Нет жизни без тебя

Образ Вэй Ина не уходил у Лань Чжаня из головы, хоть на посту Великого заклинателя у него было немало дел. В день, когда они последний раз смотрели друг другу в глаза, у Лань Чжаня так и не получилось сказать, отчего он так хочет, чтобы Вэй Ин остался. И взгляд Вэй Ина внезапно стал печальным, он отвернулся и, вскинув руку в прощании, повёл Яблочко прочь. Отчего же он опечалился? Отчего Лань Чжань не сумел рассказать о том, что происходит с его душой? И что делать теперь?.. Забываясь в работе, по ночам Лань Чжань подолгу не мог уснуть, а чувство вины разрасталось в нём подобно тому, как сходит с гор лавина. Небольшая шапка снега обретает разрушительную мощь, и ему казалось, что скоро вина погребёт его под собой точно так же. Он чего-то не сделал. Он был виноват. И перед Вэй Ином, и перед собой. В первые несколько лун Вэй Ин присылал ему письма, короткие записки, в которых делился обрывочными мыслями. Лань Чжань отвечал обстоятельно и подробно, но всё же никак не мог написать главного. Занозой засевшее внутри, оно болело отчаянно, однако непослушные пальцы никак не могли вывести: «Нет жизни без тебя, Вэй Ин. Вернись ко мне». А на исходе пятой луны письмо не пришло. Его не донесли, не доставили, не прилетела быстрая умная птица — не было ничего. Лань Чжань ждал, всё сильнее волнуясь, всё меньше заботясь о навалившихся других делах, пока наконец его не поймал за рукав Лань Сычжуй, как раз вернувшийся из своего путешествия. — От господина Вэя нет вестей, — сказал он, не спрашивая. — Нужно отправиться на поиски. На поиски. Лань Чжань вздрогнул. Сердце его говорило о том же. Что-то случилось. Вэй Ину не наскучило отсылать письма. С ним… что-то не так. — Я отправлюсь, — ответил он на это. И пусть дел у Верховного заклинателя было немало, но он оставил их все. Однажды он уже потерял Вэй Ина — и больше такой глупости не повторит. И без того совершил ошибку, позволив ему — без Золотого ядра! — уйти одному. Может, Вэй Ин теперь и не простит ему, но он должен, должен его отыскать, снова посмотреть в глаза. *** В городе, откуда пришло последнее письмо, владелец винной лавки за несколько кусочков серебра рассказал, что щедрый господин в чёрном с алой лентой в волосах и флейтой за поясом собирался отправиться в горы. — У нас тут завелась какая-то нечисть, — пожал он плечами. — В горной деревне, говорят, пять человек сожрало. Вот он и захотел узнать, что там. Смеялся ещё, что сам он, мол, всякой нечисти страшнее. Стоит только ему появиться там, и жители вздохнут свободнее, потому что любой гуй тут же сбежит. Лань Чжань представил себе Вэй Ина, говорящего подобные вещи, и сердце болезненно сжалось. Он не стал отдыхать, тут же направился в горную деревню. Был уже закат, когда он оказался на запылённой улице. Всей деревни было с десяток домишек, селяне занимались своими делами, ни на что внимания не обращая. Первым его заметил старик, сощурился, сморщился, наклонил голову влево и вправо, наконец сказал: — Неужто безумец был прав? — Безумец? — насторожился Лань Чжань. Старик приблизился к нему точно с опаской. — Безумец-безумец, — подтвердил он. Закат стремительно догорал, и лицо старика в изменчивом свете стало казаться зловещим. — Наши юноши ходили в горы за хворостом и нашли безумца. У него были странные раны, а ещё он совсем, бедняга, ослеп. И каждый день с той поры он говорил: «Он найдёт меня, найдёт». А как мы спросили — кто этот он, так он и сказал, что узнаем по белым одеждам. Никто тут не носит белого, а монахи к нам не заходят. Так что речь, выходит, о тебе. — Где он? — выдохнул Лань Чжань, а сердце болезненно сжалось. — Что с ним?.. — Он плох, плох, — старик махнул рукой в сторону самого перекошенного домишки. — Здесь нет лекарей, а городские втридорога дерут. Где ж нам взять серебра, чтоб платить им за лечение чужака? Вот уже два дня, как он в забытьи. Должно быть, умрёт со дня на день… Лань Чжань не дослушал, рванувшись к домику с такой стремительностью, что старику, должно быть, показалось — его и вовсе никогда не было рядом, только ветер с гор спустился и холодом коснулся лица. *** В домишке было темно, деревенские жители пожалели даже свечей. Лань Чжань вытащил огненный талисман и поджёг его, распугав тьму по углам. У одной из стен стояла простая койка, застланная тряпьём, и на ней, недвижимый и бледный, лежал Вэй Ин. Даже от порога Лань Чжань видел мелкие бисеринки пота, выступившие у него на лбу. Наверняка жар. Он приблизился, оглядываясь в поисках хоть какой-то посудины, куда можно было бы налить воды. Вэй Ин ничего не услышал, не вздрогнул, он будто бы забылся сном, очень глубоким и страшным, но когда Лань Чжань взял его за запястье и прослушал пульс, стало ясно, что это вовсе не сон. Душа Вэй Ина заблудилась где-то очень далеко, а тело отказывало. Лань Чжань сжал зубы. Это его вина. Нельзя было отпускать Вэй Ина одного! Нельзя было отпускать… Он вышел из домика и оглядел небольшой запущенный двор. К счастью, в глаза сразу бросилась плохонькая бочка для омовений. Некогда было раздумывать и искать что получше, подхватив её, Лань Чжань направился прямо к деревенскому колодцу. Старик, похоже, успел уже рассказать о появлении предсказанного безумцем человека едва ли не всем в деревне. Пусть на дома и опустились сумерки, но на улице всё же появились люди. Лань Чжань, уже относивший полную бочку с водой назад, сделал вид, что никого из них не замечает, но вздохи удивления всё же доносились до него. — Или демон, или небожитель, — предположил кто-то. — Кому же ещё удастся поднять полную бочку в одиночку? Бочку Лань Чжань поставил в центре единственной комнатушки, воду согрел талисманом, а затем замер над Вэй Ином, почти испугавшись чего-то. Нужно было освободить того от одежды и старых заскорузлых бинтов, а он медлил. Рассердившись на себя, Лань Чжань до боли прикусил губу. Пусть ранка, тут же заполнившаяся кровью, будет напоминать, что он не должен терять ни единого мгновения! Он старался не задумываться о том, что запястья Вэй Ина стали совсем тонки, что дыхание его поверхностное и хриплое. Он сжал зубы, когда увидел, как плохо выглядят раны. Опустив Вэй Ина в бочку, он осторожно уложил его голову на борт и принялся омывать его тело, вычищать грязь и сгустки крови, и вскоре вода помутнела, потемнела… И одно лишь принесло хоть немного покоя — раны были плохи, да, но в них не оказалось яда. Лань Чжань не хотел даже думать, что мог не успеть. …Постель, которую занимал Вэй Ин, не подходила больному. Лань Чжань собрал всё тряпьё и выбросил в ночь, застелив доски собственным белым ханьфу, что нашлось в рукаве цянькунь. Только после этого он перенёс Вэй Ина из бочки. Трав и снадобий у него с собой было немного, но такие, что способны были победить всякую хворь. Он щедро смазал раны особым бальзамом и накрепко перевязал, только после этого ощутив, насколько устал и взволнован. *** Двое суток Вэй Ин балансировал между жизнью и смертью. Лань Чжань не отходил от него ни на шаг, согревал своим телом, удерживал в руках, пока его выгибали судороги, пока с губ срывались тихие стоны. Взволнованные и любопытные деревенские девушки приносили днём простенький суп, рассматривали Лань Чжаня издали, удивляясь красоте и стати, но даже заговаривать боялись, а Лань Чжань же словно и вовсе не замечал их и ни о чём не думал — Вэй Ин был для него важнее всего. На исходе третьего дня, когда в домике уже сгущались тени, а за его стенами солнце золотилось в преддверии заката, что-то в лице Вэй Ина изменилось, он тихо застонал и пришёл в себя. — Вэй Ин, — вырвалось у Лань Чжаня. Он тут же нашёл его ладонь и сжал пальцы. Веки Вэй Ина дрогнули, глаза раскрылись, но были они затянуты сияющей пеленой. Лань Чжань почувствовал, как больно сжимается сердце, — слепота была следствием проклятья, и как снять такое, он пока не знал. — Видно, я совсем плох, — прошептал Вэй Ин, моргнув в тщетной попытке хоть что-то увидеть, — раз мне мерещится этот голос. Он всегда приходит, когда смерть или тьма слишком близко. — Не мерещится, — выдохнул Лань Чжань. Боль сковала горло и грудь. — Тьма обступила, снова меня дразнит, — не поверил Вэй Ин. — И говорит этим голосом… Как только смеет?.. Откуда здесь взяться Верховному заклинателю, Ханьгуан-цзюню?.. — Но я здесь, Вэй Ин, — возразил Лань Чжань, а самому от боли и дышать стало трудно. Вот, значит, насколько он разочаровал его, теперь Вэй Ин и поверить не может, что он действительно отыскал и пришёл. — Не дразни, не издевайся, забери меня уже целиком, — попросил Вэй Ин хрипло. — От боли ни вздохнуть, ни позвать на помощь. Отчего я ещё жив?.. Он совсем обессилел. Лань Чжань поднёс к его губам плошку с супом и принялся поить. Поначалу Вэй Ин только хмурился, но когда всё же понял, удивлённо сделал глоток. И только когда выпил почти половину, всё же спросил: — Кто ты такой?.. Кто здесь? Кто пытается меня спасти?.. — Вэй Ин, это действительно я, — Лань Чжань не удержал слёз. Вэй Ин же протянул руку к его лицу. Пальцы его дрожали, но он всё же сумел коснуться щеки, провести кончиками выше, пока не нащупал ленту, а на ней — и знак с бегущими облаками. — Лань Чжань, — выдохнул он изумлённо. — Как же ты… как же ты нашёл меня?.. — Сердце привело, — ответил тот. Пальцы Вэй Ина скользнули вниз, но он всё же успел почувствовать влагу. Снова нахмурился, будто силился рассмотреть, даже постарался чуть приподняться, но сил не хватило. — Отчего у тебя слёзы, Лань Чжань? — спросил он совсем тихо. Лань Чжань не нашёлся с ответом. *** Ночью с гор спустился холодный ветер. Жаровни в домике не было, и Лань Чжаню снова пришлось лечь рядом с Вэй Ином, обнять его крепче. Но если прежде Вэй Ин был в забытьи, то теперь он сознавал, что происходит. И отвернулся. Лань Чжаню стало горько. Может, он придумал себе ту печаль в его глазах? На самом деле Вэй Ину нравилось странствовать, и он вовсе не разделял чувств, что изорвали Лань Чжаню душу за все эти годы?.. — Лань Чжань, — вдруг прошептал Вэй Ин. — Зачем Верховному заклинателю было отправляться на поиски?.. В горле билось: «Нет жизни без тебя», но произнести не получалось. Лань Чжань только коротко вздохнул и ответил: — Тебе нужно уснуть, сон поможет восстановить силы. И тогда спустимся в город внизу, наймём повозку, отправимся в Облачные глубины. — Да, Лань Чжань, — слишком покорно и слишком печально отозвался Вэй Ин. *** Всё же травы и снадобья лекарей Гусу Лань творили чудеса. Прошло ещё несколько дней, и Вэй Ин окреп достаточно, чтобы выдержать полёт на мече. И с одной стороны, Лань Чжань чувствовал, как внутри него цветком распускается осторожная радость, с другой — за это время Вэй Ин больше не говорил с ним. Взгляд его, подёрнутый пеленой проклятья, был обращён внутрь себя, отвечал он односложно, и казалось, рана, от которой следовало бы лечить, теперь была не на теле, а где-то в душе. Так они и спустились в город. Лань Чжань выбрал подходящий постоялый двор и приказал принести бочку с горячей водой и чистых бинтов. Пора было снять повязки, снова очистить раны и посмотреть, как они заживают. Вэй Ин слушал его распоряжения, сидя за столиком и устремив слепой взгляд в пол. Когда же Лань Чжань поймал его за руку, чтобы помочь подняться, прошептал: — Лань Чжань, прости, что обременяю тебя. — Чушь, — вырвалось у Лань Чжаня, совсем как когда-то. Вэй Ин, вспомнив, слабо улыбнулся. — Чушь, — повторил он. — Давно такого от тебя не слышал. И замолчал, снова опустив голову. Лань Чжань испугался за него. С какой нечистью он столкнулся, отчего так сломлен? И снова чувство вины нагнало и отдалось горечью на языке. Не следовало отпускать, не нужно было! Что теперь винить нечисть, когда сам допустил подобное?.. Он увёл Вэй Ина в комнату, а там уже ждала бочка. — Помогу раздеться, — сказал Лань Чжань, едва справившись с голосом. Вэй Ин чуть заметно покраснел, но кивнул. И прежде бережный, теперь Лань Чжань постарался касаться почти невесомо. Если раньше тревога затмевала все мысли, сейчас внутри всё запылало огнём. Не в силах объяснить Вэй Ину, что не может больше жить без него, Лань Чжань лишь на миг представил, что даёт ему понять поцелуями, и пламенный цветок распустился внизу живота. Тело Вэй Ина было хрупким, ключицы вычерчивались под кожей, талия была столь тонка, что любая девица позавидовала бы. Узкие бёдра и длинные стройные ноги притягивали взгляд. Лань Чжань тщетно сражался с дурными помыслами, они исподволь проникали в его разум, пока он ухаживал за Вэй Ином, пока осторожно снимал повязку, осматривал раны, бинтовал их снова. Позднее, когда Вэй Ин сидел перед полным подносом еды, а влажные его волосы не были стянуты лентой, рассыпавшись мокрым шёлком по плечам, Лань Чжань уделил совсем немного внимания себе — умылся ледяной водой, чтобы будоражившие желания отступили. — Отыщу повозку, — пообещал он Вэй Ину. — Завтра. — Смешно, Лань Чжань, — проговорил Вэй Ин, словно думал совсем о другом. — Так смешно. Я считал, что калека, потому что у меня нет Золотого ядра. Но только сейчас понимаю, что такое настоящая немощь. Оставь меня здесь, зачем тебе обуза? — Вэй Ин — не обуза, — дрогнувшим голосом ответил Лань Чжань. Опустился рядом с Вэй Ином на колени, поймал его ладонь. — Вэй Ин… — Каждый, кто встретит меня теперь, скажет, что вот и настигла меня расплата за все злодеяния, — будто и не услышал Вэй Ин. — Даже Чэньцин я потерял. Лань Чжань хотел исцеловать его пальцы, губы, обнимать и удерживать, пока Вэй Ин не поверит, что боль уйдёт, слабость отступит. Но вместо того лишь пообещал: — Найду. …И когда Вэй Ин уснул тяжёлым сном, покинул постоялый двор и отправился в горы. *** Он нашёл Чэньцин на скальном выступе рядом с полуистлевшим трупом странного зверя. Сразу было ясно, что того поразило проклятье, энергия Инь свела его с ума и заставила убивать людей. Лань Чжань подобрал флейту и спрятал, снова присмотрелся к телу и, ведомый странным чувством, опустил на плоский камень гуцинь. Он начал играть «Расспрос», и вскоре дух зверя пришёл к нему — Вэй Ин был слишком ранен, чтобы упокоить его как следует. «Что за проклятье ты нёс в себе?» — задал вопрос Лань Чжань. «Тот, кто его получил, не увидит неба, пока хоть одна душа не примет его таким, каков он есть», — ответил зверь. *** Лань Чжань вернулся на постоялый двор к утру, успокоив дух зверя навеки. Войдя в комнату, где оставил Вэй Ина, он услышал тихий голос: — Должно быть, всё это было мучительным сном, ко мне не приходил Лань Чжань, — говорил Вэй Ин. — Он не спасал меня, это сознание моё помутилось, мне лишь кажется, что раны перестали болеть. Наверное, близится смерть. — Вэй Ин, — окликнул Лань Чжань, подойдя к нему — Вэй Ин стоял посреди комнаты, неуверенно пошатываясь. — Я здесь, — но не решился обнять и прижать к себе. — Лань Чжань?.. — Вэй Ин глубоко вздохнул, на мгновение закрыл лицо ладонью. — Или снова со мной играет темнота?.. — Темнота? — не смог удержаться и не переспросить Лань Чжань. О чём Вэй Ин? — Темнота, — кивнул тот убеждённо. — Некогда меня столкнули с меча, я упал во тьму Луаньцзан, и она заговорила со мной. У мрака много голосов. Может, ты — лишь один из них?.. Тогда голос Лань Чжаня будто бы звал меня, и я находил в этом утешение. Когда мы столкнулись вновь, он оставался холоден ко мне, тьма лишь лгала, используя его образ. Теперь же мне и вовсе кажется — это лишь затянувшаяся пытка. Что было, чего не было? Живу ли я первую жизнь или вторую? — Отчего так? — Лань Чжань всё же обнял его за плечи, и Вэй Ин вздрогнул в его руках. — Отчего? — повторил он. — Если б я был нужен Лань Чжаню, разве он не позвал бы меня остаться в Облачных глубинах? Разве не настоял бы?.. Но когда мы прощались, он промолчал. А может, это мне только привиделось? Лань Чжаня словно ударили эти слова. Всю ночь он ломал голову над тем, отчего проклятье не развеется, ведь он принимает Вэй Ина таким, каков тот есть — и без Золотого ядра, и с тёмными техниками, сильным и слабым, в любом теле! Но теперь он видел, в чём коварство. Вэй Ин не мог поверить ему. Вэй Ину казалось, что с ним играет тьма. Он так потерялся в ней, что ему начало казаться — он вновь вернулся в те дни, когда кровавое солнце царило над всем. И с каждым днём он всё глубже погружается в мир, который измыслил сам, безрадостный и тоскливый. Мир, где он всеми отвергнут. Раны тела затягивались, но как было вылечить эти раны души?.. *** Вэй Ин после завтрака снова уснул, а Лань Чжань лишь метался по комнате, не зная, у кого просить совета. Прежде Лань Чжань думал, что привезёт Вэй Ина в Облачные глубины и лекари клана помогут найти лекарство от проклятия. Теперь же стало ясно, что так ничего не решить. Зря его называют Ханьгуан-цзюнь!.. Что прежде он не смог вовремя открыть свою душу и всё потерял, что теперь не в силах сказать то, что нужно! Один во всём виноват, только он! Собственными руками разрушил того, кого любит сильнее жизни. Как теперь всё исправить?.. *** Когда Вэй Ин проснулся, Лань Чжань опустился перед ним на колени и поймал его руки. — Вэй Ин, — позвал он. — Лань Чжань, — послышалось в ответ. — Мне нет жизни без тебя, Вэй Ин, — сумел наконец-то сказать Лань Чжань, и слёзы сами собой заструились по его лицу. — Ничто мне не важно, кроме тебя. — Снова тьма меня смущает? — спросил на это Вэй Ин. — Лань Чжань — лучший из заклинателей, я же — калека, теперь ещё и слеп. Зачем я ему? Нет, я не могу поверить мраку. Стоит довериться темноте, и душу будет уже не вернуть. Лань Чжань сорвал со лба ленту, опустил в бессильно улёгшиеся на колени ладони Вэй Ина. — Всего себя готов отдать тебе, — продолжал он. — Нет таких слов, которыми я мог бы вымолить прощение, но, Вэй Ин, поверь мне. Вэй Ин нащупал облачный знак, и на печальном его лице отразилось удивление. — Налобная лента, — прошептал он. — Тьме не суметь её подделать. Значит ли это, что ты — и есть Лань Чжань?.. — Это я, — откликнулся Лань Чжань. — Разве я нужен тебе? — Вэй Ин запрокинул голову. — Изломанный и слабый, потерявший всё, даже Золотое ядро, нужен ли я тебе?.. — Только ты мне и нужен, — Лань Чжань не выдержал больше, прижал его к себе и поцеловал в губы, как всегда мечтал. С нежностью и осторожностью зарылся пальцами в волосы, удержал за тонкую талию. Вэй Ин был столь хрупким и тонким, казалось — это Лань Чжань помешался, ему пригрезилось, что Вэй Ин вернулся, это лишь призрак, что развеется без следа. И Лань Чжань обнял его крепче. — Нет жизни без тебя, — повторил он ещё раз. — Лань… Чжань, — Вэй Ин всё же чуть отстранился и медленно моргнул. Поволока проклятья побледнела, а мгновением спустя и вовсе исчезла. — Действительно ты. — Вэй Ин, — Лань Чжань не мог отвести от него взгляд. — Куда бы ты ни шёл, я буду рядом с тобой. Вэй Ин улыбнулся, поверил ему, и пусть ещё предстояло залечить раны, но только что затянулась самая опасная из них.