Близнецы

Юки чувствовала бесконечную усталость. Её жизнь – ошибка. Она не должна была рождаться. Долгожданный первый ребёнок Старателя родился и… вслед за Тоей родилась девочка, которую не видели ни на одном узи и осмотре. Маленькая и неожиданная. Тодороки Энджи не знал, что с ней делать, ведь весь её маленький и болезненный вид говорил о том, что долго она не проживёт. Имя он ей не давал. Рей была в растерянности, но она была рада столь быстрому росту её маленькой семьи. Она тогда ещё не знала к чему это приведёт. Волосы девочки были белоснежными, даже белее матери, так что имя всплыло простое и банальное. Старатель не обращал на дочь никакого внимания, он ожидал, что она умрёт в первые месяцы после рождения, но каким-то чудом Юки выжила. А Тойя, кажется, ни на миг не желал расставаться с близняшкой. Он кричал и плакал, как только его пытались унести от сестры. Шли месяцы, а потом и годы, и эта связь только росла, Тойя и Юки не расставались никогда. Словно две половины одного целого. Родилась Фуюми, к которой Старатель был настроен чуть теплее, чем к старшей дочери. Юки чувствовала это, но у неё был Тойя, поэтому это её никогда не волновало. Вслед за Фуюми появился Нацуо, Энджи даже улыбнулся, когда впервые поднял его на руки. А потом у Тойи появилась причуда. И начался настоящий ад. Тодороки Энджи исчез и остался только Старатель. Он беспощадно выбивал из Тойи весь дух и тренировал его огненную причуду, оставляя на теле не сходящие ожоги и шрамы. Юки рыдала за стенкой додзё и молила всех известных богов избавить их от этого ужаса. Рей, их мать, казалось тоже начала сходить с ума. Она пыталась остановить мужа и уберечь сына, но это было уже не остановить. Юки пробудила свою причуду льда, когда в очередной раз перевязывала руки брата. Её слёзы превратились в льдинки, так приятно остужавшие горящую кожу. Тойя полюбил её лёд, и она была готова терпеть этот жгучий холод, поселившийся внутри неё, пока ему это надо. Ведь это её брат, её вторая половина души. Ведь это её Тойя. Но травмы Тойи стали становиться всё страшнее. Некогда красивые нежные руки превратились в кровавое месиво, а рост и вес стали ниже нормы его возраста. Даже Старатель понял, что это плохо. Рей же видела, что Юки всё плотнее кутается в кофты и шарфы даже в тёплые дни. К врачу отправились в итоге оба. Какая ирония. Тойя родился с сильной огненной причудой, но телом, предрасположенным к причуде льда, а Юки наоборот. Как причудливо несправедливо перемешались гены их отца и матери. Они оба страдали, но продолжали пользоваться своими причудами. Тойя, чтобы добиться признания отца, чтобы стать героем, которым его хотел видеть Старатель. Юки ради брата, ради улыбки Тойи, его крепких тёплых объятий, которые согревали холод внутри. Энджи, казалось, понял, что натворил своими собственными руками. Но он никак не мог объяснить старшему сыну почему тот не может быть героем. Почему не должен пользоваться причудой. Он видел, как Юки привязана к Тойе и как страдает от того, что не может остановить брата. Заметил, наверное, самую крепкую связь в этой семье. Родился Шото, чья двухцветная макушка красным флагом намекала на идеальную причуду, о которой мечтал Старатель. Юки видела, как её любимый близнец разрушается. Старатель приказал Тойе больше не приходить на тренировки, больше не использовать причуду. Словно Тойя стал ошибкой, отработанным материалом, бесполезной попыткой. Тойя не мог принять этого. Не мог понять. А время шло и Шото рос, и вскоре он проявил свою причуду. Причуды. И Юки увидела ненависть в глазах Тойи. К их самому младшему брату, который даже шнурки ещё завязывать не научился. Тойя сходил с ума и Юки вместе с ним. Каждый раз, когда Тойя сбегал на тренировки своей причуды она шла вслед за ним. С болью наблюдала за появлением новых шрамов и ожогов, сединой в алых волосах, вставала между Тойей и Старателем, когда последний замечал несанкционированные тренировки. Несмотря на мнение брата, она знала, что Энджи хоть и так грубо и неуклюже, но заботится о своём старшем сыне, даже если это означало разрушить мечту, вбитую в него огненными тяжёлыми кулаками. Но как объяснить это Тойе зациклившемуся на своей сильной причуде и нездоровому желанию быть героем? Он слышал всё что угодно, но только не это. А Юки стала ночевать в комнате брата, боясь, что он исчезнет, пока она отвернётся. Вместе с тем она стала помогать Шото после тренировок со Старателем. Вытирала рвоту, перевязывала раны, относила в постель, сидела вместе с ним пока не заснёт. Иногда ей в этом помогал Тойя, когда у него бывали минуты просветления от всепоглощающей ненависти. А может быть он просто видел, что Юки тяжело управиться одновременно и с Шото и с ним. Рей всё чаще просто плакала и запиралась в своей комнате. Она ничем не могла помочь своим детям. Фуюми и Нацуо, понимая всю тяжесть ситуации были необычайно тихи, старались просто не мешаться. Иногда они вчетвером, - когда Юки укладывала спать уставшую мать и Шото вместе, а Старатель был на миссии - играли в настольные игры или смотрели мультфильмы. Если у Шото была тренировка, то Юки выводила их на улицу для игр с мячом. Но даже они замечали, что на плечах их старшей сестры, казалось, лежала вся тяжесть мира. Тойя всё больше переставал быть тем Тойей, которого она знала. Его тело всё больше разрушалось, а разум закрылся даже от неё. В итоге Старатель запер его в кладовке, чтобы не сбежал. Это было отвратительно. Юки сидела перед дверью и рыдала в унисон с её половиной души. Она не могла больше выдерживать это. Эта боль и жгучий холод всё сильнее пронзали её маленькое тело насквозь. Ей всего тринадцать, когда она спасает Тойю из горящего леса. На её теле ожоги не только от огня, но и её собственного льда, лёгкие полны дыма, а от ног еле отдирают расплавившиеся ботинки, но даже в бессознательном состоянии она не отпускает брата. Вся семья Тодороки в ужасе. Энджи не может без слёз смотреть на искалеченные тела старших детей. Видеть ожоги на Тойе было ещё привычно, но видеть Юки с трудом передвигающуюся из-за обожжённых ступней, постриженную почти наголо и ни на миг не отпускающей брата было тяжело даже для него. А Рей всё больше винила себя в том, что не досмотрела за детьми и сильнее погружалась в депрессию. Фуюми впервые поняла, что для всех них значила Юки, пока она лежала с Тойей в больнице. Как тяжело вытягивать мать наружу и заставлять хоть что-то делать, собирать её и Нацуо в школу, помогать с уроками, помогать Шото добраться хотя бы до комнаты и перевязать его раны, проследить за Старателем, чтобы он не переборщил с Шото, разобраться с домработниками, чтобы никаких лишних ушей и ртов. Всё это лежало на сестре с самого раннего возраста. Юки грела ледяные руки в ладонях Тойи. Он молчал и не отвечал ни на какие вопросы и мольбы, не смотрел на неё. - Пожалуйста, Тойя, душа моя. Прошу, можешь ненавидеть меня за всё. Я всё приму. Я приму всю твою ненависть на себя. Но молю не оставляй меня одну. Я не выдержу без тебя. Мы же две половины одного целого. Я без тебя не человек. Если ты уйдёшь, то я вслед за тобой. Если ты умрёшь, то я покончу с собой. Я не могу без тебя, Тойя, прошу… Юки рыдала. Её слёзы превращались в льдинки помимо её воли. Тойе казалось, что её глаза тают. Глаза его сестры, его Снежной Принцессы тают. Его Юки ломалась и таяла прямо перед ним. Самый близкий человек, самый родной. Тойя ничего не говорил, но затащил сестру на свои колени и стиснул в объятиях. Маленькая и нежная, она была с ним с самого рождения, всегда. Отец её не любил, да и мать, если честно, тоже, ведь они не ждали её, не хотели, а она возьми и появись. Вторая половина его души. С самого начала их связь была ближе, чем у самых близких близнецов. На самом деле им не нужен был никто, у них был свой мир на двоих, но Старатель разрушил и это. Вот только связь обрубить не смог. Как со временем мутировали причуды, так и их связь претерпевала изменения. И эти изменения были неправильными, ненужными, извращёнными. Ведь это же неправильно желать, чтобы никого кроме их двоих не было. Неправильно испытывать не родственные чувства, когда целуешь в лоб или обнимаешься. О-т-в-р-а-т-и-т-е-л-ь-н-о. Тойя носил Юки на руках несмотря на все предостережения врачей. Но какая разница, ведь его половинка не может нормально ходить с этими ожогами и бинтами на ногах. Старатель пригласил Исцеляющую девочку, чтобы хоть как-то убавить голос совести за ноги дочери. Старая героиня с подозрением смотрела на двух близнецов не расцепляющих рук даже на мгновение. Что-то ей казалось неправильным. Тойя и Юки вернулись домой и Фуюми уже перестало казаться нормальным их ночёвки в одной комнате. Юки даже не скрывала, что перенесла все вещи к Тойе, словно они опять в том возрасте, когда их вместе укладывали спать. Фуюми видела это и молча поджимала губы. Нацуо был рад возвращению старших, ведь это означало меньшее напряжение, чем, когда они были в больнице. Рей, казалось, уже не чувствовала ничего. Она смотрела на побелевшую макушку старшего сына, на появившиеся шрамы на теле Юки и отворачивалась. Через несколько месяцев Рей Тодороки заберут в психбольницу, а Шото получит незаживающий шрам на левой стороне лица и ухудшающееся зрение. Самый младший обещает больше никогда не использовать огненную причуду, полученную от Старателя, но потом старшая сестрица уговорит его тренироваться с огнём отдельно с Тойей, ведь огонь же не только у ненавистного героя, но и у старшего братика, правда? Старатель словно забывает о старших отпрысках, старается не смотреть на сцепленные руки близнецов и недовольный взгляд Фуюми, Нацуо получает большую энциклопедию по анатомии человека. Он пытается заставить Шото выкладываться на полную и раз за разом терпит разочарование и злость от ехидных смешков Тойи. Ледяные глаза Юки его пугают намного больше, чем ненависть других его детей. Фуюми старается не замечать слишком близкое взаимодействие близнецов, проходит мимо комнаты, из которой слышны странные звуки, не смотрит на их руки во время обедов, отворачивается, когда они обнимаются. Это неправильно, но всё хорошо, пока семья вместе, пока она не разрушилась. Нацуо растёт быстрее и выше старших. Замечает то, что не замечал раньше, но плюёт на это. Какая разница, во всём этом виноват Старатель! Юки и Тойя словно перестают замечать всё вокруг. Точнее Юки. Какая разница, если Тойя рядом. Пока он рядом никого и не нужно. А Тойя словно что-то выжидает. Несомненно, его и Юки чувства идентичны, но… Юки всё равно кое-чего не понимает. Затишье длилось несколько лет. Они поступают в обычную старшую школу. Заканчивают первый класс и на каникулах перед вторым исчезают в неизвестном направлении с запиской о возращении. Юки возвращается одна, через месяц. Ей плохо, больно и одиноко. Но она улыбается, как душевнобольная. И не отвечает на вопросы о Тойе. - Он пропал раньше, чем я поняла это. Энджи замечает на ней следы, а незаживающий укус на шее видит Фуюми, когда не вовремя заходит в комнату близнецов. Это был уже край. Энджи ведёт старшую дочь на медицинское освидетельствование. Юки не сопротивляется, только сильнее кутается в шерстяную кофту, когда на улице уже все гоняют в футболках. Результаты ужасают даже Старателя. - Что же вы двое натворили?... Юки сцепляет руки на животе и смотрит на него тем самым страшным взглядом своих ледяных синих глаз и блаженно улыбается: - Самый страшный грех.