Взрывная вишня/Cherry bomb🍒🔥

На бесчисленных перекрёстках судьбы мы встречаем самых разных людей, испытываем к ним самые разные чувства. Эти люди остаются или оставляют, тут уж как придётся, но в любом случае, внутри нас неизменно сохраняется хотя бы самая крошечная их частичка. Мимолетная улыбка, тёплый взгляд, милая прядка, выбившаяся из причёски - откладываются где-то в глубинных слоях наших душ. Не памятью помним - сердцем. Не осознаем, что даже просто столкнувшись глазами в многомиллионой толпе, навсегда поселяем внутри друг друга кусочек себя; питаемся чужой энергией, взамен питая своей. Всё взаимосвязано, все взаимосвязаны. Просто какие-то люди подходят нам больше, чем другие, чувствуются лучше, ощущаются ближе, роднее, правильнее... Чонгук отрешенно смотрит на остатки багровой жидкости на донышке бокала, мысленно задавая старый, как сам мир, вопрос: "Почему?". Но нет у вина ответов как нет в вине истины. Ну не знает восхитительный июньский урожай винограда, бережно разлитый по бутылкам жгучими итальянцами, почему из всех людей на планете Чонгук умудрился полюбить самого сложного. И самого красивого, что делает его ещё более сложным. До невозможности. Достать звезду, потянувшись рукой, снять с небосвода, шикнуть возмущённо и болезненно, подуть на обожжённые пальцы - вроде не такая уж и трудная задача по сравнению с тем, как чертовски тяжело завоевать (не сердце, нет, куда там?) одну только улыбку Ви. - Гребаная моя жизнь, - с тоской вздыхает брюнет, равнодушно сканируя взглядом пустую стеклянную тару тёмно-зелёного оттенка. Будь Ви сейчас в кухне, сиди он рядышком и слушай пьяные откровения коллеги - с удовольствием поспорил бы и привёл парочку каменных аргументов по поводу того, чья тут жизнь гребаная и кому с кем сложнее. Разрушительная красота угольных глаз, дерзкое вечное пламя в них ни днём ни ночью не дают покоя бедному артисту. Чонгук как космос, одним взглядом притягивает и убивает. Перед ним Ви чувствует себя маленьким, жалким, ничтожным. Прежде он грезил им, воображал, каково это - видеть нежность в тягучей черноте этих глаз, отражаться в ней, сгорать. Он и правда, всё отдал бы, чтобы стать огоньком в темной бездне чужих зрачков, себя отдал, растворился. Когда-то, но не теперь. Чонгук профукал свой шанс, причём не единожды, и Ви сейчас не до поэтических сравнений. Но как же, черт побери, явно звучит в голове его отчаянно-трогательное "Я влюблён в Вас, Ви... " Как безумец, красноволосый вновь и вновь прокручивает эти слова в памяти и улыбается, конечно, тоже как безумец. Нельзя думать о Чонгуке. Но не думать о Чонгуке невозможно. Тупик. Три месяца назад прозвучало, а он всё ещё слышит. Год и три месяца назад заболело, он всё ещё болен... - Всё будет хорошо, - с искренней улыбкой кивает Хосок. - Ты справишься, - нежно треплют алые пряди узловатые пальцы Сокджина. - Не дрейфь, мелкий, - строгий тон Юнги не может скрыть так и сквозящую в голосе заботу. - Всё проходит, - ободряющее от Намджуна. Чимин молча подходит и обнимает, укладывая острый подбородок на плечо. "Мне конец" - мысленно принимает свою участь Ви. Потому что ничто Не болит Так Как отвергнутая любовь. Самая первая и самая настоящая. Миллиарды ночных огней за оконными стёклами вызывают ассоциацию с его собственными мыслями. Слишком много, слишком светлые. И слишком темно вокруг. Желания и мечты растают, как и эти огоньки с наступлением утра, и тогда останется что? Реальность. В которой он и любимый человек не вместе. Любимый и любящий человек. Почему теперь, Чонгук-ши? Почему именно сейчас Вам необходимо было проникнуться ко мне чувствами? Я ведь Вас почти... - Забыл? - Юнги смотрит с укором, - У нас с тобой запись для альбома завтра. Ты зачем напился? Чонгук устало вздыхает, по-старчески подпирая щеку кулаком, и надув губы, капитулирует. - Забыл. Мин внимательно присматривается к брюнету, но раздавать непрошенные советы - не в его стиле. Намекнув остановиться на уже выпитом и попытаться поспать, он оставляет Чонгука одного и по дороге в свою комнату гасит свет в коридоре. Темнее. Напряжённее. Тяжелее. Накал атмосферы общежития можно потрогать кончиками пальцев, на себе прочувствовать. У каждой из пяти звёздочек существует своё личное мнение насчёт сложившейся ситуации, которые, в общем-то сводятся к одному: алому и угольному стоит поговорить. Только две упрямые проблемные молекулы никак не желают идти друг с другом на контакт, отталкиваясь так же сильно, как и мечтая сблизиться. Чонгук нанёс рану, но жалеет. И Ви простил бы, наверное, только ведь не всё так просто. Красноволосому в его недолгой жизни немного радостей посчастливилось повидать. Часто не били, разве что, по большим праздникам, да и не особо жестоко. Гораздо больнее были насмешки и плевки детдомовских, показной игнор, равнодушие, холод... Ви вечно был крайним, чего бы это ни касалось. Абсолютный изгой. Не нужный. Не правильный. Не такой. Зачем и отчего? Да просто так! Слишком большие глаза. Слишком длинные пальцы. Слишком слишком. Просто он не нравился, просто его ни в какую не желали принять в свой круг. Приглашение на прослушивание в известную группу он воспринял поначалу как жестокую шутку: никто не приглашает не таких. Никуда. Однако, это был шанс, и использовав его, благо, таланты и правда имелись, Ви обрёл самое важное в жизни. Не славу, нет. Не деньги и внимание. Он обрёл настоящую семью. Правда, каждого из участников он считал не другом - своим человеком. Родным считал. Каждого. Даже того, кто сделал больно. Чонгук не ненавидел. Восхищался. Не презирал. Был поражён. Не понимал. Понял. Понял, как сильно... Любовь, отчаяние и алкогольное опьянение толкают, бывает, на самые странные поступки, даже на преступления. Отчаянная любовь преступно толкает пьяного Чонгука к чужой двери, где он долго мнётся и неразборчиво бормочет нелепые извинения. К сожалению, только самому себе. Три четких удара кулаком по дереву, и столько же пропускает несчастное ноющее сердце. В шаговой близости стоит, затаив дыхание, Ви, напряжённо вслушиваясь в похмельный шёпот. Тонкие пальцы скользят медленно, параллельно другим, жмутся к бездушной древесине. Не встречаются. Не касаются. Между двумя - тонкая перегородка в виде двери, но какая же плотная непробиваемая стена. Окей, гугл. Где купить таран, чтобы разрушить все страхи, сомнения и преграды? С вопросом всё ясно, а вот в чем, таки, ответ? Быть, или же не быть? Как узнать, что правильно? Где скачать справочник? Чонгук оформит пожизненную подписку, если она поможет разобраться во всём и сразу. Быть. Быть вместе. Быть вместе с Ви. Желание лю... быть раздувает угли яростно, подстегивает, разжигает огненную бурю в чёрных глазах. Чонгук ещё не загорелся потому только, что зажигалка в чужих длинных пальцах чиркает, играючи, решая покамест его судьбу. Чем определяется мудрость? Умением находить ошибки, исправлять их, или не допускать вовсе? Способностью прощать, давать второй шанс - определяется? Когда хочется, но страшно. Как поступить? А когда страшно хочется? Взрослые люди думают больше, грузятся дольше. То ли дело - дети с их замечательной непосредственностью! Как на сердце положат - так с языка и слетит. По какой формуле вычислить свою мудрость, если ты ещё не взрослый, но уже не дитя? Подростковая мудрость должна иметь место в этом мире, обязательно должна. Где искать? Почем продают? "Гори оно всё ясно!" - вот тоже, кстати, мудрость, какая-никакая. Какая есть. Народная, значит, всем можно ею пользоваться. Значит, никому не запрещено. Распахнув трижды проклятую дверь, золотыми глазами Ви впивается в те, что напротив. Желанные, жгучие, уничтожающие. Пламя шипит, набирая силу. Громкий треск почти заглушает хаотичные пляски безумных мыслей. Это сейчас дом горит, дровами послужив, или мы с нашими чувствами? - Я люблю Вас... Гулкая вспышка - ...Чонгук-ши... Шаг вперёд - в самый центр костра - ...давно. Всегда. Кто сказал, что полымя лишь в аду имеется? Чем Вам полыхающий ярко рай - не рай? Чонгук медленно хлопает ресницами. Капли, сползая, срываются в никуда, исчезают с шипением в раскалённом воздухе. - Вы пьяны, но я совершенно трезв, а потому осознаю каждое произнесённое слово. Простите, но это так. Я Люблю Вас Точка или запятая? - Я решил признаться Вам для того, чтобы немного облегчить свою душу. По правде говоря, я совсем не хочу Вас любить. А уж если совсем честно, я хочу Вас ненавидеть. Вы отвергли меня ещё до того, как я сам успел осознать, насколько сильно в Вас нуждаюсь. Но в любом случае, это признание не изменит ничего между нами, потому что... Потому что, что? Странная штука - зрительно искажённая реальность. Галлюцинации, по-другому. Есть и общежитие, и мемберы, суетливо толкающиеся в тесном коридоре, безмолвными зрителями наблюдающие кульминацию пьесы; есть и стены, и пол даже имеется, и не абы-какой, а с дорогим ковролином. А Ви видит только его. А он хочет видеть только Ви. И не имея больше ни единого шанса на промах, "гори оно всё ясно!" - думает брюнет, не разрешая договорить безрадостную фразу, действуя на опережение. Льнет. И целует нежно. Жарко. Подожги меня, если хочешь. Опали. Или гори вместе со мной на самом чистом, долговечном топливе. Это пожар или поджог? Накажут или вознаградят? Ожоги трепетных касаний не причиняют боль. Как странно... Нежно ласкают бронзовую и белоснежную кожу алые языки необузданного пламени, зализывая раны и сколы так рано треснувших душ. Плавятся и тают, гибнут, тут же фениксами воскресая и взмывая ввысь вместе с сумасшедшим снопом весёлых искр, бархатно-красные сердца. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я не такой как все. Ты самый. Ты причинишь мне боль. Причинив себе ещё большую. Обещай нас беречь. Клянусь. Обещай не обжечь. Только греть. Позволь светиться счастьем в твоих руках. Позволяю тебе им сиять. Запредельная страсть вырывается наружу из горячих тел, сотрясая пространство и время. Наши стены - в огне. Мы - на постели, в огне. Горящие простыни не выдерживают, обугливаясь, рвутся под напором, превращаясь в пепел. Любовь - это когда принадлежать и обладать хочется одновременно, когда готов отдать больше, чем собираешься забрать, когда больно в груди от тысячи раз произнесённого имени, но лишь это имя произнося, ты можешь быть поистине счастливым. На своём месте. Чувства, шёпот, губы, взгляды. В реакции горения остаётся одна нерастворимая растворяющая нежность. Дыши для меня, мной. Дыши со мной. Взрыв подобный тому, что расколол вечность на миллиарды вселенных. Вишнёвая, с сладковатым привкусом пепла, кровь, течёт по венам, вроде, уже одна на двоих. Мемберы посидят этой ночью в машине, сквозь открытый люк наблюдая волшебные созвездия на иссиня-черных страницах необъятного неба. У Ви с Чонгуком своё волшебство. Прямо сейчас они создают целый мир, предназначенный только им двоим. Может ли быть кто-то роднее родных? Любимее любимых? Ближе самых близких? Можешь быть ты у меня. Можешь быть ты у меня? Всегда.