Институт Имени Реборна

Сибирь Утренние солнечные лучи пробивались сквозь плотные бежевые шторы, гуляя по квартире мягким, тёплым светом. Они ложились на стены, цеплялись за углы мебели, скользили по полу и путались в растрёпанных каштановых волосах Дарьяны. Она проснулась не от будильника. От громкого голоса. — Да лезь уже, чёрт тебя дери! — донеслось из коридора. Дара тяжело вздохнула, поплотнее укуталась в одеяло и попыталась вернуть себе хотя бы пару минут сна. Не получилось. Сон ушёл окончательно. — Дия, тише, — послышался мягкий голос Дины. — Рия же спит. — Сама бы попробовала запихнуть сюда ещё одни джинсы. — Может, у тебя не выходит потому что чемодан не резиновый? — Может тогда сама упакуешь свои вещи? Дара открыла глаза. Пару секунд смотрела в потолок, пытаясь вспомнить, в какой именно момент их жизнь решила свернуть в сторону Италии, неизвестного института и подозрительно быстро оформленных документов. Ответа не нашла. Она села на кровати, собрала волосы в высокий хвост и босиком вышла из комнаты. На кухне за столом сидел Саша. Перед ним лежали паспорта, билеты, распечатки и какие-то листы, разложенные настолько ровно, будто он собирался не в аэропорт, а на защиту диплома. Рядом стояла кружка с чаем. Остывшим. Сам Саша смотрел на документы так, словно они должны были внезапно признаться, что всё это розыгрыш. — Сделаешь мне кофе? — Дара прикрыла ладонью зевок. — Я пока умоюсь. Она посмотрела на его кружку. — И ради бога, Саш. Либо пей чай сразу, либо не делай его вовсе. Он поднял на неё взгляд. — Доброе утро и тебе. — Оно станет добрым после кофе. Когда Дара вернулась, кухню уже заполнил запах свежезаваренного кофе — густой, чуть горький, почти домашний. Такой запах обычно обещал нормальный день. Сегодня он обещал перелёт в другую страну и институт, который почему-то находился посреди леса. Дара взяла кружку, отпила и только после этого почувствовала, что может разговаривать с миром. — Проверил? — спросила она. — В сотый раз. — И? — Всё правильно. — Вот это меня и пугает. Саша едва заметно улыбнулся. В коридоре стояли четыре чемодана. Чёрный чемодан Дии был маленький, строгий и почти пустой, словно она собиралась уехать на выходные, а не непонятно на сколько. Чемодан Дины, наоборот, выглядел так, будто внутри лежала не одежда, а половина квартиры. Из-под молнии торчал край мягкого пледа. Сашин чемодан был собран с пугающей математической точностью. Дарин — средний, потрёпанный, с наклейкой «Байкал», оставшейся с прошлой поездки. — А ты точно достаточно собрала? — спросила Дара, кивнув на чемодан Дии. — Мне много не надо. — Мы едем не на день. — Куплю на месте. — А деньги? — Взяла. — Европа — не соседний ларёк. — А я и не собираюсь в ларёк. Дара усмехнулась и спорить не стала. Дина наконец закрыла свой чемодан, села на него сверху и щёлкнула замками. — Всё. — Не откроется? — уточнил Саша. — Если никто не будет на него дышать, нет. Дия сидела на подоконнике, поджав одну ногу, и смотрела в окно. За стеклом медленно плыли облака — редкие, белые, почти прозрачные. — Дождь будет, — сказала она тихо. — К счастью, — ответила Дара. Дия повернула голову. — Ты не веришь в приметы. — Я верю в то, что мы собрали четыре чемодана и летим в Италию. Это уже как примета. Плохая или хорошая — узнаем на месте. Дия не ответила. Только провела пальцем по холодному стеклу. Перед выходом Дина ещё раз пересчитала паспорта. Потом билеты. Потом паспорта снова. Саша листал распечатки с информацией об институте. Дия обернулась к нему с вопросом. — Саш, ты отправил наши заявки. Мы получили приглашения. Но как нас приняли? У меня одно направление, у Дары другое, у тебя третье, у Дины четвёртое. Это вообще нормально? Саша опустил бумаги на стол. — У них есть несколько программ. Не идеально, но близко к тому, что нам нужно. У Дары — проектирование, архитектурная среда, дизайн. У тебя — языковая подготовка и педагогика. У Дины — психология. У меня — технический профиль. — И ты решил рискнуть? — Да. — Ты идиот. — Знаю. Дия покачала головой, но в её глазах мелькнуло что-то тёплое. — Но идиот с хорошей интуицией. — Спасибо. Наверное. Дара стояла у стола, прижимая кружку к груди. Кофе почти остыл, но она всё равно не выпускала его из рук. — А если не выгорит? — спросила она. — Тогда вернёмся, — ответил Саша. — Потратим деньги. Время. Нервы. — А если выгорит? Вопрос повис между ними. Никто не ответил. Потому что у каждого внутри уже давно был свой ответ.

***

Кабинет Реборна Кабинет Реборна тонул в полумраке. Солнечный свет пробивался сквозь тяжёлые шторы тонкими золотыми полосами, ложась на паркет и тёмное дерево книжных шкафов. В воздухе смешались запах свежезаваренного кофе и дорогого табака. Настенные часы размеренно отсчитывали секунды, нарушая тишину ровным тиканьем. Реборн сидел за столом и спокойно пил кофе. Хибари стоял у окна, скрестив руки на груди. Его взгляд был направлен куда-то за стекло, и со стороны могло показаться, что происходящее его совершенно не интересует. Гокудэра сидел на диване и нервно постукивал пальцами по подлокотнику. Дино читал журнал, но за последние пять минут не перевернул ни одной страницы. Энма устроилась чуть в стороне. Тихая, спокойная, почти незаметная, она наблюдала за остальными из-под опущенных ресниц. У стены стоял Давид. В отличие от остальных, он выглядел слишком довольным. Так выглядят люди, которые уже знают плохие новости и теперь ждут, когда их узнают все остальные. — У меня для вас задание, — произнёс Реборн. — Началось, — пробормотал Гокудэра. Реборн поставил чашку на блюдце. — К нам поступили новые студенты. — И? — спросил Дино, наконец отложив журнал. — Они мирные. Тишина оборвалась. Гокудэра резко поднял голову. — Что? — Мирные, — спокойно повторил Реборн. — В институте? — Да. — В мафиозном институте? — Именно. — Ты сейчас серьёзно? — К сожалению. Дино перестал улыбаться. Энма чуть заметно нахмурилась. Хибари не пошевелился, но тишина вокруг него стала холоднее. — Отправьте их домой, — равнодушно сказал он. — Не получится. — Почему? — Они уже зачислены. Пауза вышла слишком долгой. — И? — осторожно спросил Дино. — Документы оформлены. Приглашения отправлены. Они уже летят сюда. Гокудэра медленно закрыл глаза. — Ты изначально не собирался их возвращать, да? Реборн сделал глоток кофе и хитро улыбнулся. Давид тихо рассмеялся. — Отец, иногда ты отвратителен. — Только иногда? — Сегодня особенно. — Запишу в достижения. Гокудэра бросил на них раздражённый взгляд. — Зачем вообще тащить сюда мирных? Они не продержатся и недели. — Вот для этого вы им и нужны. — Мы не няньки. — Вы кураторы. — Разница? — Нянькам обычно платят меньше. Дино фыркнул. Гокудэра сжал переносицу. Хибари наконец повернул голову. — Нет. Реборн посмотрел на него поверх чашки. — Да. — Я не буду присматривать за травоядными. — Будешь. — Нет. — Кёя. Голос Реборна не стал громче. Даже наоборот — прозвучал почти мягко. И от этого в кабинете стало тише. — Они уже попали в институт. Если погибнут, это станет проблемой для всех. Хибари молчал. Несколько секунд казалось, что он просто уйдёт. Но он остался у окна. Реборн кивнул на папки, лежавшие на краю стола. — Ознакомьтесь. Первым папку открыл Гокудэра. Он пробежался глазами по первой странице, нахмурился, затем перевернул лист и нахмурился ещё сильнее. — Что? — оживился Давид. — Она участвовала в нелегальных гонках. — Кто? — Моя подопечная. — Добровольно? — Трижды. Давид довольно улыбнулся. — Уже нравится. — Мне нет. — Это потому что вы похожи. — Мы не похожи. — Конечно. Гокудэра бросил на него такой взгляд, что любой другой человек благоразумно замолчал бы. Давид не был любым другим человеком. Он бесцеремонно заглянул в папку. — Дия Орлова. Двадцать два года. Бакалавр нанотехнологий. Хочет преподавать английский. — Странное сочетание, — заметил Дино. — После гонок это уже не самое странное, — ответил Давид. Он перевернул страницу. — Тут ещё конфликт на соревнованиях. — Какой? — насторожился Гокудэра. — Поспорила с судьёй. — И? — Судью дисквалифицировали. В кабинете повисла короткая тишина. — Как? — спросила Энма. — Не уточняется. Гокудэра закрыл папку. — Я уже устал. — А вы ещё даже не познакомились, — радостно напомнил Давид. Дино потянулся за своей папкой. Читал он дольше остальных. Сначала спокойно, потом с любопытством, а потом его лицо стало мягче. — Что у тебя? — спросил Давид. — Дина Волкова. Двадцать два года. Педагогика, детская психология. — Психолог? Соболезную. — Почему? — Теперь тебя будут анализировать. — Не преувеличивай. — Она работала в детском центре, — продолжил Дино, будто не слышал. — Дети её обожают. Любит музыку, балет, верховую езду и готовку. — Слишком хорошо звучит, — сказал Давид. — Иногда люди просто хорошие. — Она не любит, когда ломают её вещи, - грустно продолжил Дино. Давид посмотрел на него. Потом на папку. Потом снова на него. — Тебе лучше не спотыкаться рядом с ней. — Я постараюсь. — Ты всегда стараешься. — Не помогает, — сухо заметил Гокудэра. Дино вздохнул. — Спасибо за поддержку. Энма открыла свою папку следующей. Некоторое время она читала молча. В кабинете снова стало слышно тиканье часов и едва заметный шелест страниц. — Саша Волков, — наконец сказала она. — Двадцать два года. Прикладная математика. Хочет продолжить техническое направление. — И? — спросил Давид. — Бокс. — Уже неплохо. — Автогонки. — Ещё лучше. — Любит риск. — Великолепно. Энма закрыла папку и посмотрела на Реборна. — Мне кажется, мы друг друга не переживём. Давид рассмеялся. Даже Реборн усмехнулся. Последняя папка всё ещё лежала на столе. Нетронутая. Хибари демонстративно её игнорировал. Давид взял папку сам и бросил ему. — А это твоё. Хибари поймал её одной рукой. Открыл. Мельком взглянул на фотографию. Каштановые волосы. Зелёно-серые глаза. Лёгкая, почти насмешливая улыбка. Не радостная. Скорее такая, с которой обычно начинаются проблемы. Он перевёл взгляд ниже. Читал недолго, но почему-то не закрыл папку сразу. Давид заметил это мгновенно. И, как человек совершенно лишённый уважения к чужому личному пространству, заглянул через плечо. — Что там? — Не твоё дело. — Значит, интересно. Он пробежался глазами по странице. Улыбнулся. Потом перечитал ещё раз. — Ой. — Что? — спросил Дино. — Дарьяна Соболева. Двадцать три года. Инженер автомобильных дорог. — А теперь хочет архитектуру или дизайн, — добавил Дино, заглядывая в лист. — Логично. — Почему? — Чертежи. Проектирование. Пространство. Не так уж далеко. — После того, что я читаю дальше, я уже ничему не удивлюсь, — сообщил Давид. Он перевернул страницу. — Тут у неё несколько конфликтов с одногруппниками. — Уже интересно, — сказал Дино. — Один заявил, что девушкам не место в инженерии. — И? — Она спросила, не тяжело ли ему учиться среди людей, которые ежедневно опровергают его теории своим существованием. Дино рассмеялся. Энма едва заметно улыбнулась. Гокудэра закатил глаза, но уголок его губ дёрнулся. — А второй? — спросил Давид сам у себя и перевернул страницу. — Второй спросил, зачем девушке учиться на автомобильных дорогах. — И что она ответила? — «Чтобы потом объяснять инженерам, где они ошиблись». — Самоуверенно, — заметил Гокудэра. — Через две недели она получила высший балл за курсовой проект. — А он? — Завалил. Дино покачал головой, всё ещё улыбаясь. — Мне начинает казаться, что проблема не в ней. — Я тоже так думаю, — сказал Давид. На этот раз его улыбка стала другой. Не просто насмешливой. Заинтересованной. Он задержал взгляд на фотографии Дарьяны чуть дольше, чем требовалось для обычного любопытства. — Противоречивая, — тихо сказал он. Реборн посмотрел на него поверх чашки. — Не стоит. — Я ещё ничего не сказал. — Но уже подумал. Давид снова посмотрел на фото. — Может, я буду её курировать? Хибари медленно поднял на него взгляд. В кабинете стало холоднее. — Нет, — сказал Реборн. — Почему? — Потому что она досталась не тебе. — Жаль. — Ты можешь познакомиться с ней без официального задания. Давид улыбнулся. — Вот это уже интереснее. Хибари закрыл папку. — Закончили? — Нет, — ответил Давид. — Тут ещё кое-что. Он снова заглянул в лист. Пару секунд читал. Потом замолчал. — Что ещё? — спросила Энма. — Тут написано, что она полезла на заброшенный мост. — Зачем? — Проверить. — Что проверить? — Выдержит он или нет. Повисла тишина. — И? — Выдержал. — А она? — Тоже. — Тогда в чём проблема? Давид посмотрел на них с искренним недоумением. — Я не уверен, что нормальный человек вообще задаётся таким вопросом. Несколько секунд никто не говорил. Потом Хибари произнёс: — Идиотка. Все посмотрели на него. Потому что это была первая фраза, которую он сказал о своей подопечной. Давид усмехнулся. — Зато живая. — Пока что. Реборн поставил пустую чашку на стол. Звук фарфора о дерево прозвучал тихо, но почему-то окончательно завершил спор. — К часу вы должны быть в аэропорту. Заберёте их и привезёте в институт. — А если они захотят вернуться домой? — спросил Дино. Реборн поднял взгляд. — Не захотят. — Откуда такая уверенность? — Если захотят, заставите их остаться. В кабинете стало тихо. Даже Давид перестал улыбаться. — Они уже здесь, — спокойно продолжил Реборн. — Точнее, будут через несколько часов. Они получили приглашения, сели на самолёт и летят в место, о котором не должны были узнать. Обратно их никто не отправит. Гокудэра выдохнул сквозь зубы. — Жестоко. — Практично. — Это не одно и то же. — В нашем мире — почти. Хибари первым направился к двери. Давид проводил его взглядом, потом снова посмотрел на закрытую папку в его руке. Улыбнулся. Реборн заметил это. И мысленно вздохнул. Только сына, решившего заинтересоваться самой проблемной девушкой из всей четвёрки, ему сейчас и не хватало.

***

Сибирь Такси подали через час. Чемоданы загружали с трудом. Динин пришлось перевернуть боком, потом чуть прижать, потом выслушать её возмущённое «осторожно, там вещи». Дия молча поставила свой чемодан последним, будто этим хотела доказать, что минимализм всё-таки спасает жизнь. Дия села вперёд и сразу пристегнулась. Дина и Саша устроились сзади. Дара села последней, прижав к себе сумку. — Все? — спросил водитель. — Все, — ответила она. Машина тронулась. Город поплыл за окном — знакомые улицы, дома, остановки, вывески, тополя у дороги. Всё, мимо чего они проходили сотни раз, сегодня выглядело чужим, будто они смотрели на город уже из другой жизни. Дина молчала. Саша смотрел в телефон, но экран давно погас. Дия уткнулась взглядом в окно. Дара слушала шум колёс и пыталась не думать, что впереди их ждёт не просто учёба. Что-то в этой истории было неправильным. Слишком гладким. Слишком удачным. А всё слишком удачное обычно либо заканчивается быстро, либо оказывается ловушкой. — Мы вернёмся, — тихо сказала Дина. Саша поднял голову. — Обязательно. Дара посмотрела на небо. Облака медленно собирались в серую тяжёлую полосу.

***

Аэропорт встретил их шумом. Люди спешили к стойкам регистрации, тащили чемоданы, говорили по телефонам, смеялись, ругались, обнимались у входа. Объявления смешивались в один гул, и от этого казалось, что само здание разговаривает сразу на нескольких языках. Саша провёл их через регистрацию почти без задержек. Он подготовил всё заранее. Разумеется. В зале ожидания было душно. Свет люминесцентных ламп делал лица бледными, а кофе из автомата пах так, будто его сварили из отчаяния. Дара посмотрела на стаканчик в руках Дии. — Ты правда это пьёшь? — Нет. Я наказываю себя за оптимизм. Дара усмехнулась. Саша снова сверился с бумагами. — Нас должны встретить. — Кто? — спросила Дия. — Кураторы.

***

Самолёт вылетел без задержек. Дина сжала подлокотник на взлёте и закрыла глаза. Саша сидел рядом, молча положив ладонь поверх её руки. Дия листала журнал, но страницы переворачивала слишком быстро, чтобы действительно читать. Дара сидела у окна. Город уменьшался внизу, превращаясь сначала в сетку улиц, потом в серое пятно, потом исчез под облаками. — Три часа, — сказала она. — Италия, — ответила Дия. — Италия, — тихо повторила Дина. Они замолчали. Самолёт мягко дрожал, рассекая облака. Дара смотрела вниз и думала о том, что иногда жизнь меняется не громко, не резко, не с ударом. Иногда она просто отрывается от земли. И ты понимаешь это только тогда, когда назад уже нельзя.

***

Штаб Вонголы Штаб Вонголы жил своей обычной утренней жизнью. Тихий звон посуды. Шелест бумаг. Шаги в коридоре. Тсунаёши сидела за столом и просматривала документы. Хару раскладывала чашки. Ямамото стоял у окна, наблюдая за тренировочным двором. — Ты слышала? — спросила Хару. — О чём? — В институт поступили новые студенты. Тсуна не сразу подняла голову. — Это происходит каждый год. — Мирные, — добавил Ямамото. Рука Савады замерла над бумагой. — Что? — Из России, — продолжил он. — Никакого отношения к мафии. Тсунаёши медленно отложила документ. — Зачем Реборн их позвал? — Не знаю, — сказал Ямамото. — Но у него всегда есть причина. — Это меня и пугает. Дверь открылась. Реборн вошёл так спокойно, будто речь шла не о мирных, случайно оказавшихся в мафиозном институте, а о погоде. — Надеюсь, они выживут, — сказала Тсуна. Реборн взял чашку кофе. — Я тоже. — Это должно было звучать успокаивающе? — Нет. Он сел в кресло. Тсунаёши прикрыла глаза. — Реборн. — Что? — Что ты задумал? Он сделал глоток кофе. И улыбнулся.