достижения и реформы министерства. Они встретили маглов с Гермионой как старых друзей. И когда им пришло предложение, согласились ловить волшебников. Вынырнув из своих мыслей, Дин посмотрел на своих товарищей, с которыми вот уже более пятнадцати лет отлавливал магов. Вместе с ним, Гермионой и Сьюзи насчитывалось восемь человек. Остальные это: Талбот, Сэм, Бэн, Тим и Тейт. Все они были надёжными ребятами. Тоже маглорождёнными. После Томас перевёл взгляд на Герми и нахмурился. Та что-то горячо доказывала толстому коменданту крепости. Начальник тюрьмы на все её слова только насмешливо улыбался и хмыкал. Через некоторое время толстяк перевел взгляд на свои короткие жирные пальцы в перстнях, так похожие на сардельки, туго перевязанные верёвкой, и, перебив женщину, произнёс: — Милочка, я знаю вашу точку зрения, хотя и не понимаю, на чём она основана. С чего вы решили, что пленник изменился за эти 9 лет? Не надо, не надо, — мужчина поднял руку, перебивая вновь заговорившую Гермиону, — это был риторический вопрос, деточка, если ты не поняла… Так на чём я остановился? — комендант поднял голову к потолку, видимо что-то вспоминая. — Ах да, — толстяк продолжил, — если б не это ваше законное право на узника, я бы не стал рисковать, приводя столь опасного преступника сюда… Ну что ж, раз вы так упёрты, подождем… Если б не звук шагов, да приближающийся разговор за дверью, все присутствующие в помещении услышали бы скрип зубов Дина, который хоть и понимал, что комендант крепости прав, всё же чувствовал сильный гнев на мужчину за его обращение с Герми. Буквально через несколько секунд дверь открылась, и в комнату ввалились двое солдат с заключённым. Взгляды всех собравшихся сразу же прикипели к новоприбывшим. После этого в приёмной раздались несколько приглушённых смешков. И вправду, эти трое создавали до удивительного смешную картину: невозмутимый стражник, покрасневший одновременно от праведного гнева и усталости юнец и ухмыляющийся заключённый посередине. При взгляде на людей, собравшихся для того, чтобы поговорить с ним, простым узником, усмешка бывшего Избранного стала ещё шире, и Томас почувствовал, как в бессильной ярости сжимаются его кулаки. Его бесило то, что узник видел, чувствовал и улавливал каким-то образом все их опасения и страхи по отношению к бывшему герою Магической Британии. Голосом, полным сарказма, бывший Поттер произнёс: — Пришли проведать старого друга? А я уж думал, вы про меня забыли. Ну так не стесняйтесь, обнимите, что ли… Раздавшийся звук падающего стула заставил всех вздрогнуть. Герми, его Герми буквально рванулась в сторону заключённого, но вдруг резко остановившись на полпути, тихо прошептала срывающимся голосом: — Гарри… Ты… — Гарольд, — резким голосом оборвал её «герой», — я сменил имя, а такие, как ты, должны называть меня лорд Первелл. Не обращая больше внимания на застывшую и еле сдерживающую слезы женщину, лорд изволил посмотреть на рабов своих — группу ловцов «ненормальных», и на его лице вновь расцвела все та же раздражающая усмешка. После некоторого замешательства Дин отошёл от стены и обнял свою жену. Но та, казалось, этого даже не заметила, наблюдая за заключённым. А Бэн тем временем произнёс: — Гермиона предложила нам взять тебя в команду. После всех клятв, разумеется. Во время произношения этих слов и Бэн, и все присутствующие внимательно наблюдали за лицом Гарольда. Заключённый тем временем находился в замешательстве. Его взгляд метался от лица к лицу. Было похоже, что он сейчас вот-вот согласится. Наконец, после мучительной паузы, он, растягивая слова совсем как Малфой, произнёс: — Ну… — легко вырвав руку из захвата юного стражника, до сих пор вцепившегося в победителя Тёмного лорда (при этих действиях комендант возмущённо посмотрел на миссис Томас), и, почесав затылок, продолжил, — Я не понимаю, вы и вправду такие тупые или притворяетесь? Дину показалось, что от внезапной ярости у него вскипела кровь в жилах, а в глазах потемнело. Не сдерживая себя больше, он бросился на бывшего Избранного и серией ударов сбил того с ног. Однако его подвиг не произвел нужного результата. Поттер даже не изменился в лице. Только вот его ухмылка из весёлой превратились в презрительную. Будучи в неадекватном состоянии, Томас не чувствовал тянущей боли в руке, но теперь сполна ощутил счастье от сломанной в нескольких местах конечности. Но самым отвратительным являлось то, что видимых повреждений у пленника не было видно. Переведя взгляд, Дин посмотрел прямо в глаза врагу. И почувствовал как волосы у него встают дыбом. В глазах бывшего Избранного плескалась чистая, ничем не замутнённая ненависть. — Я всегда знал, что ты слабак, но чтобы настолько… — вывел его из ступора ехидный голос заключённого, с лица которого уже пропали даже следы того ужасного, разрушительного чувства, по вине которого, порой, с лица земли исчезали целые народы. — Ты…!!! — взревев, прохрипел Томас, уже забыв о досадном происшествии. Он пытался вырваться из рук державших его друзей. Напрасно. Успокоился он нескоро, когда жена взволнованно произнесла: — Милый, он нам нужен живым. Наконец взбудораженные люди вновь притихли, и все взгляды опять, как намагниченные, обратились к бывшему Мальчику-который-выжил. Во время помешательства своего однокурсника он продолжал сидеть на полу и с презрением оглядывал всеобщую шумиху. Теперь же Первелл продолжил свою речь. — Так вот… Говорю вам первый и, надеюсь, последний раз, — узник окинул взглядом незнакомых ему людей, — а вам, мои «друзья» — буквально выплюнул он, посмотрев на супружескую пару Томас, – в тысячный раз. Я НЕ собираюсь вам помогать. Я отказываюсь не потому, что не хочу какой-никакой свободы. Я хочу её не меньше чем вы, а может и больше. Дело не в магах, которых вы ловите, мне на них плевать с высокой колокольни. Дело не только в магии — магию я люблю, но лишь свою, и весь мир не спасу. Дело даже не в знаниях — я не жадный. Все дело в откате, который вы получите, убивая волшебный мир и передавая способности волшебников недостойным. Недостойным потому, что магия сама выбирает владельца. Её нельзя обрести силой. Произнёс он свою небольшую лекцию спокойно. Было видно, что он отлично разбирается в теме разговора. — Откат?!! — пискнула в ужасе Сьюзи. — Да, милая, тебе не послышалось, — равнодушно проговорил узник. — Но почему ты не получил откат за убийство такого количества магов? — спросил Талбот, нахмурив брови и вперив свой тяжёлый взгляд в Гарольда. — Потому, — победитель Тёмного Лорда закатил глаза, — что у меня был веский повод убить их — месть. Все молчали. Это была напряжённая тишина. Такая тишина обычно образуется, когда ждут объявления приговора преступнику. Вот и сейчас все как будто ждали, когда наступит откат. Наконец тишину прервала Сьюзи: — Ну и где же твой откат? — сказала она, скривив губы, а затем добавила, обращаясь уже к своим товарищам, — Всё он... — Да ну? — прервал её лорд Первелл, посмотрев в глаза девушки, отчего последующие слова застряли у неё в горле. После нескольких секунд молчания Тейт подвёл итог разговора: — Итак, ты отказываешься? — Представляете, да! — вновь закатил глаза Первелл, безмолвно показывая тем самым, что ему уже успело наскучить общество маглорождённых . И вот тут случилось непредвиденное. Хотя... Оно было очень даже предвиденное, можно сказать закономерное. Пленник вырвался из рук военных, прорвался к окну, разбил стекло, а затем раздалось несколько оглушительных выстрелов. Все это произошло так быстро, что залп застал всех врасплох. Пока растерянные волшебники с некоторой заторможенностью осознавали масштабы случившегося, комендант крепости, назвавшийся Джордас Лембори****, уже стоял на ногах и вовсю раздавал указания снующим вокруг солдатам. Наконец он обратил внимание и на кучку маглорождённых, ошалело смотрящих по сторонам. — Олухи!!! — рявкнул он, — Что стоите и хлопаете глазами?! А ну, живо на улицу! Идите, помахайте своими палочками-фигалочками — может и поймаете вашего "лорда Первелла", — два последних слова он проговорил с нескрываемым презрением, после чего сплюнул. Помолчав немного, Лембори тихо пробормотал себе под нос, скорее для себя, чем для кого-то ещё: "Maldito sea. Ну вот знал же, знал, что ничего путного из этой дурацкой затеи не выйдет. Так нет...". ["Чёрт побери - исп.] Продолжение его реплики Дин не слышал, выбегая на улицу следом за командой. Там пахло солью. Весенний бриз нежно перебирал волосы, а солёные брызги бескрайнего океана изредка долетали до находившихся на острове людей. "Если бы тут были вишни, яблоки или абрикосы, то они бы цвели вовсю", — подумал на ходу Томас, но тут же отогнал несвоевременные мысли. Не стоило отвлекаться на всякую ерунду. По всей площади лаборатории "Нергал" были расставлены опытной рукой патрульные, которые, только увидев пропуск, беспрепятственно дали пройти группе магов. Наконец ребята заметили оживление на одном участке крепости. Недолго думая, волшебники направились в ту сторону. На подходе их окликнул очередной патруль. Когда охранники внимательно осмотрели пропуск, к ним подошёл офицер. — Бернхард Шульц, главный военачальник тюрьмы-лаборатории*****. Чем обязаны? — сухо проговорил он. — Комендант тюрьмы просил нас помочь с поимкой беглеца, — ответил за всех Тим и примирительно улыбнулся. — Некого уже ловить... — уже менее враждебно проворчал солдат. Словно почувствовав вопросительные взгляды собравшихся вокруг него маглорождённых, он пояснил: — У нас с беглецами разговор короткий. С этим, правда, долго возились по приказу герра Лембори. Там у нашего коменданта "Нергала" приказ какой-то, — а затем добавил, неопределённо махнув рукой в сторону оживлённых людей, которые, собственно, и стали их пунктиром, — Пленник там. Влекомые любопытством, ловцы волшебников буквально подбежали к взбудораженным бойцам, обступили их и начали проталкиваться вперёд, к предмету всеобщего обозрения. — Что там? — ныл Дин Томас, которому ничего не было видно. Наконец и ему досталось место. Взглянув, он замер, не двигаясь и ощущая странное чувство, теплющееся в груди. Странное, непривычное. Печаль напополам с раскаянием. Через некоторое время где-то в стороне раздались рыдания его жены, перешедшие в полноценную истерику, а Томас всё смотрел и смотрел, находясь в каком-то вакууме, чувствуя себя вне времени и пространства, в лицо бывшему преступнику, который наводил страх на всю Европу. Бывшему, потому что Поттер был мёртв. Как обидно, наверное, умирать в такой чудесный, весенний день.