Right choice

            21 декабря 1977 г.       — Ну где ты там возишься? — Римус и Джеймс уже двадцать минут сидели в гостиной, пока Сириус в очередной раз пытался поправить свою причёску.       Он и сам не мог понять, почему сегодня ему хотелось выглядеть на все сто, но внутри прочно поселилось клокочущее чувство, не дававшее покоя.       Блэк был из тех, кто старался следить за своим внешним видом, но обычно в этот список входили опрятная одежда, слегка уложенные волосы и любимый парфюм с терпкими нотками виски и сандала.       Парень умел пользоваться своей внешностью, но никогда не придавал ей слишком большое значение.       — Бродяга, — дверь в ванную приоткрылась, и в проёме показалась голова Поттера, — так и признайся, решил всё внимание Магги себе сегодня захапать?       — Да всё, иду я, иду, — не придумав ничего лучше, Блэк вновь зачесал прямые длинные волосы назад, оставляя пару свободных прядей, обрамляющих лицо, бросил последний взгляд в зеркало и направился в сторону выхода.       — И долго вас ещё ждать? — вставил он, проходя мимо друзей к двери.       Те возмущённо переглянулись.       И как они его терпят столько лет?       Воодушевлённая троица во фраках направилась в Большой зал. За декабрь большую часть замка удалось восстановить, все студенты вернулись, и профессор Дамблдор настоял на сохранении традиций в виде Святочного бала.       Пусть они многое пережили за этот год, но жизнь продолжается. А значит, не стоит забывать про праздники.       Шумная компания, пихая друг друга в бок, буквально ввалилась в зал, приковав к себе практически все взгляды студентов.       Сами же они были увлечены рождественскими украшениями, с которыми когда-то серая атмосфера заиграла новыми красками. В центре стояла огромнейшая ель, с головы до ног усыпанная снежными хлопьями, — каждый год Хагрид приносил и устанавливал её, позволяя студентам помочь нарядить ёлку игрушками.       Потолок и стены были устланы сосульками, на столах стояли светящиеся снежные фигуры, а под ногами игриво похрустывал снег.       Самая настоящая магия.       Мародёры, оглядываясь, отошли к стене, взяв по стаканчику горячего пунша и ожидая прихода подруг. Сегодня они были не такими шумными, как обычно, из-за чего профессор МакГонагалл уже третий раз недоверчиво покосилась в их сторону.        Тут точно что-то нечисто.       Так подумал бы каждый, но, кажется, именно сегодня Мародеры совершенно ничего не замышляли. Они витали в своих мыслях, пытаясь скрыть непрошеное волнение… Когда это вообще произошло с ними? Когда они успели так повзрослеть?       Музыка сменилась, а парни всё также находились в прострации.

Gotye — Somebody That I Used To Know

      Кажется, привести их в себя сейчас могли только…       Марлин, Лили и Гермиона зашли в Большой зал, восхищённо оглядываясь.       Складывалось ощущение, что они попали в настоящую зимнюю сказку, в которой нет места плохому концу. Словно в подтверждение этих слов, на волосы девушек опустилось несколько снежинок, летавших по всему залу, после чего они переглянулись и звонко рассмеялись.       Было так легко на душе. Хотелось, чтобы этот вечер никогда не заканчивался.       Сириус, Джеймс и Римус перехватили их взгляды и буквально вросли в землю, разглядывая подруг, направлявшихся к ним.       Лили сегодня выбрала жёлтое платье-корсет с миллионом сверкающих блёсток и открытыми плечами. Джеймс, не отрываясь, следил за каждым её шагом и не мог поверить в своё счастье.       Это их первый официальный совместный бал.       Первый бал, когда он сможет потанцевать с Лили, глядя в её зелёные глаза. Обнять. Поцеловать.       Он что, в прошлой жизни спас планету, раз ему так повезло?       Девушка выглядела потрясающе — её огненные кудри ниспадали на плечи, подчёркивая тонкую фигуру, платье облегало талию, пышной сверкающей юбкой уходя вниз. Но больше всего Джеймса привлекали глаза Лили — в них было столько любви и заботы, что ему хотелось с головой утонуть в них.       Она будет замечательной женой и мамой.       Поттер, с сияющей улыбкой на лице, тряхнул головой.       Кажется, он сильно разогнался. Они ведь встречались всего месяц. Но к чему медлить, если он сорвал самый настоящий джек-пот? Парень передал стакан пунша Блэку и уверенным шагом направился навстречу девушке, поймав её в свои объятия и закружив вокруг себя.       — Ты знаешь, что выглядишь просто великолепно? — с восхищением произнёс он.       — Ты тоже, Джеймс, — смущённо улыбнулась она, обнимая парня за плечи.       Гермиона прошла мимо влюблённой парочки, пряча довольную улыбку.       Хорошо, что эта часть истории не изменилась.       А Римус стоял так, словно его прибило к земле Иммобулюсом. Он просто следил взглядом за женской фигурой в розовом платье, которое так идеально подчёркивало её нежные карие глаза и каштановые кудри.       Когда Гермиона увидела в продаже розовое платье А-силуэта, похожее на то, что она надевала в своём времени, то не смогла устоять. Оно навевало самые тёплые воспоминания: друзья, первый Святочный бал, знакомство с Виктором Крамом, который был самым популярным парнем, наверное, во всех магических школах, но обратил внимание именно на неё.       Девушка улыбнулась, перехватив взгляд Люпина, и тот понял, что проиграл.       И, кажется, уже давно.       Может, ей суждено было перенестись во времени и им предначертано было встретиться? Если не она его судьба, тогда кто? Каждый раз, когда Римус видел её улыбку, сердце билось чаще, гулким эхом отдавая в ушах.       Гермиона, сама того не зная, разворошила все его внутренние страхи и сомнения. Каждое превращение он начинал и заканчивал с одной мыслью.       С мыслью о Гермионе Грейнджер.       О том, что он не должен о ней думать. О том, что она достойна большего. О том, что такой, как Римус, никогда не сможет построить серьёзных отношений и создать семью.       Из-за всех этих переживаний последние превращения проходили гораздо хуже. Он сам своими мыслями позволил себе опуститься на дно и обрубал протянутые руки помощи, потому что ни с кем не готов был поделиться этим открытием.       Может ли он попытаться?..       Он не знал.       Эта девушка была из другого мира. Почему именно она? Почему ко всем существующим проблемам добавилось ещё и то, что она рано или поздно должна будет уйти от них?       Это было так невыносимо сложно. Возможно, даже выше Римуса, но, Мерлин ему свидетель, уже поздно бежать от своих чувств, когда ты попал в их капкан. Остаётся только выбор: стать заложником или попытаться сделать хоть что-нибудь.       Лунатик, наконец, смог произнести всего несколько слов:       — Я редко тебе это говорю, Бродяга, но ты полнейший идиот. Ты упустил отличную девушку.       Сириус усмехнулся, проследив за взглядом Римуса, и пазлы в его голове встали на место.       — Уверен? А может, всё к лучшему? — пожал плечами Блэк и снова взглянул на друга, но уже совершенно другим взглядом. Он и не догадывался о его чувствах. — Я и не знал, что ты… способен на такие эмоции, — слегка поморщившись, закончил он.       Может, это были неприятные слова, но зато правдивые.       Римус всегда блокировал в себе чувства влюблённости и привязанности, а те небольшие связи, что у него были, и за отношения сложно считать. Или же он просто никогда не делился своими мыслями с остальными Мародёрами.       — Я тоже, — честно ответил Римус и перевёл обречённый взгляд на друга.       — О-о-о, нет, Лунатик, срочно измени этот взгляд, иначе ты распугаешь всех девушек в радиусе ста метров, — сказал Блэк, широко улыбаясь. Он снова перевёл всё в шутку. Так, как умели только они. — А ты тут, между прочим, не один, — закончил он, поднося стаканчик с пуншем к губам и переводя взгляд на Марлин.       Внутри снова заклокотало неприятное чувство.       Ему казалось, что все в Большом зале прямо сейчас пялятся на МакКиннон, которая к тому же ещё и надела самое сексуальное платье из своего гардероба, и ему резко захотелось показать, что она пришла с ним.       Что за это чувство собственности разыгралось?       Это было на него не похоже, но как он ни старался, не мог отвести взгляд от очаровательной блондинки, идущей к нему навстречу в огненно-красном атласном платье.       От блондинки, с которой он вырос. Которая сломала ему нос на третьем курсе и всегда была настоящей занозой в заднице. Которая была его другом. Одним из немногих настоящих друзей, на самом деле.       Он всегда мог завалиться к ней в любом состоянии, жалуясь на жизненно важные проблемы, которые могли взбрести в его пьяную голову, потому что знал, что она всегда поддержит.       А сколько раз он из-за неё встревал в передряги?       МакКиннон обладала удивительной особенностью находить неприятности на свою очаровательную пятую точку, а расхлёбывал их чаще всего Блэк.       Но сейчас он смотрел на подругу и не верил своим глазам.       Когда Марлин так изменилась? А может, она всегда была такой, и это он должен был дорасти до её уровня?       Да, наверное, так и было.       Блондинка поймала его взгляд и самодовольно ухмыльнулась, отмечая про себя, что Сириус выглядел безупречно — хитрая улыбка, цепкий взгляд, чёрный фрак, подчёркивающий крепкие руки, большая жилистая ладонь, держащая стаканчик с пуншем.       Тренировки по квиддичу точно пошли ему на пользу.       Но Марлин, в отличие от остальных, всегда знала, что за ним скрывается гораздо большее, чем просто красивая внешность. Она знала его настоящего, всего — от макушки до кончиков пальцев, и полностью принимала каждый изъян Блэка, все его шероховатости.       И знала, что в этом не было абсолютно никакого смысла.       Сегодня девушки задержались, потому что решили сделать подарок друзьям и выбирали для них кольца дружбы, остановившись на роскошных перстнях со вставкой из лунного камня и давно известной всем надписью.       Мародёры.       Это говорило гораздо больше, чем любые другие слова, потому что последние события только сильнее укрепили их связь.       Первое время они нервно вздрагивали, когда их называли Мародёрами, но все прекрасно понимали, что предательство Питера — это не повод отказываться от всего, что было. Важно суметь сохранить прекрасные воспоминания, вынести уроки и… простить. Откровенно говоря, прощать было сложно, но они были готовы к этому.       Лили вызвалась дарить кольцо Джеймсу, Марлин — Сириусу, так как их дружба стала крепче в последнее время, а Гермионе достался Римус. Наверное, она бы выбрала его и сама, потому что с Джеймсом они не были так близки, а с Сириусом после произошедшего было немного неловко общаться.       С Римусом же Гермиона могла болтать ночами напролёт и ни о чём не беспокоиться.       Каждая из девушек взяла по бархатной коробочке перед тем, как отправиться на Святочный бал, и Эванс первая протянула её Поттеру.       — Лили, — воскликнул Джеймс, привлекая внимание чуть ли не всего зала, — ты что, делаешь мне предложение?!       Вся компания залилась хохотом, и только покрасневшая с ног до головы Эванс их не поддержала.       — Нет, Джеймс, я же не встала на одно колено, — одними губами прошептала Лили, шикая на него, чтобы он был потише.       — Так чего ты медлишь?! — встрял Блэк, закидывая руку на плечо довольного друга.       — Просто она ещё сохранила остатки здравого смысла, — добавила блондинка, оказавшаяся рядом. — Вообще-то, мы приготовили для вас сюрприз, — Марлин достала такую же коробочку и протянула её Блэку.       — О, святой Мерлин! МакКиннон тоже делает мне предложение, — Сириус и Джеймс отбили друг другу пять, а девушки закатили глаза.       — Идиоты, — пробубнила Марлин, не в силах скрыть улыбку.       — Ну тогда вы удивитесь… — добавила Гермиона, доставая коробочку, которая предназначалась Римусу. Тот на неё удивлённо взглянул.       Блэк уже хотел открыть рот, но ему не дали вставить слово.       — Просто посмотрите. Мы подумали, что это немного… порадует вас, — сказала слегка смущённая Лили. Она до последнего боялась реакции парней.       Точно ли они готовы отпустить всё, что было, и двигаться дальше?       Те несмело взяли коробочки в руки, открывая их и безмолвно переводя взгляд то на девушек, то на подарок.       Парни недоумённо переглянулись. Они искренне не могли понять, как так вышло, что когда-то чужие друг другу люди стали ближе семьи.       Раньше их было четверо. Бродяга, Лунатик, Сохатый и Хвост.       Они держались особняком. Никого не подпускали слишком близко и не верили в дружбу между мужчиной и женщиной, но Марлин и Лили доказали обратное. Так их стало шестеро.       А потом на них в прямом смысле свалилась Гермиона Грейнджер, которая тоже многое изменила.       Затем исчез Хвост.       Их снова стало шестеро, но теперь они были другими. Ещё больше ценили дружбу и друг друга.       Парни примерили кольца и потянулись к девушкам, устраивая групповые обнимашки, после чего Сириус начал втюхивать МакКиннон колдоаппарат, чтобы она сделала общий снимок Мародёров.       Сириус и Джеймс, конечно, надели кольца на безымянные пальцы и встали в позу парочки, вытягивая руки вперёд. Смеющемуся Римусу досталась роль свидетеля на этой импровизированной свадьбе.       Щёлк.       Готово.       Колдография выползла из аппарата, навсегда запечатлев их смех и искреннюю радость в глазах.       После небольшой фотосессии Джеймс, недолго думая, пригласил Лили на танец, пока остальные продолжали стоять у столиков с напитками.       Ребята немного неловко переглянулись. Обычно они чувствовали себя легко и комфортно рядом друг с другом, но в последнее время происходило что-то из ряда вон выходящее.

Chase Atlantic — Friends

      Наконец, тяжело вздохнув, Сириус подал руку Марлин.       — Не против?       Девушка удивлённо на него уставилась, но приняла приглашение, и они, держась под руку, вышли в центр танцпола.       Что Сириусу больше всего в ней нравилось — она всегда принимала правила игры. Никогда не уступала. А ещё отменно танцевала.       Блэк повёл в танце, не сводя с подруги взгляда.       — Кстати, я же обещал придумать кое-что получше, — он выполнил поддержку, наклоняя Марлин и глядя ей прямо в глаза. — Я придумал.       — Боюсь представить, что могло взбрести в твою больную голову, — как обычно начала Марлин, предвкушая очередные идиотские желания Блэка и продолжая танец.       В последний их спор он заставил её нарядиться в костюм цыплёнка и целый день так проходить по Хогвартсу. Мало того, что это было стыдно, так ещё и неудобно, потому что она не помещалась в дверные проёмы, и когда МакГонагалл попросила её покинуть пару, Блэк своими силами проталкивал девушку на выход.       До сих пор вздрагивала, когда вспоминала.       — Поцелуй меня, — быстро выпалил Сириус.       — Что? — внутри всё перевернулось, но блондинка до последнего сохраняла невозмутимый вид.       Она ослышалась?       — Поцелуй меня. Прямо сейчас.       Это что, какая-то очередная игра? Если бы он действительно этого хотел, то не стал бы устраивать шоу посреди Святочного бала.       — Да никогда в этой жизни, — МакКиннон растерялась, поэтому принялась делать то, что умела лучше всего — защищаться. — Только в твоих снах, Сириус Блэ…       И он поцеловал её.       Вот так просто, не спрашивая разрешения и не пытаясь строить из себя джентльмена. Марлин знала, что он не такой и никогда таким не был.       Но, наверное, впервые Сириусу было страшно.       Он боялся, что она его оттолкнёт, влепит пощёчину или откажется признавать свои чувства, которые, Блэк был в этом уверен, у неё тоже были.       Но он должен был хотя бы попробовать сделать то, что так хотел весь последний месяц.       Марлин откровенно запаниковала. Она забыла, как дышать, просто замерла, хлопая глазами, не думая даже о том, чтобы продолжить поцелуй.       Мерлин, неужели это и правда происходит?..       Сириус не собирался отступать — она его не оттолкнула, а значит, всё было не так плохо. Парень настойчиво притянул Марлин ближе к себе, крепче сжимая её за талию и сминая её губы своими.       И она сдалась.       Сдалась, опьянённая ощущением его рук на своём теле. Его губ, о которых она так долго мечтала.       Плевать. Плевать, что все подумают.       Плевать, что произойдёт завтра, даже если она об этом пожалеет.       Девушка сделала шаг навстречу, углубляя поцелуй. Мерлин, его губы на вкус лучше любого огневиски. Обжигали так, что по всему телу разлетался миллион электрических разрядов.       Заставляли хотеть больше.       Это единственный наркотик, от которого она бы не отказалась.       Блэк цепко держал руки на её талии, поглаживая большими пальцами ткань платья и желая, чтобы его вообще там не было. Он представил, как осторожно снял бы его, целуя каждый сантиметр её идеального тела.       От нахлынувших эмоций Марлин слегка закусила нижнюю губу парня, оттягивая её на себя, но затем с наслаждением провела по ней кончиком языка, зализывая раны.       Сириус был в шаге от того, чтобы застонать ей в губы прямо посреди Большого зала.       Он снова посмел думать, что хоть когда-нибудь сможет переиграть эту девушку? Это была его главная ошибка на протяжении всей их дружбы.       Нет, чёрт возьми, он бы разорвал это платье к чертям.       Что он вообще делает? Целует свою лучшую подругу?       Или правильнее спросить — что он делал всё время до этого? Дружил с Марлин МакКиннон? Мерлин, да где были его глаза? Он был слепым идиотом, не меньше.       Они разорвали этот отчаянный поцелуй, чтобы успеть жадно схватить воздуха, и осмотрелись вокруг, вспоминая, где находятся.       Наверное, это было слишком. Грудь нервно вздымалась, а губы горели, сохраняя на себе послевкусие поцелуя.       Марлин, окончательно осознав происходящее, подавила желание прикоснуться руками к губам и бросила испуганный взгляд на Блэка, отчего у него сжалось сердце. Она ему не доверяла.       Что ж. Справедливо.       Сириус прочистил горло и постарался продолжить танец как ни в чём не бывало, но это было тяжело. В штанах определённо стало тесно, и он старался держать с подругой небольшое расстояние.       — Марлин, — Сириус наклонился к её уху, стараясь сохранять невозмутимость в голосе, но тот предательски дрогнул. Во рту пересохло. — Я никогда не сделаю тебе больно.       Он не хотел, чтобы после всего пережитого она беспокоилась ещё и о том, что он поступит с ней по-скотски. Так, как он поступал обычно. Это же его МакКиннон. Ради неё он сможет научиться вести себя по-другому.       Девушка старалась принять обычный вид, но каждое его слово и действие шокировало больше предыдущего.       И что это значит? Что они дальше будут друзьями?       Или…?       Нет, сейчас точно не стоит об этом думать. Она обязательно разберётся со всей этой ситуацией позже. А пока — Святочный бал.       24 декабря 1977 г.       Рождество подкралось незаметно.       Последние пару месяцев были слишком активными, чтобы успевать следить за сменой времён года, но ребята решили, что сегодня всё изменится.       Эту ночь они должны провести вместе и впустить в свою жизнь новые возможности. Новую историю.       Дом Сириуса Блэка ещё никогда не был таким уютным. Оно и понятно — когда за дело берутся три лучшие ведьмы последнего курса Хогвартса, шансов не остаётся даже у угрюмого холостяцкого жилища.       Повсюду были развешаны разноцветные гирлянды, на камине своего часа ждали шесть красных носков Санта Клауса, новогодняя ель уже была украшена, а запах, доносившийся с кухни, заставлял и без того пустые животы Мародёров урчать ещё сильнее.       Запечённая утка с яблоками, картофельные ломтики, шоколадный пуддинг, рождественское печенье, глинтвейн — сложно было удержаться и не украсть что-нибудь с новогоднего стола, с чем, собственно, Мародёры и не справились, по очереди воруя печенье и попивая пряный напиток.       Римус и Сириус даже пару раз получили от Гермионы, Джеймсу же повезло больше — он просто умел заметать следы.       Общим коллективом было принято решение устроить пижамную вечеринку, и к десяти вечера все уже надели одинаковые рождественские пижамы в красно-зелёный квадратик. Ребята вносили последние штрихи, готовясь сесть за стол, как из коридора донёсся шум.       Тук-тук.       Тук-тук-тук.       Все недоумённо переглянулись. Они никого не ждали.       Сириус открыл дверь, а остальные столпились за его спиной, оглядывая незваного гостя.       — Ух ты, — раздался бодрый голос брюнета, — как вы меня встречаете!       На пороге стоял не кто иной, как Регулус Блэк, держа в руках бутылку огневиски и огромный шоколадный торт.       Блэк-старший вопросительно поднял бровь и сложил руки на груди. Регулус, видя действия брата, обречённо вздохнул и выпалил:       — Вообще-то, мне некуда идти, — он посмотрел на Сириуса, затем на Гермиону. — Я надеялся, что вы будете не против, если я… — слова давались тяжело. Он так долго соперничал с Сириусом, что какой-то месяц их более-менее спокойного общения не мог всё исправить, — буду с вами.       Гермиона не выдержала:       — Еды хватит на всех. И места в доме достаточно, да? — девушка улыбнулась, не сводя взгляда с Сириуса.       Помирить братьев стало для неё чем-то вроде идеи фикс. Грейнджер всегда восхищалась поступком Регулуса, в её времени он был героем. И Сириус тоже. Хотелось, чтобы они смогли простить друг друга и сохранить семью. Пусть и её маленькую часть, но даже это такая редкость…       Родители Сириуса давно перестали существовать для него. Гермиона сама решила расстаться со своей семьёй. У Марлин же эту возможность просто отняли, убив всех её близких.       Так что сейчас самое время начать ценить родных.       Сириус тяжело вздохнул, выхватил бутылку из рук брата, но неожиданно передал её Джеймсу.       — Ты не должен спрашивать разрешения, — он подошёл ближе к Регулусу, раскрывая руки для объятий, — на то, чтобы зайти к себе домой, — и Сириус сгрёб в охапку младшего брата, который больше не был таким маленьким, как он помнил.       Регулус не уступал.       Вцепился в него, как в спасательный круг, и всё-таки вспомнил того маленького мальчика в глубине души, которому всегда не хватало его Сириуса. Его героя, который в детстве спасал от выдуманных ими же злодеев. Его старшего брата.       Все улыбнулись. Этих слов и объятий было более чем достаточно.       Семья снова вместе.       А голодный Джеймс тем временем больше не мог ждать ни минуты, поэтому начал сгонять всех за стол.       — Лили, прежде чем начать встречаться с Джеймсом, тебе стоило подумать о том, что его не прокормить, — сказала Марлин, протягивая Поттеру тарелку с салатом. — Он же вечно голодный.       — Не фтоит, — Джеймс попытался отрицать, отчего печенье чуть не вылетело у него изо рта, — так нагло на меня нагофаривать!       — Вот видишь. Об этом я и говорю, — чуть тише прошептала Марлин, округляя глаза и тыкая пальцем на Поттера.       Лили только рассмеялась в ответ, перехватывая взгляд Джеймса.       Одно она знала точно — на неё он смотрел даже с большей любовью, чем на аппетитную утиную ножку, лежащую прямо сейчас в его тарелке.       Регулус держался немного отстранённо, чувствуя себя лишним на этом празднике жизни. Праздновать с братом и его друзьями всё же лучше, чем одному, но… он ведь не умел дружить на самом деле.       Он не понимал, как можно подпустить к себе незнакомцев так близко, если даже самые родные могут занести тебе нож в спину.       Блэк-младший молча уплетал вкуснейшую утку, мысленно делая заметки про себя. Это его успокаивало. Просчитывать каждый свой шаг. Предопределять действия других. Считывать их поведение и манеры.       Он привык к этому с детства, потому что иначе в его семье было не выжить.       Вот, например, блондинка точно отлично бы вписалась на Слизерин. Она тут казалась самой адекватной и наверняка доставляла Сириусу немало проблем — уж слишком они были похожи.       Братец же раз десять за последние пять минут посмотрел на неё, а это могло значить только одно — он беспросветно втрескался. Отлично, эта информация может оказаться полезной.       Римус был простым и весёлым парнем, но нервно дёргал ногой весь вечер, чего обычно не делал в Хогвартсе в компании друзей.       Следовательно, его нервировало присутствие Регулуса, а это могло значить только две вещи — либо он был социофобом, на которого не очень-то и похож, либо ему есть, что скрывать.       — Регулус… — где-то на задворках сознания послышался женский голос.       Парень вышел из оцепенения и огляделся, почувствовав на себе взгляд всех присутствующих.       Кажется, он слишком увлёкся.       — Регулус, — повторила Гермиона, — мы планируем тут провести все каникулы, ты останешься с нами?       Девушке хотелось показать, что он здесь не лишний и что они рады ему.       — Если честно, я не думал об этом, — он перевёл несвойственный ему неуверенный взгляд на брата. — Не знаю, Гермиона. Или мне лучше обращаться Гертруда?       Грейнджер, не скрывая улыбки, прикрыла лицо рукой:       — А я сразу сказала, что у твоего брата всё плохо с фантазией.       — О да, — подтвердил Регулус, — я с детства это заметил.       — Я просто растерялся! — начал оправдываться Сириус, не прекращая уплетать шоколадный пуддинг.       Остальные недоумённо посмотрели на троицу, требуя объяснений, и компания принялась в подробностях пересказывать их поход за крестражем.       Они не заметили, как пролетело время.       Часы уже показывали 23:59. Вся компания поднялась со своих мест, отсчитывая секунды до полуночи и судорожно обдумывая своё желание.       У каждого оно было своё. Заветное и безумно важное.       Наконец наступила полночь, и ребята радостно протянули бокалы в центр стола, чокаясь и проливая напитки.       По комнате разнёсся радостный смех.       После посиделок уборка была на Мародёрах и присоединившемся к ним Регулусе, поэтому Гермиона совершенно спокойно смогла скрыться в месте её души.       В библиотеке.       Первые полчаса она просто бродила по огромной домашней библиотеке Сириуса, восхищаясь количеством книг и вдыхая запах пергамента. Сегодня она впервые могла расслабиться, выбрать любую книгу и сесть в кресло, читая её хоть всю ночь напролёт, пока глаза сами не начнут слипаться.       Девушка вдохновлённо провела рукой по корешкам книг, предвкушая хороший вечер, и принялась искать что-то подходящее.       В этот момент дверь щёлкнула.       Гермиона оторвалась от книг и развернулась на пятках, чтобы посмотреть, кто пришёл.       — Трудности выбора? — раздался голос Римуса, который прошёл к соседнему шкафу с книгами.       Девушка улыбнулась и кивнула, возвращая свой взгляд к массивной полке.       — Понимаю, первое время я себя здесь чувствовал так же.       — Ты тут уже не первый раз? — спросила Гермиона, перемещая свой взгляд на полку повыше.       — Ты удивишься, но даже Сириус и Джеймс тут были частыми гостями, — с улыбкой сказал Люпин, доставая нужную книгу и вспоминая о временах, когда они вчетвером засиживались допоздна, изучая всю возможную информацию об анимагии.       — Я думала, у них не очень складываются отношения с библиотеками, — сказала Грейнджер и обречённо оторвала взгляд от книг. — Раз ты тут частый гость, тогда что посоветуешь? — девушка с интересом взглянула на друга и снова вернулась к изучению корешков.       Парень поймал взгляд Грейнджер и на секунду задумался.       — Кажется, видел что-то подходящее здесь… — Римус подошёл к шкафу, у которого стояла Гермиона, и перевёл взгляд выше.       Он оказался прямо за спиной девушки. Его рука потянулась к книге на верхней полке, почти касаясь плеча Гермионы, а тяжёлое дыхание парня едва коснулось мочки её уха.       Девушка замерла. По телу невольно пронеслась волна тепла.       Несколько мгновений она стояла так, пытаясь понять, что с ней происходит и почему её тело реагирует подобным образом. Возможно, это глинтвейн ударил в голову?       А потом Гермиона, неожиданно для самой себя, повернулась и встретилась со взглядом тёплых карих глаз Люпина. Они оказались лицом друг к другу, и Римусу пришлось слегка наклонить голову, чтобы смотреть в её глаза.       Он этого не ожидал. Сердце стало предательски шумным, и на секунду ему показалось, что даже Гермиона слышит этот стук.       Её широко распахнутые глаза, в которых отражался он сам, окутывали своей магией.       Тот, кто поставил себе цель быть одиноким, не заводить семью… пал под тёплым взглядом Гермионы Грейнджер. Она пробуждала в нём желание жить, попробовать позволить себе больше, чем он обычно позволял.       Его влекло к ней, и это, кажется, становилось понятно всем. Он чувствовал, как рушатся все его обещания и устои, которые он долго и усердно выстраивал у себя в голове.       А у Гермионы ноги стали ватными. До этого у неё были сомнения, но теперь она чётко увидела в его взгляде нечто большее.       Она… нравилась ему?       Мерлин, она нравилась Римусу Люпину.       Наконец, он взял себя в руки и вспомнил, зачем тут находился.       — Я думаю, — парень отвёл взгляд, чтобы сбавить градус неловкости, — тебе стоит немного отдохнуть и, пусть и всего на одну ночь, но поверить в волшебство, — он протянул ей книгу, слегка отступая назад.       На лице Гермионы расползлась улыбка. «Фонтант феи Фортуны. Коллекционное издание».       — Римус, это же… — девушка перевела взгляд на Люпина. — Это моя любимая сказка барда Бидля. Я прочитала её только на пятом курсе, но сразу же влюбилась в неё.       — Я знал, что тебе понравится, — Римус приподнял брови и улыбнулся одними уголками губ, поудобнее усаживаясь в кресло и открывая свою книгу.       Гермиона сделала то же самое, стараясь вникнуть в строчки, но её мысли снова и снова возвращались к парню, сидящему напротив.       Девушка изредка отрывалась от книги, бросая взгляд в сторону Римуса и стараясь осознать всё, что происходило.       Когда это случилось? Когда она начала ему нравиться?       Они же, вроде как, были друзьями. С самого первого дня именно Люпин был рядом и старался её поддерживать самыми незаметными словами и жестами, но это только потому, что он такой человек.       По крайней мере, Гермиона так всегда думала. Или она ошибалась?       А что касается её?       Он же всегда был преподавателем, другом, наставником. Кем угодно, но не объектом любовных увлечений, хотя глупо было отрицать его привлекательность.       Невольно девушка вспомнила общение со слизеринкой на первом балу в этом времени.        — Римус, — девушки перевели на него взгляд и на мгновение замерли.       Он стоял возле столика с однокурсниками и пил пунш, на секунду остановившись, чтобы вытереть большим пальцем капли с нижней губы.       Это было горячо.       — Он самый скрытный из всех, — продолжила слизеринка. — У него было всего три или четыре девушки, с которыми он расставался меньше, чем через месяц, — Гермиона слегка усмехнулась и нахмурилась. Неудивительно. — Но это не значит, что каждая третья не мечтает с ним переспать.       Её щеки зарделись, и она стыдливо отвела взгляд в книгу.       Было всё ещё непривычно думать о Римусе Люпине в таком ключе, но почему-то эти мысли всё прочнее застревали в её голове, не давая покоя.       Гермиона тяжело выдохнула и всё-таки сфокусировалась на строчках.       «На высоком холме, в зачарованном саду, за высокими стенами, под надёжной магической защитой бил источник, приносящий удачу, и прозвали его Фонтан феи Фортуны…»