У хозяина болота

*

      — Подождите меня! — Чонин, запыхавшись, догоняет притормозивших Джисона и Ёнбока.       — Такой медленный, — цокает Джисон. — Я говорил, незачем мелкого брать, он за нами не поспеет.       — Не мелкий я! — возмущается покрасневший от долгого бега Чонин. — Мне зимой десять будет, между прочим!       Чонин показательно выпрямляется и топает ножкой, что вызывает только усмешку Джисона. Ёнбок с укоризной смотрит на Хана и качает головой.       — Нам незачем было бежать, дошли бы пешком. А Чонина мы не могли оставить, потому что госпожа Ян поручила нам приглядывать за ним.       — Как будто я этому рад, — тяжко вздыхает Джисон, считая Чонина своим наказанием, но дальше идёт пешком.       Чонин с благодарностью смотрит на Ёнбока. Он всегда нравился ему больше, чем Джисон. Чонин в семье единственный ребёнок, так что зачастую оставить его не с кем, потому его родители, когда хотят отдохнуть или сильно заняты, оставляют Чонина с этими двумя.       Джисону четырнадцать. Он тоже единственный сын, но его родители не были озабочены поиском нянек, так что Джисон с ранних лет, если можно так сказать, предоставлен самому себе, и любит хвалиться самостоятельностью. Его родители пастухи, потому Джисон лет с десяти остаётся на поле один пасти коров. Ёнбоку пятнадцать, и у него есть три старшие сестры, одна из которых уже замужем. Он более спокойный и рассудительный, а ещё много умеет делать по дому и хорош в рукоделии, что любит высмеивать Джисон, мол, не мужское это занятие.       — Давайте всё же поторопимся, — настаивает Джисон. — Не хочу пропустить весь праздник.       Самайн — последний день сбора урожая. Первую половину дня селяне провели на поле, торопясь закончить работу поскорее. После этого у них ещё много забот. Скоро начнёт темнеть и зажгут костры, что Джисону так не терпится увидеть, но они втроём отправлены на поле за забытой мотыгой.       На чистом поле найти инструмент оказывается проще, пусть он и был забыт на дальнем конце. Джисон за время поиска перебирает весь свой запас ругани, за что получает нагоняй от Ёнбока. С ними, вообще-то, ребёнок.       — Он сам говорит, что не маленький, — отмахивается Джисон. — Ну всё, живее, скоро темнеть начнёт. Чонин… Чонин?       — А? — промаргивается младший.       — Чего замер?       — Мне кажется, я кого-то увидел вон там, за деревом, — Чонин показывает пальцем на лес, проходящий за полем. Джисон вглядывается в то место, но не замечает ничего, что стоило бы его внимания.       — Тролль какой-нибудь или сам хозяин болот выглядывает себе хорошенького мальчика, чтобы сожрать. Будешь отставать, украдёт. Пойдём.       Джисон берёт в одну руку мотыгу, а второй подталкивает Чонина, чтобы не тормозил. Чонин идёт за ними и изредка поглядывает на опушку леса, вдоль которой они следуют.       — Хозяин болота? — переспрашивает он. — Никогда не слышал.       — О, да? — Чонин не видит лица Джисона, но по тону голоса понятно, что тот расплывается в улыбке, предвкушая возможность позапугивать мальчишку. — В лесу живёт много тварей, но за ним расположены топи. Мы, когда с отцом грибы собирали, один раз случайно дошли до болот, так он тогда взял меня за руку и скорее увёл подальше. Рассказал он мне в тот день про хозяина болота, который ловит заблудившихся детей и топит их, а потом ест, потому туда одному лучше не ходить, да и вообще остерегаться этих мест.       — Прекрати, — голос Ёнбока предательски дрогнул.       — Тебе что, страшно? — удивляется Джисон. Его на ходу придуманный рассказ должен был запугать мелкого Чонина, но никак не Ёнбока. Он действительно слышал про хозяина болот от бабок, но не знал никаких подробностей и до топей уж точно не заходил.       — Не забывай, что сегодня Самайн, все твари активнее, чем обычно. Давай свернём от леса, мне не по себе.       — Ну раз ты такая неженка, то хорошо. Уже смеркается, наверняка костры готовы, давайте живее. Чонин, не отставай, — Джисон машет рукой и поворачивает. Тишина сзади через пару минут начинает напрягать, Хан оборачивается. — Чонин?       Мальчишки позади них нет, и Джисон бледнеет. Они, чёрт возьми, посреди скошенного поля, и если Чонина нигде не видно, то он мог скрыться только в лесу. Что за неугомонный мальчишка?       — Чонин! — Джисон откровенно паникует. — Чёрт тебя дери, Чонин, что за игры?! Я тебя найду и голову откручу, сам всё маме своей объяснишь!       Но ответа не следует.       — Нам нужно идти в лес, — Джисон поворачивается к Ёнбоку.       — Я боюсь, — тот отрицательно качает головой.       — Вот же… — Джисон прикусывает губу и оглядывается на деревья. Он тоже трусит идти туда в одиночку, тем более в Самайн. Остаётся только звать и надеяться, что в Чонине проснётся совесть. Они не смогут объяснить его родителям, что умудрились потерять ребёнка в поле.       Чонин тем временем уверенно раздвигает ветки перед лицом. Он точно видел силуэт, мелькающий между деревьями. Кто бы это ни был, он шёл за ними, и по какой-то причине Чонину совсем не боязно. Детский интерес двигает всё дальше в чащу, иногда Чонину кажется, что он видит подол плаща, мелькающий впереди. Чонин так увлечённо идёт, опустив взгляд под ноги, что не замечает, как ойкнув, утыкается во что-то мягкое и поднимает голову.       Перед ним стоит мужчина в грязно-зелёном плаще. Его тёмные волосы спутаны и закрывают верхнюю половину лица, но когда незнакомец резко присаживается на корточки, то кудри отлетают в стороны, и Чонин встречается с взглядом чарующих зелёных глаз.       — В честь Самайна люди решили принести мне такого сладкого мальчика? — незнакомец с улыбкой наклоняет голову вбок.       — Я… не боюсь вас! — храбрится Чонин.       Незнакомец не даёт никакой реакции несколько секунд, а потом резко выставляет из-под плаща ладони, сгибая пальцы в паре сантиметров от лица Чонина. Тот отскакивает и вжимает голову в плечи.       — Какой трусишка, — глухо смеётся незнакомец, и Чонин готов поклясться, что это самый приятный и нежный мужской голос, который он когда-либо слышал.       — Как вас зовут?       — Я не называю глупым мальчикам своего имени.       — Я вовсе не глупый мальчик, — дуется Чонин. Почему всем вокруг так хочется напомнить, что он младше?       — Если ты не глупый мальчик, то ты никогда, слышишь, никогда не заходи глубоко в лес и уж тем более не приближайся к болоту. Понял меня?       Чонин бездумно кивает, не в силах оторваться от красивых глаз. Незнакомец выпрямляется и, взяв мальчишку за руку, выводит к краю леса. Тут наконец Чонин слышит, как истошно его зовут, и чувствует укол совести.       — Тебя ждут, — незнакомец отпускает его руку и мягко подталкивает в спину. Чонин выбегает на поле и видит старших, что бегают вдоль края леса и зовут его.       — Я здесь!       — Чонин! — первым к нему подбегает Ёнбок и сжимает в объятиях. — Ты с ума сошёл? Мы уже столько всего успели придумать, что могло с тобой случиться.       — Вот именно, совсем голова пустая? — Джисон грубо выдёргивает Чонина из чужих рук и поворачивает к себе, замахиваясь рукой. Он бы ни за что не ударил Чонина, но его захлестнули эмоции. Рука так и зависла за головой, а Джисон закусил губу, осознав, что он делает.       Из леса на них дует сильный порыв холодного ветра, поднявший комья свежевспаханной земли. Джисон никогда не думал, что может так позорно высоко закричать, что в дальнейшем будет яро отрицать. Он первым рванул в сторону деревни. Ёнбок и Чонин побежали следом. Они едва не забыли мотыгу. Пришлось долго объяснять, что они долго её искали, потому что она была забыта в траве. Ребята вернулись, когда уже стемнело, и взрослые не на шутку заволновались, думая идти искать уже троих.

*

      Какое-то время они не обсуждают произошедшее. Как-то не до этого было. Сначала праздник, потом все занялись рутинными делами. Лишь через неделю им удаётся собраться втроём. Джисона отправляют пасти скот, а Ёнбок, не имея работы, отпрашивается с ним. Чонина отправляют следом, мол, сложно что ли приглядеть за мелким?       Коровы пасутся на одном месте. Приближаются холода, и животные чувствуют, что свежей травы им скоро не видать, упрямятся и не хотят возвращаться в хлева. По этой причине все они привязаны верёвками к кольям, глубоко вбитым в землю, Джисону лишь остаётся следить, чтобы никто не оторвался, и время от времени перебивать колья, если травы вокруг начинает не хватать.       Проще говоря, работы почти нет, потому мальчишки завалились на сеновал и заболтались о своём. Солнце припекало, их разморило, и вот уже они дремали на сене, пожёвывая соломинку.       — А как выглядит хозяин болота? — Чонин, лежащий посередине, поворачивается к Джисону.       — А мне откуда знать? Не виделся. Думаю, он как болотный тролль, весь в тине и бородавках, а в волосах у него живут лягушки. Ну и… с короной на голове?       — Тролль? — вмешивается Ёнбок. — Я слышал, что он когда-то был человеком.       — Врут. У этой твари сроду не было души.       — Мне кажется, я его видел, — совсем тихо говорит Чонин, но его все слышат.       — Чего? — Джисон приподнимается на локтях и от удивления роняет соломинку изо рта — Когда это?       — Когда потерялся в лесу.       — И как тогда он выглядел? — Ёнбок поворачивается набок.       — Ну… — вспоминает Чонин. — он выглядел как человек. В балахоне и с отросшими кудрями. Диковат немного, по взгляду видно. А глаза у него болотно-зелёные, в жизни таких не видал. Он меня за руку к вам вывел.       — Зелёные глаза? — смеётся Джисон. — У здешних таких не бывает. Выдумываешь ты, Чонин. Может, грибник это какой или отшельник, хозяин болота бы точно не стал тебя выводить. Он места свои охраняет, и утопил бы тебя. Да и ты не мог дойти до болот, уж слишком быстро ты вернулся.       — Я не вру!       — Айщ, несносный ребёнок, — Джисон отворачивается от него и пихает в рот соломину.       — А ты мне веришь? — Чонин поворачивается к Ёнбоку. Тот задумчиво смотрит перед собой.       — Не знаю.

*

      Из-за неверия окружающих Чонин начинает думать, что той встречи вовсе не было. А может, правда встретил лесника какого. Четыре года прошло, воспоминания потускнели, лишь время от времени Чонину снятся зелёные глаза. Сначала это пугало до жути. Сны больше походили на кошмары, в которых куда бы Чонин не пошёл, его преследовала пара глаз. Со временем ко многому можно привыкнуть, вот и Чонин привык к таким ночным гостям.       Джисон и Ёнбок тоже выросли в красивых юнош. Подростковый пыл Джисона поубавился, теперь находиться с ним вполне терпимо. Он больше не дразнится и не ноет, что на него повесили ребёнка, наоборот, Джисон превратился в защитника Чонина, походя на его старшего брата.       В свои четырнадцать Чонин пошёл в рост и резко похудел, что часто случается с подростками. Но деревенские мальчишки нашли это смешным и придумали Чонину обидное прозвище — лягушонок. Джисон был вне себя от злости и гонял обнаглевших мальчишек. Оскорбления поубавились, Джисон как-никак авторитет и старший. Но Чонину всё равно было обидно.       Лягушонок. И рот у него большой, как у лягушки. Руки тонюсенькие, плечи узкие. Чонин успокаивает себя тем, что Джисон в его возрасте тоже был нескладным, но вот вырос и оформился, даже в плечах раздался. Но в противовес есть Ёнбок, не особо изменившийся с подростковых времён, разве что подрос немного, да щёки поменьше стали.       Несмотря на улучшившиеся отношения с Джисоном, у них оставалась разница в возрасте, дающая о себе знать. У Ёнбока и Джисона появились другие увлечения и обязанности, а Чонин больше не маленький мальчик, которому требуется постоянный присмотр. Да и самому пора учиться быть самостоятельным. Так и вышло, что, имея друзей, к которым Чонин в любой момент может обратиться за помощью, он всё равно чувствует себя одиноко.       Плюс, ухудшились отношения в семье. Мама так и не смогла родить второй раз, зато пережила три выкидыша и совсем поникла. Чонину больно видеть её потухшие глаза. Отец возложил на Чонина большие ожидания, как на единственного сына, и соответствовать оказалось тяжело. Особенно обидно было слышать из соседней комнаты, как отец в разговоре с матерью попрекает её, что одного и того нормального родить не смогла, щуплый какой-то, не подающий надежд.       Чонину тяжело. Жаловаться друзьям не особо хочется. Он не любит грузить ребят своими проблемами: будут потом переживать и постоянно спрашивать, всё ли хорошо. Хочется побыть одному и отдохнуть от дома, поэтому Чонин берёт корзинку и сбегает в лес за грибами. Оказавшись наедине с природой, он бредёт всё дальше, не разбирая дороги. Тропинки видны всё менее отчётливо, потом и вовсе исчезают. К счастью, трава не такая высокая, идти не мешает.       Найдя широкое поваленное дерево, Чонин бросает у него полупустую корзину и, сев на подгнивший ствол, плачет навзрыд. Здесь его никто не увидит и не осудит за юношеский максимализм, можно вдоволь наплакаться из-за какой-нибудь ерунды, и станет легче. Чонин долго не успокаивается, но наконец сил плакать не остаётся, и он переходит на редкие всхлипы, утирая оставшиеся слёзы рукавом.       Шорох.       Чонин вздрагивает и оглядывается в поисках источника звука. Он в незнакомой части леса и лишь смутно помнит, с какой стороны пришёл. Тропинки-то нет, а следы в траве разобрать сложно.       Треск.       Вот тут становится не по себе. Кто это может быть? Может ёж или заяц? Тогда бояться нечего. А вдруг кто более серьёзный? Или вовсе какой лесной дух, которого Чонин потревожил плачем? Последним ударом становится ворона, с громким карканьем слетевшая с ветки. Чонин срывается с места и бежит в том направлении, где, по его памяти, находится деревня, но через полчаса, когда испуг отходит на второй план, он понимает, что не видит ни одного знакомого ориентира.       Чонин прижимается спиной к сосне и, прикрыв глаза, делает три глубоких вдоха. Нужно выбираться. Он, конечно, получит от отца за потерянную корзину, но это лучше, чем остаться в лесу на ночь. Чонин отходит от дерева и осматривается. В этот момент с верхней ветки на нижнюю слетает ворона и долго смотрит на Чонина, поворачивая голову. Затем она перелетает на стоящее поодаль дерево и оглядывается. Хочет, чтобы Чонин следовал за ней?       Чонин делает несколько шагов навстречу, проверяя догадку, и ворона отлетает дальше, также ожидая, чтобы он не отставал. Глупо, наверное, доверять свою жизнь вороне, но Чонин боится, что своими силами выбраться у него не выйдет и, напоследок оглянувшись, следует за птицей.       Чем дальше они идут, тем больше редеют деревья, а на смену им приходят кустарники и мшистые поляны, в которые неприятно проваливаются ноги. Ещё Чонин чувствует гнилостный зловонный запах, от которого хочется зажать нос. Нужно быть дураком, чтобы не догадаться, что он приближается к топям. Ворона резко сворачивает в сторону и приземляется. Чонин следует за ней взглядом и замирает.       На мху, привалившись спиной к дереву, сидит хозяин болот. Он совсем не изменился с их последней встречи. Ворона, приведшая Чонина на место, садится на приподнятое колено мужчины. Со стороны кажется, что они о чём-то разговаривают. Чонин опускает взгляд и обнаруживает свою корзинку с грибами, которую он благополучно забыл.       — Так и будешь стоять там? — Чонин помнит этот ласковый мягкий голос. Мужчина не поднимает на него взгляда, но берёт корзину, задумчиво перебирая грибы и качая головой. — Ай-яй-яй, грибы у леса взял, но бросил. Выходит, зря срезал? Ещё и лесного духа разбудил, если бы не мой верный друг, то запугал бы тот тебя до смерти. Что же мне делать с таким непослушным мальчиком?       Хозяин болот наконец поднимается и подходит прямиком к Чонину, но тот отводит взгляд, не выдержав осуждения. Его отчитывают. Впрочем, ничего нового, нигде Чонин не может сделать что-то нормально, только всё портит.       — Простите.       Чонин кривит губы, сдерживая новый порыв рыданий, когда казалось, что слёзы кончились давно. Ладонь, неожиданно тёплая, ложится на его щёку, и давит, заставляя поднять взгляд. Наверное, Чонин выглядит жалко в чужих глазах.       — Мне сказали, что ты плакал. Что случилось?       — Ничего. Придумал опять себе какую-то ерунду.       — Из-за ерунды не сбегают в лес плакать. Впрочем, ничего страшного, ведь слёзы — это нормально, плакать не стыдно, — большим пальцем хозяин болот поглаживает его щёку, а свободной рукой проходится по волосам. Обычно, когда кто-то в деревне обращался с ним, как с ребёнком, и трогал его за волосы, Чонина это злило, но сейчас этот вечно раздражающий жест вселяет в него покой.       — Спасибо вам, эм… господин?       — Минхо. Зови меня Минхо. Давно никто не называл меня по имени, хочу услышать это от тебя.       — Хорошо. Спасибо Вам, Минхо…       Минхо улыбается, но тут же меняется в лице, отнимает руку и отворачивается. Что-то неправильно? Прочистив горло, Минхо поднимает корзину и вручает её Чонину.       — Ворона покажет тебе дорогу в деревню. Надеюсь, эта ситуация послужит тебе уроком, и ты впредь не будешь нарушать покой в лесу.       Ворона, услышав приказ, слетает с ветки и, сделав круг вокруг Чонина, движется обратно в сторону леса. Чонин с сожалением провожает удаляющийся силуэт. Даже не обернулся, чтобы попрощаться. Поджав губы, Чонин спешит за вороной и возвращается домой вовремя. Никто даже не заметил его пропажи, только отчитали, что грибов слишком мало набрал.

*

      Если Минхо подумал, что Чонин не попробует вернуться, то он плохо его знает. Следуя за вороной, Чонин внимательно изучал незнакомую местность, запоминая ориентиры, по которым можно найти дорогу к болотам. В деревне он проводит неделю, прежде чем выдаётся свободное время. Чонин возвращается в лес за грибами.       Первым делом Чонин наполняет корзину, чтобы дома не было вопросов, и только после этого устремляется в чащу. Вот ров, вдоль которого он шёл, а вот заросли лопухов. Дальше дерево со сломленной веткой, которая вроде и опустилась на землю, но ещё является частью дерева. Знакомые ориентиры приподнимают настроение, Чонин шагает бодрее.       Выходит к болоту Чонин не в том месте, в котором встретился с Минхо в прошлый раз. Слева от него ряска и трясина, Чонин сворачивает и идёт вдоль болота, но вскоре обнаруживает, что болото сужается и по другую сторону видно поляну. Да, именно ту поляну, на которую Чонин вышел в прошлый раз. Отлично, осталось только как-то перебраться на ту сторону.       Болото в этом месте делает круг, и Чонин не уверен, что сможет его обойти. Но немного поодаль виднеется поваленная коряга. Доверия не внушает, как и всё в этом месте, но кажется достаточно широкой, чтобы по ней можно было пройти. Чонин на пробу ставит одну ногу, отводит дальше и раскачивает корягу, убеждаясь, что та не уходит в воду под его весом. Тогда он ступает на корягу второй ногой и вздрагивает от громкого карканья над головой. Ворона кружит прямо над ним. Возможно, это та же самая, которая привела Чонина в первый раз.       Помахав ей в знак приветствия, Чонин медленно продвигается боком, расставив руки для равновесия. Он проходит дальше середины, как нога соскальзывает с трухлявого места, и Чонин летит лицом вперёд в воду. В полёте кто-то грубо хватает его за ворот и дёргает назад. Как он удержал корзину — непонятно, но несколько грибов улетают в воду. Чонин зависает, имея в опоре только одну ногу на бревне и чью-то руку сзади. Этот кто-то, Чонин догадывается, кто, очень сильный, раз так легко удерживает его в наклоне лишь одной рукой, а затем поднимает обратно на бревно и подталкивает дальше.       Ступив на поляну, Чонин проходит дальше и поворачивается к Минхо. Тот прожигает его недовольным взглядом.       — А если бы я не успел? — Минхо скрещивает руки на груди.       — Но успел же, — улыбается во все тридцать два Чонин и ставит корзину на траву. Минхо на его заявление лишь цокает.       — Я просил лесного духа поводить тебя кругами, если ты сунешься сюда снова, но, кажется, он показал тебе самый короткий путь.       — Неправда, я сам дорогу запомнил, — гордо заявляет Чонин.       — И зря. Ворон отведёт тебя обратно, — Минхо закатывает глаза и обходит его, неопределённо махнув в сторону леса.       Чонин смотрит на ворона, севшего ему на плечо. Нет, его такой расклад не устраивает. Он проделал такой путь и чуть не утонул не для того, чтобы ему дали от ворот поворот. Смахнув ворона с плеча, Чонин догоняет Минхо и хватает его за рукав, разворачивая к себе.       — Но я пришёл увидеться с вами, не можете же вы меня прогнать!       Минхо, мягко говоря, в шоке от его наглости.       — Нужно было напугать тебя как следует, чтобы ты дорогу забыл, а не помогать. А ещё ты обидел Сынмина, так что вряд ли он так просто выведет тебя обратно.       — Сынмина? — Чонин оборачивается, но не видит никого вокруг, кроме них двоих.       — Ворона. Я даю им имена, и тогда чувствую себя не так одиноко, — пожимает плечами Минхо, — Сынмин самая вредная птица, которую я встречал, любит препираться, но он единственный, кому я могу доверять, и кто ответственно выполняет свою работу. Так что тебе придётся с ним помириться, если не хочешь вернуться домой заклёванным. Он даже меня клюнуть не гнушается.       Сынмин сидит на ветке кустарника, распушив перья, со стороны выглядит так, как будто надулся. Хихикнув, Чонин приближается и протягивает руку.       — Прости, что столкнул. Мир?       Ворона отворачивается и улетает на дальнюю ветку, повернувшись спиной. На это уже смеётся Минхо, и это самый тёплый смех, который Чонин когда-либо слышал.       — Он ещё немного пообижается, прежде чем простить. Он такой.       — Ты их понимаешь? — Чонин возвращает внимание Минхо.       — Ага, некоторых, кто сам разрешает мне их понимать. Иначе бы я сошёл с ума, слушая трёп болотных существ.       — Если ты их всех понимаешь, то почему тебе одиноко? И почему тогда прогоняешь меня?       Минхо поджимает губы, окидывая Чонина суровым взглядом. Вот же любопытный мальчишка.       — Ты задаёшь слишком много вопросов. Ступай домой. Если я скажу тебе не возвращаться, ты послушаешься?       — Нет, — слишком радостно отвечает Чонин.       — Тогда хотя бы не мозоль мне глаза слишком часто.       Минхо уходит. Сынмин каркает за спиной, намекая, что ждать не намерен. В лесу он молча перелетает с ветки на ветку, а когда они выходят на тропинку, садится на плечо и не больно щиплет за ухо. Маленькая месть, и Чонин прощён.