Я ненавижу таких, как ты.

— Это тебе получается сейчас сколько лет? — 18, а Минхо 21. А тебе? — Мне 19 недавно исполнилось. — Ну тогда с прошедшим тебя, — закончив фразу, Феликс крепко обнял Хана. Тот сначала опешил, но через пару секунд обнял парня в ответ. Выпустив из своих объятий Хана, Ли заговорил. — Ой, извини пожалуйста. Я просто очень тактильный человек, люблю обниматься и всё в таком роде. А Минхо никогда не обнимается, поэтому я не сдержался. — Ничего страшного. Я сам люблю обнимашки. — Это же отлично, — Феликс вновь крепко обнял парня. Вот бы Минхо так меня обнял, хотя бы один раз… но это всего лишь невыполнимое желание…, подумал Хан, пока был в объятиях Феликса.

*pov Минхо*

После того, что сказал парень, Ли даже был немного в шоке. Он же просто сказал попросить прощение за свою ориентацию, но не за своё рождение на свет. Да, возможно глупо просить прощение за свою ориентацию, ведь люди не виноваты в том, что им нравится свой пол, а не противоположный. Но пока Минхо этого не понимает, и понимать не хочет. В общем пофиг, Минхо получил, что хотел и теперь доволен. Где опять шляется этот Хван, закатив глаза, сказал про себя парень и пошёл на поиски друга. Как он и предполагал Хёнджин был на крыше, он любит там часто сидеть и думать. О чëм? Только самому Хвану и известно. — Ох, опять ты здесь, — сказал Минхо, садясь рядом с другом. — Ты стал постоянно сваливать сюда, когда я издеваюсь над Ханом. Из-за чего? Раньше ты и сам был не против кинуть ему пару колких фразочек, что теперь стало? — Не знаю. Скучно уже как-то каждый день тыкать ему, что он не такой как все. — М-да… Не узнаю я своего друга. — Ну вот так. Молчание. — У меня есть к тебе вопрос, — неожиданно сказал Хёнджин, повернувшись к другу. — Ну и какой же? — парень ухмыльнулся. — Почему ты так ненавидишь Джисона? — Потому что он гей! Я тебе об этом уже неоднократно говорил. — Хорошо, другой вопрос. Почему ты так ненавидишь геев? Они же тоже люди. Минхо задумался.

*15 лет назад*

— Внучок, тебе пока что придётся побыть с дядей Каном, пока я буду в больнице присматривать за Феликсом, а то ему совсем нехорошо. — Хорошо, бабуля. — Кан, спасибо тебе огромное, что согласился посидеть с Минхо, — улыбнулась женщина лет 50. — Без проблем. Женщина ушла. — Ну что, Минхо, что делать будем? — Давай играть! — Давай. Пошли в комнату, у меня там много разных игрушек. — Даже роботы есть? — у мальчика загорелись глаза. — Даже роботы, — улыбнулся Кан. Доверчивый мальчик пошёл за дядей. Зайдя в комнату, Кан закрыл дверь на ключ. — А зачем вы дверь закрыли? — с неким страхом спросил Минхо. — Чтобы нам никто не помешал. Мужчина стал понемногу приближаться к мальчику. Испуганный Ли пятился назад, пока спиной не почувствовал стену. Слезы стекали по детским щекам и падали на пол. Кан стал раздеваться, тем самым пугая ребёнка ещё больше. После он раздел самого Минхо. Он кричал, плакал, просил остановиться. Ему было больно. Очень больно. Но никто не пришёл и не помог маленькому мальчику. Через время всё прекратилось, Кан оделся и ушёл с довольной улыбкой. А Минхо лежал и плакал, ощущая боль во всём теле, особенно там. Он плакал от боли, от обиды и от того, что никто, абсолютно никто, не помог ему, а ведь он кричал и просил о помощи. Так он пролежал весь день. К вечеру он немного успокоился, слышал как бабушка заходила за ним в комнату, как она кричала на дядю, как обещала написать на него заявление. Этот день Ли запомнил навсегда. Навсегда возненавидел всех геев на этой планете. Пообещал самому себе никогда не связывать свою жизнь с такими, по другому он не знал как назвать этих людей.

*Наше время*

Парня стало заметно потряхивать от такого воспоминания. Он еле сдерживал слёзы. — Неважно. — Эй, Минхо, что с тобой? Почему тебя трясёт?! — Со мной всё хорошо. Я пожалуй пойду.