Взрывная вишня/Cherry bomb🍒🔥

Объявление директора лейбла - гром среди ясного неба. Взрывной волной зацепило всех. "Один из вас должен уйти". Парни сидят в гостиной общежития, кидая друг на друга угрюмые взгляды исподтишка. Сорвётся один - сорвутся все. А плакать перед камерами не хочется. Видеть слезы родных не хочется. "Кто именно - решайте сами". Решать нечего. Они - семья. Единый организм, который за годы их деятельности работает чётко, без сбоев. Всегда вместе, один за всех, по-другому никак. И что в итоге получилось? "Уйти". Шесть. Число немаленькое для одного музыкального коллектива. Только почему же никто не подумал об этом раньше, до того, как они друг в друга проросли? Это трагедия, это маленькая смерть, из которой продюсеры очевидно решили сделать шоу. Как и всегда, впрочем. Рейтинги - важно. Что у них на душе - плевать. Под вечным прицелом камер прошла юность. Сейчас они должны предать друг друга. Вся жизнь под прицелом. Пуленепробиваемые? Анонимное голосование. "Всего одно имя". Всего одно. И какое же? Намджун, который стал для него всем? Хосок, который стал для него всем? Джин, Юнги, Чимин, которые стали всем? Кого из родных он должен выгнать? Словно не было ничего, перешагнуть через голову, растоптать? Они ведь семья. Семьи так делают? Чонгук берёт лист, терзает плотную бумагу тёмным дымящимся взглядом. Нервы - бочка пороха, не подносите спичек, не разжигайте огонь. Быстро и размашисто выводит имя, на деревянных ногах поднимается и кладёт ненавистный бюллетень в прорезь чёрного ящика. Опускает на самое дно. Чонгука опускает на самое дно. Идёт в свою комнату быстрым тяжёлым шагом. Если утром кто-то из них покинет группу и съедет, то пусть такое утро не наступит никогда. Утро настало, разбудило и ткнуло мордой в реальность, хвастаясь чистым золотом, ослепительно яркими всполохами горящим на кончиках крон. А макне уже как будто и не золотой вовсе. Блеск померк ещё вчера, во время голосования. Артист нехотя вынырнул из уютного одеяла, что спасало ровно ночь, одну только ночь берегло от суровой жизни айдола, и утиной походкой прошлепал в кухню. Вот они все, родные. Молча попивают горький, как это утро, чай. Нет камер, указаний фальшиво улыбаться. Одни голые чувства. Не стесняясь нахлынувших эмоций, Чонгук подошёл к каждому, задерживая в объятиях ровно столько, сколько нужно, чтобы без слов сказать: "Мне жаль". А хочется задержать надолго. Навсегда. Чон Хосок не выдерживает первым, и его слезы мгновенно становятся общими. Жестокость этого траурного завтрака видят лишь они одни. И понимают тоже. Не дав как следует оправиться от боли, что совсем не в метафорическом значении раздирает шесть сердец, директор вызывает сердечных теперь инвалидов к себе, долго что-то говорит, злится, и в конечном счёте идёт на компромисс. Который по совместительству ещё и приговор. "На шести листах - шесть разных имён". Шесть тихих выдохов облегчения. "Так не хотите расставаться, что готовы пожертвовать своей карьерой ради друг друга?" У Чонгука персонально не спросили, а то он ответил бы, что и жизнь пожертвовать не жалко тем, кто родные. "Я вас понял. Тогда слушайте радостную новость. Остаётесь все..." Быстрый обмен полными любви взглядами. Какое счастье!.. "Но теперь вас будет семеро. Мы берём в группу ещё одного артиста..." Или... Нет? Счастье в глазах стремительно меркнет. Им не нужен никто другой! Но если так посмотреть, разве не могут они смириться? Компромисс, как-никак. Потерпят, зато не потеряют друг друга. "Знакомьтесь..." Чонгук поднял незаинтересованный взгляд. "Новый участник..." Сжал кулаки, зубы, и в них - желание грязно выругаться. "Ви". Отсутствие интереса в зрачках за долю секунды переросло в ненависть и ярость. Красные волосы, точно языки дьявольского пламени, отражаются на песочной коже, играют, дразнят, сводят с ума. Взгляды двоих встречаются, и пространство вокруг вспыхивает. Гореть будут все. Чонгук ведь предупреждал, не разжигайте огонь.