Последний месяц лета

      Тёплый июньский день. Выпускной вечер, счастливые беззаботные одноклассники из провиациального лицея, готовящиеся вступить в новый период жизни. — Че, Сань, куда собираешься? — спросил у одноклассника Лёва. — В душе не ебу, мамка наверное на дачу уедет, всё лето буду в городе торчать, параллельно доставая сигарету из пачки, даже не смотря на то, что они спускались с крыльца школы, увешанного шарами и плакатами, на которых ярко и по-детски красовалась надпись «прощай школа» говорил одноклассник. Это были те самые врата, которые не просто вели выпускников во взрослую жизнь, а в жизнь полную ужаса, разочарований и лишь малейшей свободы. — Мы и сейчас можем поторчать, как ты любишь. Да? — Лёва залился смехом от своей же шутки. — Пошёл нахуй — закатывая глаза ответил Саша.

***

      Лёва, ну или более официально Лев Константинович Шпак был лёгок на подъём, но крайне жесток и манипулятивен, чем влюблял в себя девушек и женщин, а так же пользовался их вниманием и ими в целом, хотя и был обычным школьником. Ничем больше не занимался кроме как выбешиванием одноклассников, ведь это было единственное на что он был способен. Особенно его фаворитом был вышеупомянутый Александр Николаевич Вишневский, ну или просто Саня. Добрый, отзывчивый и очень чуткий парень, переживающий из-за каждой мелочи, способной задеть его и без того шаткую нервную систему, но не смотря на это был буквально самым вспыльчивым человеком в своём окружении, лишь один неверный шаг оппонента мог вывести парня из себя. Оба парня знали друг друга с детства, буквально с пелёнок, они были практически родственниками, хотя всё же нет, они были родственниками, братьями, крестная Лёвы забрала Саню из «дома-малютки» после того как его нерадивая мать оставила его и сбежала всего через час после того как родила малыша.

***

      На часах уже далеко за полночь, ребята, идя по улице, продолжали обсуждать свою, тогда казавшуюся весёлой и разнообразной, жизнь. — Кстати, че у вас с Крис происходит, че она звонит мне вечно? — спросил Саша у Лёвы — Так, а че у нас может быть, тупая пустышка, она мне больше не нужна. — Слушай, зачем ты над девочкой издеваешься? Я не собираюсь лезть в ваши разборки, но объясни ты ей, что тебе всё равно… А то ещё эта дура сделает с собой что нибудь. — Да я хотел, да перехотел. Сделает и сделает, мне то что, меньше народу — больше кислороду, — улыбаясь во все тридцать два ответил Лёва. — Шпак, это до добра не доведёт…       С этого разговора прошло около двух часов, парни всё так же идя по улице параллельно попивая самое дешёвое «пойло» из магазина «у дома», позвонив всем своим друзьям, ища ночлег или свободную вписку¹, уже почти отчаялись и были готовы спать под деревом в парке, ведь родители Лёвы были в очередном алкотрипе², а мама Сани как обычно пропадала у «коллег по работе», ну или как это называл сам парень: ходила по мужикам. Но даже последний вариант ночевать не на улице — их общая бабушка Марина Владимировна, ночевала совсем не дома, а на даче.       Парни всё также шли по уже светлой улице ни думая ни о чём. Вдруг на телефон Сани раздался звонок, рингтон на телефоне рассмешил Лёву до такой степени, что ничего не смогло удержать пьяное тело парня и он повалился на землю хватаясь за всё, что было рядом с ним, за ветки, обломки забора и даже урну. «Если ты со мной мир меняет цвет и других возможных вариантов нет» — громко пропел Доминик Джокер в телефоне Сани. — Алло, слушаю. — Где вы шляетесь, быстро домой! Оба. — яростно кричала в трубку мама Сани. *молчание и гудки* Лёва всё также заливаясь смехом лежал на земле, покрытой свежескошенной травой отчего вся белая, как снег рубашка стала зелёной. — ВИШНЯ, У ТЕБЯ ЧЕ НА ГУДКЕ БАБСКАЯ ПЕСНЯ СТОИТ, НУ ТЫ И ЛОШАРА. — Так, во первых это не гудок, а рингтон, во вторых, ты чо слепой? Это мамкина Моторолла, ей хахаль новую мобилу купил, а я ток контакты вписать успел. Придурок ты конечно, вставай давай… — Ладно Александра, ща встану, ток помоги.       Через множество попыток поднять почти обездвиженное тело, начала рисоваться картина маслом… Лёва, чьё тело лежало на земле, было полностью в траве и грязи, Саня, пытавшийся после стольких попыток поднять весьма тяжёлого друга, уже отчаялся, ну или ему просто надоело, лишь отошёл на несколько шагов, сел на рядом стоявшую урну для мусора и думал над тем что будет дома. Лёва начинавший трезветь, стал пытаться встать самостоятельно, рывками, но самостоятельно. По скольку без помощи встать он не мог, рядом стоящее дерево и пеньки возле него служили опорой. В один момент вместо шершавого пенька в его руке оказалось нечто холодное, тяжёлое, а самое главное, то, что он смог поднять. Посмотрев на свою руку Лёва увидел то, чего не ожидал увидеть совершенно. Саня опустил взгляд, всё так же сидя на урне, на руку приятеля. — Это че ствол? — вставая шёпотом спросил Саша. — Блять, чувак, да, че за хуйня, че делать? — резко поднимаясь с земли сиюминутно протрезвевший Лёва, ошарашено задал вопрос приятелю. — Погнали в ментовку отнёсём, че делать… — В смысле, ты ваще тупой? А если им кого то ёбнули? Я же его в руках держу блять! — А что ты предлагаешь, что нам ещё с ним делать? Оставлять? — Нет, я же не еблан. Я заберу его. — Ты че больной? Нахуя? Это ствол блять! — Да иди ты, это подарок судьбы блять. Прикинь ко мне сколько тёлочек придёт на ствол посмотреть, ууу ты в жизни столько не видел, дрочер. — Ты долбаёб. Я тебя первого сдам, понял? — Только попробуй, сука.       Спор, который почти дошёл до потасовки, не закончился ничем. Вот уже два брата стоят на пороге квартиры выслушивая крики и упрёки родителей, пряча пистолет под пиджаком, соглашаются со всеми словами идут в Сашину комнату. Саня с полным шоком и пониманием ответственности, а Лёва с оружием и гордостью, которая у него так и выражалась на лице.