Институт Имени Реборна

Люди расходились постепенно. Как после стихийного бедствия. Медленно. Неохотно. Будто каждому требовалось время, чтобы осознать произошедшее. Дия лично всё ещё находилась на стадии отрицания. Она шла чуть позади остальных. Не потому что отставала. Просто не хотела идти рядом. Хотела видеть их со стороны. Так было спокойнее. Если видеть всех сразу, можно было хотя бы делать вид, что ситуация под контролем. Саша шагал справа. Молчал. Но это было не то молчание, после которого надо было переживать за его душевное состояние. Нет. Это было Сашино рабочее молчание: он считал, сравнивал, раскладывал увиденное по полочкам и, скорее всего, мысленно составлял список причин, почему им всем стоило уехать ещё вчера. Дина шла слева. И вот её молчание Дие не нравилось куда больше. Дина обычно не лезла в разговор первой. Но после любого пиздеца она хотя бы спрашивала, все ли живы. Или пыталась сказать что-то мягкое. Или просто смотрела так, что становилось понятно: она рядом. Сейчас Дина смотрела под ноги. И это было плохо. Впереди шла Дара. Совершенно спокойная. Будто не она несколько минут назад не просила Хибари Кёю наказать её. Дия покосилась на подругу. Дара смотрела вперёд. Слишком сосредоточенно. Вот это Дии тоже не нравилось. Потому что весёлая Дара — это шум, хаос и вопросы. Злая Дара — холодный голос и желание срочно исчезнуть с линии огня. А сосредоточенная Дара — это всегда промежуточная стадия перед катастрофой. — Ну? — сказала Дия. Саша повернул голову. — Что «ну»? — Ты обычно после пиздеца первым выдаёшь какую-нибудь гадость. — Я подбираю формулировку. — Для чего? — Для протокола. Или некролога. Пока не решил. Дия фыркнула. Вот. Уже лучше. — И что у нас в протоколе? Саша посмотрел вперёд. — Мы живём в мире, где взрывчатка превращается в лук. — Ужасно признавать, но в этом безумии есть логика, — сказала Дара, даже не оборачиваясь. Дина тихо выдохнула. Не смех. Но уже почти. Дия отметила это краем сознания и немного расслабила плечи. Немного. Потому что перед глазами всё ещё стояла тренировка. Гокудэра, который доставал взрывчатку так буднично, будто это были ключи. Энма, тихая Энма, которая утром смущалась из-за разбитой чашки, а потом расколола пол одним движением руки. Дино, который вчера улыбался Дине так мягко, будто весь мир был безопасным местом, а сегодня двигался так, что за ним невозможно было уследить. И Хибари. Хибари Дия пока решила не трогать. Для психики. — Меня больше напрягает не лук, — сказала она. Дара резко обернулась. — А что? — Всё остальное. — Конкретнее. — Давай начнём с того, что Хаято хранит взрывчатку в карманах. — Он мафиози, — сказала Дара. — Он живёт с нами в одном доме. — Тоже аргумент. — Вчера, — продолжила Дия, чувствуя, как раздражение наконец вытесняет ступор, — я двадцать минут спорила с ним из-за кружки. Саша оживился. — Из-за кружки? — Он поставил её на мои конспекты. — Преступление века. — Саша. — Молчу. Дина чуть улыбнулась. Дия ткнула в сторону Саши пальцем. — Не сбивай. Я к тому, что вчера он орал на меня так, будто от этой кружки зависела судьба мира. А сегодня выяснилось, что у него в карманах взрывчатка. — Может, судьба мира действительно зависит от кружки, — задумчиво сказал Саша. — После сегодняшнего я бы ничего не исключал. — Вот именно! — Дия почти обрадовалась. — Вот это и бесит. Я не понимаю, где у них граница между обычным и ненормальным. Дина наконец подняла взгляд. — Мне кажется, у них её нет. Все посмотрели на неё. Дина сжала пальцы на ремешке сумки и вдруг сказала: — Дино вчера сказал, что я красивая. Дия повернулась к ней. — Когда? — Вечером. Я думала, он не слышит. Помните, мы обсуждали, что у нас красивые кураторы? Он сказал, что случайно услышал и считает, что я красивая. Дара медленно улыбнулась. — О-о-о. — Не начинай, — сказала Дина сразу. — Я ещё даже не начала. — У тебя лицо началось. Саша хмыкнул. Дия хотела улыбнуться, но Дина снова стала серьёзной. — Я к тому, что он был… обычный. Тёплый. Неловкий. Почти домашний. А сегодня… Она замолчала. Дия поняла. — Сегодня он был боссом мафии. Дина кивнула. — Да. И это не было жестоко. Не так, как у Хибари. Дино не выглядел… — она запнулась. — Не выглядел так, будто получает удовольствие от боли. Но он был слишком спокойный. Слишком привычный к этому. Саша посмотрел на дорожку. — Профессионал. — Наверное, — сказала Дина. — Но мне от этого не легче. Дия молча коснулась её плеча. Не стала говорить «всё нормально». Потому что ничего не было нормально. — А Энма? — спросила Дия, переводя взгляд на Сашу. Саша поморщился. — Энма вчера извинилась перед стулом. Дара моргнула. — Перед стулом? — Она случайно его задела. — И извинилась? — Да. Дара на секунду задумалась. — Это мило. — Было мило, — согласился Саша. — А сегодня она расколола пол одним движением руки. Теперь я не уверен, что стулу тогда действительно не стоило обижаться. Дина тихо рассмеялась. Дия тоже не удержалась. Коротко. Нервно. Но рассмеялась. Саша посмотрел на них с видом человека, который честно выполнил общественно полезную функцию. — Всегда рад сделать чужой нервный срыв эстетичнее. — Спасибо, — сказала Дия. — Без тебя мы бы страдали скучно. — Вот. А вы меня не цените. Дара резко остановилась. Без предупреждения. Компания едва не врезалась ей в спину. — Вопрос. Дия закрыла глаза. — Нет. — Ты даже не знаешь вопрос. — Я знаю тебя. — Это не одно и то же. — В случае с тобой — почти. Дара проигнорировала. — Откуда берётся масса? Повисла тишина. — Какая масса? — осторожно спросила Дина. — Лука. — Какого лука? — Который достал Гокудэра. Дия почувствовала, как внутри что-то обречённо село на пол. Ну вот. Началось. — Коробочка маленькая, лук большой, — сказала Дара. — Откуда масса? Саша нахмурился. По-настоящему. Дия узнала этот взгляд. Тот самый. Инженерный. Который появлялся у Саши и Дары каждый раз, когда нормальные люди отходили от предмета подальше, а эти двое начинали искать инструменты. — Меня больше интересует энергия, — сказал Саша. — Спасибо, — кивнула Дара. — Меня тоже. — Нет, — сказала Дия. — Что нет? — Просто нет. — Это не аргумент. — Это инстинкт самосохранения. Дина посмотрела на них троих. — Меня больше интересует, почему вас волнует масса, а не магический лук. Троица одновременно повернулась к ней. — Потому что лук уже существует, — сказала Дара. — А значит надо понять, как работает, — добавил Саша. — А ещё почему никто вокруг не удивляется, — закончила Дия. Дина помолчала. — Мне уже страшно. — Почему? — спросила Дара. — Потому что вы так смотрите. — Как? — Как учёные перед нарушением техники безопасности. — Это клевета. — Абсолютная, — сказал Саша. — В прошлый раз вы чуть не сожгли лабораторию. — Во-первых, не сожгли, — сказала Дара. — Во-вторых, она уже горела, — добавил Саша. — В-третьих, это вообще разные вещи. Дия посмотрела на них обоих. — Если мы когда-нибудь умрём из-за вашего эксперимента, я хочу, чтобы на вашей могиле было написано: «Они почти поняли принцип». — Красиво, — сказал Саша. — Трогательно, — согласилась Дара. — Идиоты, — сказала Дина. И вот это уже прозвучало почти нормально. Впереди показался дом. Большой. Тихий. Подозрительно мирный. Как будто внутри не жили люди, которые могли хранить взрывчатку в карманах, ломать пол, улыбаться перед боем и исчезать из комнаты так тихо, что ты понимал об этом только тогда, когда было уже поздно. Дара снова задумалась. Дия заметила это сразу. Конечно заметила. Она слишком давно знала Дару, чтобы пропустить этот взгляд. — Даже не думай, — сказала Дия. — О чём? — Вот об этом. — Я просто шла. — Нет. Ты шла три секунды назад. Сейчас ты строишь гипотезу. Саша присмотрелся к Даре. — Подтверждаю. Гипотеза в процессе сборки. — А если коробочки работают по принципу пространственного сжатия? — быстро сказала Дара. — Нет. — Но… — Нет. — Саша? Саша медленно поднял палец. Дия повернулась к нему. — Только попробуй. — Я просто хотел сказать, что теоретически… — Саша. — …я молчу. — Ты уже предал нас мысленно. — Да, но вслух сохранил верность. Дара посмотрела на него с надеждой. — Потом обсудим? — Потом обсудим. — Предатели, — сказала Дия. — Учёные, — поправила Дара. — Потенциальные подсудимые, — добавил Саша.

***

Дом встретил их прохладой. И тишиной. Подозрительной. Дия первой вошла внутрь. Скинула кроссовки. Прошла босиком по тёплому деревянному полу в гостиную. Дина сразу направилась к дивану и опустилась на него так, будто ноги наконец вспомнили, что имеют право устать. Саша рухнул в кресло. — Если я усну, не будите меня, пока мафия не закончится. — То есть никогда? — уточнила Дия. — Тогда я выбрал хороший план. Дара осталась стоять посреди гостиной. И думать. Дия вздохнула. — Нет. — Что нет? — Нет. — Это становится оскорбительным. — Это становится профилактикой. — Я вообще молчу. — Именно поэтому мне страшно. Саша поднял руку, не открывая глаз. — В защиту Дии: мне тоже. Дина тихо рассмеялась. И именно в этот момент из глубины гостиной донёсся знакомый голос: — Вы вернулись. Все обернулись. У окна сидел Давид. С телефоном в руках. Судя по виду, находился он здесь уже давно и наблюдал за ними. Он выглядел слишком спокойным. Слишком довольным. Как человек, который прекрасно понимает, что сейчас произойдёт, и заранее занял лучшее место. — К сожалению, — ответила Дара. Давид поднял бровь. — Почему к сожалению? — Потому что вопросов стало только больше. — Даже не сомневался. Дия заметила, как Дара мгновенно оживилась. Ну пиздец. Потому что если Дара оживлялась после слов человека, значит сейчас начнётся. — Вас вообще не смущают коробочки? — спросила Дара, плюхаясь на диван. — Меня смущает всё происходящее, — пробормотала Дина. — Это не ответ. — Это крик души. Дара повернулась к Давиду. — Ты знаешь, как они работают? — Нет. — Совсем? — Совсем. — А Верде? — Скорее всего знает. — Тогда почему никто его не спросит? — Потому что он Верде. — Это тоже не ответ. — Какой есть. Дия заметила, что Давид улыбается. Но он не просто веселится. Он наблюдает. Мягко. Почти незаметно. Не как Реборн, от взгляда которого хотелось проверить, не участвуешь ли ты уже в эксперименте. И всё же слишком внимательно для человека, который просто сидит у окна. Дия пока решила записать это в список «подумаю потом». Список рос слишком быстро. — Кстати, — Давид поднял телефон. — Мы до сих пор не обменялись номерами. Повисла пауза. — Подождите, — сказала Дара. — Мы правда этого не сделали? — Именно. — Это очень безответственно с нашей стороны. — С вашей стороны, — поправил Саша. — Детали. Телефоны почти одновременно появились у всех в руках. — Наконец-то, — сказала Дия. — А то если Дара потеряется, искать её придётся по звуку. — Неправда. — Правда, — хором ответили остальные. Дия сохранила номер Давида и заметила, что Дина делает это слишком быстро. — Дин. — Что? — Ты даже не спросила, как его записать. Дина устало посмотрела на неё. — У меня после сегодняшнего нет сил на креатив. — Разумно, — сказал Саша. — Я тоже за базовые настройки. Дара зависла над экраном. Дольше всех. Подозрительно надолго. Дия даже не стала ждать. — Что ты делаешь? — Думаю. — О нет. — Как записать Давида. — Просто Давид, — предложил Давид. — Скучно. — Дар. — Что? — Просто Давид. — Неинтересно. — Это имя. — Именно. — И что с ним не так? — Всё так. Но скучно. Давид тихо усмехнулся. — Тогда записывай как хочешь. — Опасная фраза, — заметил Саша. — Очень опасная, — поддержала Дия. — Поздно, — ответил Давид. — Я уже понял, с кем связался. — Разумно, — кивнула Дина. — Бежать уже поздно. — Я заметил. И он посмотрел на Дару. Та уже улыбалась экрану телефона с таким видом, будто придумала что-то крайне сомнительное. Дие стало тревожно. Потому что Дара с таким лицом обычно не просто придумывала проблемы. Она придумывала проблемы, у которых потом появлялись свидетели, последствия и фраза: «Ну я же не знала».

***

Дия заметила его первой. Точнее, сначала услышала шаги. Потом увидела знакомую серебристую макушку. И сразу поняла: кто-то сейчас пожалеет. Вопрос был только в том, кто именно. Гокудэра вошёл в гостиную с кружкой кофе в одной руке и телефоном в другой. Судя по выражению лица, он просто хотел пройти мимо. Спокойно. Без приключений. Очень наивно. Потому что в комнате уже находилась Дара. А значит приключения были неизбежны. Гокудэра тоже её заметил. И на секунду замер. Очень короткую секунду. Достаточную, чтобы понять: она смотрит. — Нет, — сказал он сразу. Дара моргнула. — Что нет? — Нет. — На что? — На всё. Дия фыркнула. Гокудэра покосился на неё. Она невинно улыбнулась. — Приятно видеть, что мы хотя бы в чём-то согласны. — Не начинай. — Не начинаю. — Уже начала. — Это субъективно. — Нет. — Да. — Дия. — Хаято. — Не беси меня. — Ты слишком многого хочешь. Гокудэра закрыл глаза. На секунду. Будто считал до десяти. Дия почувствовала странное удовлетворение. Совсем маленькое. Крошечное. Но очень приятное. Наверное, потому что Гокудэра хотя бы был понятным. Орал — значит, живой. Бесился — значит, честный. С ним было проще, чем с теми, кто улыбался и ломал пол. — Кстати, — подала голос Дара. — Нет, — мгновенно ответил Гокудэра. — Но я ещё ничего не спросила. — И не надо. — Почему? — Потому что я знаю тебя четыре дня. И этого уже достаточно. — Это было грубо. — Это было честно. — Ужасно признавать, но он прав, — сказал Саша. Дара обиженно посмотрела на него. — И ты туда же? — Я туда, где ниже вероятность взрыва. И Дия поняла. Всё. Опять. — Откуда берётся масса? На этот раз тишина повисла в воздухе как невидимая стена. Гокудэра моргнул. Один раз. Медленно. — Что? — Масса. — Какая масса? — Лука. — Какого нахрен лука? — Который был в коробочке. Гокудэра посмотрел на Дару. Потом на Сашу. Потом на Дию. И замер. Потому что Саша выглядел заинтересованным. Очень заинтересованным. А Дия, к сожалению, тоже. Не потому что хотела. А потому что вопрос был хороший. Проклятье. — Я ненавижу вас, — сообщил Гокудэра. — Всех сразу. — Это взаимно, — любезно ответила Дия. Давид начал смеяться. Дина закрыла лицо руками. Гокудэра сделал большой глоток кофе. Будто собирался использовать его как успокоительное. — Слушай… — Нет. — Но… — Нет. — А если… — Нет. — Ты даже не знаешь вопрос. — И не хочу знать. — Это против науки. — Это против меня. — Тоже аргумент, — честно признала Дара. И тут же продолжила: — Но всё-таки… — Нет. — Почему? — Потому что стоит мне ответить на один вопрос, — он ткнул пальцем в Дару, — и ты не заткнёшься до утра. Повисла пауза. Дара задумалась. На секунду. Потом честно сказала: — Вынуждена согласиться. — Спасибо. — Но я всё равно не заткнусь. — Я так и думал. И именно в этот момент Дия заметила движение в дверях. Кто-то вошёл в гостиную. Очень тихо. Очень спокойно. И почему-то по лицу Гокудэры сразу стало понятно: сейчас станет ещё хуже. Дия повернула голову. И мысленно выругалась. Хибари. Конечно. Кто же ещё. Он прошёл мимо гостиной так, будто людей внутри не существовало. Собственно, скорее всего, именно так он и думал. Обычные травоядные. Ничего интересного. И всё бы закончилось хорошо. Если бы Дара его не заметила. — Кё-тян! Господи. Нет. Пожалуйста. Хибари не повернул голову. Продолжил идти. Будто ничего не произошло. Дия почти зауважала этот уровень игнорирования. — Кё-тян! — повторила Дара. Ноль реакции. — Кёяяяя. Ноль реакции. — Поразительно, — пробормотал Давид. — Что? — тихо спросила Дина. — Он ещё не убил её. — Давид! — Что? — Нельзя так говорить. — Почему? — Потому что это страшно. — Это статистика. Дара тем временем уже поднялась с дивана. Очень плохой знак. Дия знала этот порядок. Сначала взгляд. Потом вопрос. Потом катастрофа. — Дар, — сказала она. Дара даже не повернулась. — Я только один вопрос. — Ты никогда не задаёшь один вопрос. — Это неправда. — Это биография. Саша кивнул. — Подтверждаю. Один вопрос Дары — это как одна серия сериала. Технически одна, но потом внезапно шесть сезонов. — Предатели, — сказала Дара. — Люди с памятью, — поправила Дия. — Кё-тян, у меня вопрос. Хибари остановился. Всего на секунду. И этого хватило. Дара мгновенно оживилась. Как человек, которому дали не ответ, а разрешение на двадцать новых вопросов. — Почему Облако фиолетовое? Тишина. Напряжённая, как струна. — Облако же белое. Почему тогда пламя фиолетовое? Хибари пошёл дальше. Дара пошла следом. — Ладно. Тогда другой вопрос. Почему Небо оранжевое? Оно же голубое. А Ураган красный. Хотя он серый. Кто вообще придумал эти названия? Молчание. — И Верде правда создал коробочки? А как работает расширение? Это как увеличение? Или как размножение? Или вообще не так? — Дара, — тихо сказала Дия. — Что? — Остановись. — Почему? — Потому что я начинаю ему сочувствовать. — Это очень грубо. — Это очень искренне. Хибари продолжал молча идти к лестнице. И Дия уже решила, что на этом всё закончится. Потому что даже Дара не настолько безумна, чтобы идти за ним. Верно? Верно же? … — Кё-тян, подожди! Господи. Нет. Да. Конечно да. Дара пошла следом. — А Верде сейчас здесь? А он расскажет про коробочки? А если коробочку разобрать? А если внутри… Гокудэра закрыл лицо рукой. Давид откровенно веселился. Дина выглядела так, будто наблюдала аварию в замедленной съёмке и уже знала, что тормоза не сработают. А Дия внезапно поняла одну неприятную вещь. Хибари терпел уже несколько минут. Он выглядел как человек, который не обязан терпеть ничего. И никого. А Дару терпел. Пока. — Кё-тян. Хибари остановился посреди лестницы. Медленно повернулся. Взгляд — холодный. Спокойный. Опасный. — Травоядное. Дара замерла на секунду. Потом улыбнулась. — Да? — Замолчи. — Но я ещё не… — Замолчи. Голос не изменился. Но почему-то от него стало холодно даже Дие. А она стояла далеко. Дара открыла рот. Закрыла. Снова открыла: — Но мне… Хибари смотрел на неё. Долго. Так, что даже Гокудэра перестал пить кофе. Давид перестал улыбаться. Дина перестала дышать. Потом Хибари развернулся. Спустился на пару ступеней. Подошёл к Даре. Молча подхватил её — и перекинул через плечо. Как мешок картошки. — Эй! … — Кё-тян! … — Это нарушение прав человека! … — Кёяяяя! Хибари уже поднимался по лестнице. Не замедляясь. Не останавливаясь. Будто происходящее было абсолютно нормальным. Гокудэра медленно поставил кружку на стол. Давид посмотрел наверх с выражением человека, который только что увидел нечто историческое. Дина открыла рот, но не издала ни звука. Саша просто закрыл глаза. Хибари открыл дверь комнаты. Запихнул Дару внутрь. Закрыл дверь. Щёлкнул замок. И только после этого по дому разнёсся возмущённый вопль: — ДА ТЫ ИЗДЕВАЕШЬСЯ?! Гокудэра поднял кружку. Сделал глоток. Очень большой. Давид отвернулся к окну. Плечи у него подозрительно дёрнулись. Смеётся. Зараза. — Я правильно понимаю, — осторожно начала Дина, — что Хибари только что взял Дару и унёс? — Да, — ответила Дия. — Как мешок картошки, — добавил Саша. — Очень маленький мешок картошки, — уточнил Давид. — Спасибо, — сказала Дия. — Теперь я никогда это не развижу. Сверху что-то глухо ударилось о дверь. Компания синхронно подняла головы. — Она пытается выбить дверь? — спросил Давид. — Нет, — ответила Дия. Саша покосился на неё, но промолчал. — Откуда ты знаешь? — спросил Давид. — Потому что если бы она выбивала дверь, звук был бы громче. И голос ниже. — Голос? — переспросила Дина. Дия кивнула. — Когда Дара злится по-настоящему, она не визжит. Сверху снова раздалось: — ЭТО НЕЗАКОННО! Саша поднял палец. — А вот сейчас у нас стадия юридического возмущения. — Значит, не злится? — тихо спросила Дина. Дия прислушалась. К собственному удивлению, покачала головой. — Нет. Бесится, но не по-настоящему. — Как это? — спросил Давид. Дия посмотрела на потолок. — Она воспринимает это как выходку. Как будто он психанул и решил её помучить. Не как что-то серьёзное. Гокудэра поморщился. — Она совсем больная? — Нет, — резко сказала Дия. Слишком резко. Все посмотрели на неё. Она выдохнула. — Она просто Дара. Сверху на несколько минут стало тихо. Слишком тихо. Дия напряглась. Вот это уже ей не понравилось. Потому что крики Дары были шумом. А тишина Дары — процессом. И словно подтверждая эту мысль, сверху раздалось: — КЁ-ТЯН! Компания синхронно закрыла глаза. — Началось, — пробормотала Дия. — КЁ-ТЯН, А ЕСЛИ КОРОБОЧКУ РАЗОБРАТЬ?! Гокудэра медленно выдохнул. — Она серьёзно собралась продолжить разговор через дверь? — спросил Давид. — Да, — ответила Дия. — Это же Дара, — добавил Саша. — Господи, — выдохнула Дина. — Нет, — поправил Давид, улыбаясь. — Господи здесь уже не поможет. И почему-то никто не стал с ним спорить.

***

Дия ещё пару секунд смотрела на потолок. Сверху снова было тихо. Но теперь её тревожила не сама тишина. Её тревожило, что Дара не сорвалась. Не так, как могла бы. И Дия не знала, хорошо это или плохо. — Мне нужно на улицу, — сказала она. — Я тоже пойду, — подхватила Дина. Саша уже поднимался. — Согласен. Если останемся здесь, она начнёт задавать вопросы через вентиляцию. На выходе из дома Дия почувствовала, как напряжение начало отпускать. Снаружи было жарко. Солнце стояло высоко. Августовский воздух пах нагретой травой и пылью. Они медленно пошли по дорожке вдоль территории института. Без цели. Просто чтобы не сидеть внутри. Некоторое время никто не разговаривал. Первой тишину нарушила Дина. — Я всё равно думаю о Дино. Дия посмотрела на неё. — Из-за боя? — Не только. — Дина помолчала. — Он ведь не стал другим. Вот что странно. Он был тем же самым. Просто как будто я увидела ещё одну сторону. Саша кивнул. — Сторону, которая умеет драться с Хибари и не умирать. — Саша. — Что? Это важная характеристика. Дина даже не улыбнулась. — Он вчера был рядом, когда я разбила чашку. Я думала, сейчас будет неловко. А он просто сказал, что на счастье. Потом сам убрал осколки, хотя я просила не надо, правда порезался и я обработала ему палец. Дия слушала молча, лишь на последних словах слегка улыбнулась. — А сегодня он двигался так… будто бой для него не опасность. Не праздник. Просто работа. Привычная работа. — Это и пугает? — спросила Дия. Дина кивнула. — Да. Я не знаю, как человек может быть таким мягким в быту и таким спокойным в бою. Саша посмотрел на неё. — Наверное, так и становятся боссами мафии. — Отвратительно логично, — сказала Дия. — Я стараюсь. Дия пнула камешек носком. — Меня больше всего бесит Хаято. Саша поднял бровь. — Неожиданное признание. Никто не заметил. — Заткнись. — Принято. — Он вчера спорил со мной из-за кружки. Сегодня утром — из-за того, что я открыла окно. Потом ещё из-за того, что я «слишком громко листаю страницы». Дина удивлённо посмотрела на неё. — Слишком громко листаешь? — Да! Я тоже спросила, как можно громко листать. Он сказал, что если постараться, я могу всё. Саша задумался. — Это почти комплимент. — Это угроза. — В его исполнении разница тонкая. Дия скрестила руки на груди. — И вот этот человек таскает взрывчатку в карманах. Он раздражается из-за окна, но спокойно поджигает фитиль сигаретой. — Может, поэтому и раздражается, — сказал Саша. — Нервная система перегружена динамитом. — Саша. — Всё, молчу. Дина тихо сказала: — А мне он показался заботливым. Дия остановилась. — Кто? — Гокудэра. Он грубый. Очень. Но когда на тренировке кто-то подошёл слишком близко к Тсуне, он сразу встал перед ней. Даже не подумал. Дия хотела возразить. Не смогла. Она тоже это видела. — Да, — признала она. — Это было. — Он как ты, — сказала Дина. — Что? Саша тут же оживился. — О, вот это интересно. — Не интересно, — сказала Дия. — Очень интересно. Дина посмотрела на неё мягко. — Ты тоже сначала орёшь. А потом закрываешь собой. Дия открыла рот. Закрыла. — Я не храню взрывчатку в карманах. — Пока, — сказал Саша. — Саша! — Что? Институт плохо влияет на людей. Дина впервые улыбнулась чуть теплее. И Дия поняла, что разговор наконец делает то, что должен. Не решает проблему. Но возвращает их друг к другу. — А Энма? — спросила она. Саша помолчал. — С Энмой сложнее. — Почему? — спросила Дина. — Потому что она выглядит так, что её хочется защищать. А потом выясняется, что защищать, возможно, надо от неё. — Она не страшная, — возразила Дина. — Я не сказал страшная. Я сказал — непонятная. Саша посмотрел на дом вдали. — Вчера она спросила, не слишком ли громко ходит по коридору. Дия моргнула. — Что? — Да. Я тоже не сразу понял вопрос. Она реально переживала, что мешает нам. — Это очень по-энминому, — тихо сказала Дина. — А сегодня она расколола пол, — продолжил Саша. — Даже не злясь. Не выпендриваясь. Просто сделала, потому что могла. Дия поёжилась. — Вот это и пугает. — Нет, — сказал Саша. — Пугает не это. Пугает, что она после этого снова стала той же тихой девушкой, которая извиняется перед стульями. Дина посмотрела на него. — Ты боишься её? Саша подумал. — Нет. — Тогда что? — Я не понимаю, где у неё граница. Дия медленно кивнула. Вот. Вот это было точное слово. Границы. Они не понимали границ этих людей. Где заканчивается сосед по дому и начинается мафиози. Где заканчивается неловкий Дино и начинается босс Каваллоне. Где заканчивается орущий Гокудэра и начинается человек со взрывчаткой. Где заканчивается тихая Энма и начинается сила, способная ломать землю. И где заканчивается Хибари… Дия не стала додумывать. — А Хибари, — сказала Дина осторожно. Все трое замолчали. С ним было проще всего. Он не создавал иллюзии безопасности. В нём с первого взгляда было что-то опасное. Просто после тренировки стало понятно, что они всё равно недооценили масштаб. — Хибари хотя бы сразу выглядит так, будто его лучше не трогать, — сказал Саша. — Да, — согласилась Дия. — В этом есть честность. — И Дара всё равно решила потрогать, — сказала Дина. Дия устало закрыла глаза. — Даре мало потрогать. Она ещё спросит, из чего сделана табличка «опасно» и кто выбирал шрифт. Саша усмехнулся. — А потом предложит улучшить дизайн. — А потом её запрут в комнате, — закончила Дина. Они переглянулись. И неожиданно все трое рассмеялись. Не потому что было смешно. А потому что иначе становилось слишком страшно. Дия первой перестала смеяться. — Она понимает, что он опасен. Саша посмотрел на неё. — Понимает, — сказала она. — Просто для неё опасность и интерес иногда стоят слишком близко. — Плохое соседство, — заметил Саша. — Ужасное, — согласилась Дия. Дина тихо спросила: — Тогда почему она не боится? Дия посмотрела в сторону дома. — Боится. — Не похоже. — Потому что у Дары страх редко выглядит как страх. Она помолчала. Подбирая слова. Не слишком много. Не слишком прямо. Не то, что принадлежало только Даре. — Когда ей страшно, она начинает искать, как всё устроено. Ей нужно понять правила. Если есть правила — можно найти выход. Саша ничего не сказал. Дина тоже. И за это Дия была им благодарна. — Значит, коробочки — это не просто интерес? — тихо спросила Дина. Дия усмехнулась. — У Дары ничего не бывает «просто». Саша кивнул. — Звучит как диагноз. — Звучит как Дара, — поправила Дия. Они дошли до скамейки у старого дуба. Сели. Солнце припекало, ветер почти стих. Где-то в кустах стрекотали цикады. Мир выглядел слишком обычным для места, где люди по утрам спорили из-за кружек, а после обеда доставали оружие из коробочек. — Значит, так, — сказала Дия. — У нас есть Гокудэра, который орёт из-за окна, но носит динамит. Дино, который убирает осколки, режется об них, но дерётся так, будто родился в бою. Энма, которая извиняется перед мебелью и ломает пол. Хибари, который выглядит как ходячее предупреждение и всё равно оказался хуже ожиданий. — И Дара, — добавил Саша, — которая пытается задать предупреждению вопросы. — Дара не считается, — сказала Дия. — Почему? — Потому что Дара — это наше стихийное бедствие. Мы к ней хотя бы привыкли. Дина слабо улыбнулась. — Не привыкли. — Нет, — согласилась Дия. — Но научились делать вид. Некоторое время они молчали. Потом Дина сказала: — Я не хочу их бояться. Дия посмотрела на неё. — Я тоже. — Но боюсь. — Я тоже, — честно сказала Дия. Саша откинулся на спинку скамейки. — Я бы сказал что-нибудь обнадёживающее, но у нас в доме человек со взрывчаткой, девушка, ломающая пол, мафиозный босс и Хибари. — Спасибо. — Всегда пожалуйста. — Хотя… — он задумался. — Если смотреть с хорошей стороны, они хотя бы на нашей стороне. Дия посмотрела на него. — Это была хорошая сторона? — Лучшая из доступных. Дина тихо выдохнула. — Мне всё равно надо время. — Всем надо, — сказала Дия. И сама удивилась, насколько это правда. Ей тоже надо было время. Для себя. Чтобы понять, как жить в доме с людьми, которые за четыре дня успели стать почти привычными — и за одну тренировку снова стали чужими. Опасными. Настоящими. — Ладно, — сказала она. — Пошли обратно. Может, Хибари уже выпустил Дару. — Или убил, — предположил Саша. Дина ткнула его локтем. — Саша. — Что? Я не желаю. Я перебираю варианты. — Перебирай молча. — Жестокий, но справедливый приговор. Они поднялись. Пошли обратно к дому.

***

Они вернулись в два часа дня. В доме было тихо. Слишком тихо. Дия остановилась в прихожей. Прислушалась. Наверху — ни звука. — Она затихла, — тихо сказала Дина. Дия нахмурилась. — Это мне не нравится. — Может, устала? — спросила Дина. — Дара не устает от вопросов. Саша посмотрел на лестницу. — Тогда остаются неприятные варианты. — Например? — Планирует. Делает вид, что спит. Через несколько минут на лестнице послышались шаги. Хибари спускался вниз. Спокойный. Невозмутимый. Будто ничего особенного не произошло. Он прошёл мимо гостиной. Даже не взглянул на них. Дия проводила его взглядом. Дина тоже. Саша — особенно внимательно. — Он выглядит довольным, — тихо сказала Дина. — Он выглядит так, будто решил проблему, — поправила Дия. — Это хуже, — сказал Саша. Они переглянулись. — Может, он её выпустил? — с надеждой спросила Дина. Дия прислушалась. Тишина. Никаких шагов. Никаких вопросов. Никакого возмущения. — Нет, — сказала она. — Почему? — Потому что если бы он её выпустил, она бы уже была здесь. — И спрашивала про коробочки, — добавил Саша. — Да. Дина посмотрела на потолок. — Тогда что она делает? Дия тоже посмотрела наверх. Там, в комнате Дары, было тихо. Слишком тихо. Дия не знала, что именно её тревожит сильнее. То, что Дара молчит. То, что Хибари ушёл слишком спокойно. Или то, что она сама никак не может понять, пора уже вмешиваться или ещё нет. А Дия ненавидела не понимать, когда нужно вмешиваться. — Я не знаю, — сказала она наконец. — Но мне это не нравится.