Близнецы

Тодороки Энджи чувствовал себя пустым. Он смотрит на свои сцепленные руки и чувствует лишь то, что внутри него не осталось почти ничего. Перед ним сидела его старшая дочь и улыбалась. Она не говорила ему ничего, только смотрела. Смотрела-смотрела-смотрела-смотрела своим синим взором и вытягивала из отца душу. «Ты сам их до этого довёл» Мысль билась в его голове так чётко, что начинали болеть виски. Его старший сын пропал, второй периодически сбегает из дома, младший пытается скрыться в самом доме, вторая дочь пытается всего этого не замечать и создаёт себе иллюзию нормальной семьи, а старшая… А старшая дочь забеременела от собственного брата близнеца. Вопрос об аборте даже не стоял. Энджи чувствовал, что его закуют в ледяную тюрьму только за звук этого слова. Даже если он старался не замечать и не любить Юки, он слишком хорошо её узнал. Но сам факт выворачивал его наизнанку. Как бы он хотел в это не верить, но Старатель сам довёл своих детей до такого. Допустил эту порочную связь в собственном доме. Ему хотелось обвинить во всём саму Юки, но не получалось. Был бы жив Тойя, если бы Юки вообще не было? Вряд ли. Он пропал, но есть надежда, что он хотя бы жив. Воспоминания трёхлетней давности ещё слишком свежи. Шрамы на теле Юки никогда не уйдут. И он сам никогда не забудет тот день. Энджи знал, что вся его жизнь пошла наперекосяк. Совсем не так как он хотел. По его собственной вине, но осознал это только сейчас. Слишком поздно, чтобы что-то возвращать и исправлять. А Юки словно насмехаясь над ним только смотрела на крушение его планов. Одним взглядом тыкала в неудачи, как мелкого котёнка. Он смотрел на свою дочь и не видел в ней ребёнка. Это была рано повзрослевшая и уставшая молодая женщина, которая не видела в нём никакую авторитетную фигуру. Она не видела в нём ни отца ни даже маломальского родственника. Они были абсолютно друг другу чужими. Энджи подозревал, что и Рэй никогда не была ей близка. Только Тойя всегда стоял рядом с Юки и теперь, смотря на неё без его фигуры рядом, он чувствовал что-то неправильное. Близнецы были словно одно целое, а теперь только половина. Половина, которая страдала от отсутствия другой. Инцест – это грешная связь, но какая тогда должна быть правильной в этой погибающей семье? Как он может винить других, когда сам натворил невесть что? А Юки только хмыкнула на молчаливые терзания отца и ушла в свою комнату. Она продолжила ходить в школу как ни в чём не бывало. Не отвечала на расспросы о брате и всё больше закрывалась в себе. Все знали, что через пару месяцев она перестанет ходить в школу, но никто не знал почему. А она улыбалась. В класс перевели новенького студента с причудой красных крыльев. Он был ярким и словоохотливым, а ещё пытался при любом удобном случае завязать разговор с Юки. Вызнал от других о Тойе и спрашивал про него. Юки замечала его частую слежку за ней. Даже, когда, казалось бы, не было никаких признаков, она всё равно чувствовала ястребиный взор на своём маленьком теле. Как-то раз, увидев, как новенького отвозят и забирают в чёрной тонированной машине с охранниками и услышав его слова о своём будущем героя, она поняла. Таками Кейго был как-то связан с Геройским Комитетом и знал, что она дочь Героя №2. Как-то уж слишком ладно он появился как-раз, когда у Старателя пропал сын с сильной причудой. В свой последний день в школе Юки подошла к нему и, внимательно на него посмотрев, сказала: - Птичка в клетке, мало, что может узнать. В следующий раз будущий герой увидел её уже глубоко беременной. Он смотрел на неё с шоком и ужасом, а когда она к нему подошла замер в ступоре. Шестерёнки в голове крутились с бешеной скоростью. Юки ухмыльнулась и провела по его щеке, оставив изморозь вслед. - Птичка не скажет своим хозяевам такое. Не скажет. Как можно говорить такое. Как бы Комитет не хотел покопаться в грязном белье Старателя это уже слишком. В положенный срок Юки родила девочку-альбиноса, на удивление более здоровую, чем она сама при рождении. Энджи молчал, когда смотрел на свою внучку, а потом под пронзительным взором дочери всё же взял её на руки, но ему казалось это неправильным. Не он должен был держать этого ребёнка. Тойя бы не одобрил. Той ночью Юки снились руки и голос брата, она тянулась к нему и просила не уходить, просила вернуться или забрать её с собой. Такой сладкий болезненный сон. На следующее утро в колыбели малютки был оберег с синими всполохами пламени и записка внутри только для Юки: «Я вернусь за вами»