Кто на новенького? Новенький на вас!

Боль. Не такая сильная. Просто зудящая. Не волнами расходится по телу, а вот она есть и все тут. Ощущаю ее и от этого понимаю – я жив. Открываю глаза осторожно, и верно сделал, так как везде белые стены, и вокруг меня аппараты, что дает мне прямой намек на реанимацию. Вокруг никого. И я почти тут же закрываю глаза. Вновь темнота. Хорошо. Не знаю сколько времени прошло, но я вновь открываю глаза, тяжело, потому что боль прошла, но тела толком не чувствую, будто все силы покинули меня. Понимаю, что кто-то лежит рядом с моей постелью, на моей руке. И моей надежде, что это Давид, не суждено сбыться. Это она… тварь. Она открывает глаза и смотрит на меня. Она поняла, что я проснулся, так как я резко выдернул руку из-под ее головы, а ведь это стоило мне больших усилий. Я вообще боюсь, что у меня сыпь на руке будет… - Сынок, ты очнулся? – слышу ее отвратительный голос. Отрежьте мне уши! - Позвать кого-нибудь? – спрашивает эта тварь. Я пытаюсь ответить, но в горле так сухо, и пусть через капельницу в меня вводят какие-то живительные растворы, я уже давно ничего не пил. Она замечает, что я беззвучно открываю рот, подает мне какую-то бутылку с трубочкой. Я пью из ее рук. Я отвратителен. - Не приходил… - Кто? Дай мне закончить, сука! - …Давид? - Это кто? – удивляется, но наигранно, я же тебя знаю, тварь. - В следующий раз впусти. Она смотрит мне в глаза, пытается что-то в них найти и вдруг кидается в рев, она начинает целовать мою правую руку, а я пытаюсь на это не обращать внимания, замечаю, что все части тела, вроде, на месте, это радует. - Прости меня, Томас, я была такой отвратительной мамой для тебя… И что? Она продолжает реветь, а я осторожно двигаю ногами, до тела доходят нужные импульсы, вижу, что под белым одеялом ноги двигаются, значит все в порядке. Более или менее. - Я выхожу замуж и хочу, чтобы ты переехал жить к нам. - Нет, - отвечаю я. - Выслушай меня, Томас, - говорит она, а я отмечаю, что на ее лице ни слезинки, - мы наймем лучшего психолога. Тобой займутся, обязательно. И вылечат. Я хотел было ответить, что здоров, но оглядел себя и понял, что не в той ситуации. - Томас? - Ммм. - Я больше не могу иметь детей. Так вот в чем причина резкой смены полярности. Вот почему она решила со мной «подружится», она хочет детей, но у нее есть только я. И никто другой не появится. Ха. - И чем я могу помочь? - Внук или внучка. Ясно. Новая жертва ее любви? Сейчас я не в том возрасте, чтобы делать детей. - Не сейчас, - говорит она мне, - потом. Позже. Через какое-то время… - И ты сделаешь из ребенка психа? - Ты выздоровеешь. Я об этом ее спросил? Терпеть не могу эту женщину. Она встала и пошла к двери, но прежде чем она вышла, я сказал ей: - Придет Давид – впусти его ко мне. - Скажи, Томас, - ответила она, внимательно смотря на меня, - ты – гей? - Да. А что? Женщины меня все равно не возбуждают. В них я вижу мать. Мужчины собственно тоже. Но зачем знать об этом матери? - Я отдам тебе все что нужно, для детей, - сказал я, уже предполагая ее вопрос, застывший на губах. - Хорошо, - кивнула она и вышла из комнаты. Вскоре меня облепили врач и медсестры, спрашивая о моем состоянии и что-то записывая. Потом я провалился в сон. Проснулся от криков, доносившихся из коридора. Я понял, что там Давид, его голос я узнаю из тысячи. Как так вышло, что он мне куда важнее, чем другие люди? Ха, да я ведь людей вообще не воспринимаю, но именно Давид – человек. С большой буквы. Человек. Слышно, как он ругается с моей матерью, а ведь с чего я вдруг понадеялся, что эта тварь пустит его ко мне? Наивный. Я отцепил все провода, которые ко мне подсоединены, и ощутил себя андроидом, услышал сирену, как только главный аппарат погас, видимо, он подавал информацию о моем состоянии. Скоро прибегут медсестры, так что нужно действовать быстро. Откинул одеяло, спустил ноги на пол, постарался встать, но вполне ожидаемо грохнулся на пол. Вторая попытка. Теперь удачная. Осторожно дошел до двери, прижался, прислушиваясь параллельно к голосам за ней. - Пустите меня к нему! - Вам нечего там делать! Вы его разбудите! - Охрана! - голос матери. - Что Вы делаете? Я всего лишь хочу навестить его… Открываю дверь и смотрю на Давида, а он на меня, собственно все, кто был возле моей палаты, и те, кто бежал спасать мое тело – все уставились на меня. Я же кинулся в объятья Давида, и парень подхватил меня, ловко вывернувшись из хватки одного из медбратьев. - Ты, - зашипел на мать, - сказала, впустишь его! - Ему нужно спокойствие, - кричал мой лечащий врач, еще даже не добежав до нас, - срочно в постель. Я не сопротивлялся, когда меня уложили обратно, вновь поставили капельницу, прикрепили датчики на грудь, все это время я смотрел на Давида. А он на меня. Когда все эти нужные манипуляции были произведены, сказал выйти матери из палаты. - Как ты? – спросил меня Давид. - Бывало и лучше. - Ты тут уже неделю, - сказал он. - Круто, - ответил я, и по щекам вдруг потекли слезы, - я хотел жить. Ради тебя. Только тебя… Он обнял меня, осторожно, чтобы не скинуть провода, которыми меня облепили, и ласково гладил по голове, пока я не успокоился. Стыдно не было, что перед ним показал себя с другой стороны, просто был счастлив его видеть. - А что у тебя случилось? – спросил я, придя в себя. - Родители умерли, - сказал он и замолчал. Какое-то время я слушал пиканье от аппарата, стоящего возле моей постели, и чувствовал нежный аромат тела Давида. - Авиакатастрофа. Они летели отдыхать, чтобы Рождество справить на тропическом острове. Что я могу на это сказать? - Мне жаль. - Да, - кивнул он, отпуская меня из объятий, - и тут приезжаю в колледж, а все будто в воду опущенные. Тебя нет. Я был в шоке, когда узнал о случившемся… - Это было ожидаемо. - Я уехал и совсем не подумал о тебе, - сказал он, тяжело вздохнув. - Давид, ты лишился родителей. И они были хорошими людьми, я знаю, - ответил ему я, - так как воспитали замечательного сына. Парень мне улыбнулся. - У меня есть старший брат, он взял опеку надо мной. Хотя тут осталось всего год, даже меньше… - Родственник – это хорошо. Мы замолчали. Я испугался, что он покинет меня уже сейчас, но видимо зря. Вот только внутри меня пожирал один вопрос: - Ты хочешь меня? Он внимательно посмотрел на меня и рассмеялся, так громко и заразительно, что я просто не мог не улыбнуться в ответ, даже немного хихикнул. - Ты бы видел себя, Томас, - сказал он мне, - бледный и худой, ни кровиночки в теле лишней, и белая одежда не добавляет тебе веса, а синяки под глазами чего стоят. - Это имеет к делу отношение? - Возможно, - кивнул он. - Это ответ? - Нет. - Это ответ? - Томас, - сказал Давид, тяжело вздохнув, - тебя это так волнует? - Да. Это важно. Я боюсь ответа. Как боюсь. - Если я скажу «нет», что будет? - Будем общаться, как и прежде. - А если скажу «да»? - Узнаешь. - Велик риск, - улыбнулся он мне. - Так я жду ответа, - сказал я на эти его слова, ведь слишком сильно нервничаю и дальше мучиться от неизвестности просто не могу. - Да, - чуть слышно. - Это ответ? - Да, - вновь чуть слышно. Сердце бешено стучит. Хочет вырваться из груди? - Но я не просто «хочу тебя». Я люблю тебя. Почему я так счастлив? Я – идиот. - Тогда я согласен. - На что? – удивился Давид. - На все. - Ты ведешь себя странно, - ответил он. - Я видел смерть. - Я тоже. - И не хочу терять тебя, Давид, - сказал ему я, всматриваясь в удивлённые глаза. - Я тоже, - ответил он, улыбнувшись, и я почувствовал, что сейчас он может прослезиться, но парень поднял глаза наверх, слеза так и не скатилась на щеку, - тяжело терять любимых. Ему больно. Я понимаю. Он не играет. Он расстроен, что умерли его родители. Он – настоящий Человек. - Я буду стараться, - ответил я. Парень удивленно на меня посмотрел. - Я изменюсь и стану хорошим, достойным тебя. - Глупости какие. Ты уже достоин. - Ты многого обо мне не знаешь просто… - Расскажи. И я рассказал. Все. Всю свою жизнь, в красках, с интонацией, а Давид слушал и ни разу не перебил, не переспросил. Он был внимателен и ловил каждое сказанное мной слово. После моего рассказа он еще некоторое время молчал, внимательно смотрел на меня, и я даже немного испугался, что сейчас он встанет и уйдет. Скажет, что я последний человек, с которым он желает иметь какую-либо связь… - Давид, скажи что-нибудь. - Это ужасно, - вымолвил он, вновь привлекая меня к себе - обнимая. Он не пытался придать объятиям сексуальный подтекст, он не пытался ласкать мою спину, покрытую синяками, или же говорить что-то успокаивающее, он просто обнимал. И я был счастлив, что он меня принял таким, какой я есть. И если я изменюсь, то только ради него. Парень посмотрел в мои глаза и поцеловал в лоб, нежно, а я услышал, что кто-то кашляет у входа, это была та самая тварь, последняя из людей, которых я бы хотел сейчас видеть. Но все перестало для меня существовать. Давид понял меня – остальное не важно. Теперь я выдержу все. - Вы тут уже три часа, молодой человек, - сказала она. - Да? Я приду завтра, - улыбнулся мне Давид и попрощался. У самого выхода он добавил: - Я принесу задание из колледжа, так что не расслабляйся. Я улыбнулся его словам, а парень подмигнул мне, скрывшись за дверью. Как только он ушел, я обратился к матери: - Попробуй только лезть в мою жизнь! Я превращу твою жизнь в ад. Я не понимал что несу, но знал, что если эта женщина решит помешать мне и Давиду – я закончу начатое когда-то и убью ее. Она ничего мне не ответила. Через две недели меня выписали. Ко мне приходили те парни, что чуть не лишили меня жизни, со своими родителями и извинялись передо мной. Я не хотел прощать, но пытался, так как меня попросил об этом Давид. В колледже, естественно, я продолжал общаться только с Давидом, но теперь ко мне никто не лез. И курить я бросил, ведь губам можно найти и более приятное занятие. *от автора* Всем спасибо за внимание. Это была сложная история для меня. Предполагалось, что Томас убьет Давида, но после нескольких глав я поняла, что Томас не сможет этого сделать, так как этот парень стал слишком нужным. К тому же у меня обычно бывает так: придумываю героев, и все что могу изменять – это ситуацию, в которой они находятся, действуют персонажи без моего желания. Так что я не виновата! Честно! Надеюсь концовка вас порадовала. Я жду комментарии.