У вампиров пара на всю жизнь (Отдам Идею)

You see I cannot be forsaken (Видите, я не могу быть покинутым), Because I'm not the only one (Потому что я не один такой).

Вокруг вампиров всегда было множество тайн и легенд. Миф, рождённый из-за страха смерти. Прекрасная чарующая сказка в сумеречных тонах. Эти сказания передаются из уст в уста уже не один век, дополняясь новыми данными. Но, будем откровенны, сейчас, в двадцать первом веке, в них верят только сами вампиры и те, кто на них охотится. Настоящих охотников на вампиров осталось очень мало. Наивные люди думали, что они давно истребили жалкую нечисть, что они победили в этой кровавой войне, и в мире осталась несущественная горсть примитивных вампиров. В чём-то они были правы, но откуда простым людям знать о многотомной сложной иерархии этих таинственных существ? Да, низших вампиров, правда, истребили. Но высшие продолжают скрываться в тени ночи, продолжают своё бессмертное существование среди людей, продолжают чтить ветхий закон и вести многовековые войны кланов… Под крылом мрака и тьмы… Поэтому, когда трое охотников столкнулись с новым делом, на вампиров они подумали в последнюю очередь. О, кстати, трое! Конечно же, речь пойдёт о знаменитый в своём кругу Винчестерах. Это были ещё те счастливые времена, когда они — отец и сыновья — вместе разъезжали по штатам на чёрной импале. Хотя, для них самих это время нельзя было назвать счастливым — вечно в пути, постоянные ссоры, холодная еда, грязные мотели, странные призраки. Как жаль, что им ещё было не с чем сравнивать. Буквально через четыре года эта иллюзия слаженной жизни разрушится, как заканчивается наивное детство: Сэм рассориться с отцом и уедет в колледж, Дин окажется меж двух огней, а дальше… Ну, вы и сами в курсе сколько их ждёт бед и потерь. Сейчас же вернёмся в 2001 год 20-е мая. Ньюнан, штат Джорджия. В город, что уже несколько недель держал в страхе мистический маньяк, приехал интерн из центра. Именно так он представился в приёмной, когда просил показать трупы. — Странно, молодой человек, что Вас это интересует, — сказал пожилой патологоанатом, выдвигая каталки в морге. — Чего только не сделаешь для диплома, — с тяжёлым вздохом ответил молодой студент. Врач пожал плечами и решил не обращать внимания на странность просьбы, а просто ещё раз рассказать всё так же, как недавно собственной рукой написал в отчёте. И откинул с первого трупа бледный полиэтилен. — Что ж, коллега, с шестого мая в морг поступило семнадцать одинаковых тел, точнее то, что от них осталось. Тела разорваны, — врач усмехнулся, — санитарам пришлось собирать их в пакеты как конструктор! Но головы всегда остаются целыми, по ним и проводится идентификация личности. Это не последняя странность — все тела обескровлены. Максимально обескровлены! — Это явно его поражало, — я в первый раз видел такую бледную печень и белое сердце, сами посмотрите! Он подвинул ещё одну каталку, где в металлической миске лежал образец нечто слизкого землистого цвета, лишь по смутным очертаниям формы можно было понять, что это правая доля печени. А рядом, как мраморная статуэтка — белоснежно чистая, повторяющая каждый изгиб оригинала, лежало человеческое сердце. — Я не знаю, кто или что их убило, но на ошмётках конечностей есть укусы, — продолжил врач, — края очень рваные и не чёткие, поэтому слепок челюсти, что их оставила, сделать не получается. Он откинул клеёнку с оторванной головы мёртвой девушки. Видимо это была одна из первых жертв, потому что, несмотря на холод камер в морге, ткани уже начинали медленно разлагаться приобретая зеленоватый оттенок. Однако для трупа, кожа на лице была удивительно светлой, только на губах оставалась характерная синева. — На этом экземпляре сохранилась шея, — врач взял пинцет, чтобы показать на нужные повреждения, — смотрите, голову оторвало ровно на седьмом позвонке. А выше видны глубокие укусы на местах общей сонной и даже язычной артерии, мышцы в плачевном состоянии, — они были раскромсаны, словно их ненадолго засунули в блендер и вернули на место, — но по повреждениям сосудов я твердо уверен, что укус был. Студент кивнул, цвет его кожи сейчас почти ничем не отличался от бедной жертвы. Но он смог из себя выдавить несколько слов: — Спасибо, можно я ещё немного здесь пробуду… — он осмотрелся и понял, что выдержит тут не менее пяти минут, — запишу кое-что? Врач пожал плечами: — Сколько хочешь, сынок, здесь ты уже никому не навредишь. Я пока пойду, у меня обед, — кажется, он специально упомянул о еде, наслаждаясь, как лицо интерна становится ещё белее. Ох уж эти медицинские шутки. Но старик всё же покинул местный некрополь, на полпути к выходу доставая сигареты. Сэм остался один в царстве побитых мертвецов. Конечно, кого же ещё отправлять в морг, как не начитанного молодого охотника? Ещё раз уверенно вздохнув, он выдвинул каталку из холодильника. Ещё один уверенный вдох, и он убрал клеёнку. На металлическом столе лежали человеческие части, как разбитая мраморная статуя. Этой жертве особенно не повезло, рядом с кистью, как у разобранного Франкенштейна лежали оторванные пальцы, где-то даже по одной фаланге. Ноги были разломы, будто кто-то ломал их об колено как тонкую сухую ветку. На груди всё же не хватало мышц и грудную клетку одиноко заслоняли голые ребра. В брюшине кое-как валялись пустые кишки, как старые колготки. На удивление были светло-серые лёгкие. Сердце было вырвано, потому лежало отдельно, таким же белым силуэтом, как Сэм уже видел до этого. Голова вновь оставалась неизменно целой. Сэм сделал усилие, чтобы коснуться трупа. Он точно знал, что тут должно быть что-то важное, что упустили обычные люди, не видящие всей картины этой головоломки. Он зажмурился, глубоко вздохнул и выдохнул через рот. Вновь открыл глаза и тут его взгляд сузился. Да, вот эта деталь! Сэм решил проверить, открыв ещё несколько холодильных камер. Всё совпадало! Сэм даже не заметил, как стал улыбаться своей находке. Дело в том, что все предполагаемые укусы были на местах крупных артерий и вен. Это должно быть очень важно. Поспешно псевдостудент покинул морг через чёрный вход, на бегу снимая белых халат. Но как только в воздухе исчез удушливый запах формалина и гниения, бедолагу стошнило. — Нет, она ничего не говорила, — твердила заплаканная родственница умершей. — Но он же был ни в чём не виноват, — говорил друг другой жертвы. — Это маньяк! — зло сказал коллега одного из умерших. — Это волк! Волк! Говорю я вам! — громкие слова из другой компании. — Вы такой молодой и уже работаете в полиции? — удивилась одна девушка. Пока Сэми бродил среди трупов, его старший брат опрашивал живых. Он ходил по родственникам и друзьями убитых, чтобы выяснить, была ли связь среди жертв. — Да, я уже стажёр, представляете? — улыбчиво ответил Дин, молодой студентке. — Так, что Вы говорите, Аманда никогда не ходила в клуб возле шоссе? — Нет, из нашей группы вообще мало кто захаживал в эту забегаловку. Дин расстроенно записал это в блокнот, ещё одна зацепка оказалась тупиком. Среди жертв не было никакой связи, кроме метода их умерщвления. Это были люди разного возраста, расы, пола, религиозных взглядов. Они не были знакомы между собой, жили в разных частях города, учились в разных школах и университетах. В их комнатах не было совпадающих книг. Не было общей тайны или увлечений. Некоторые из них вели дневники, но там не было заметок о преследованиях. Дин огорчённо вспоминал слова отца, когда они предполагали, что это может быть не их дело. «Возможно, это просто маньяк, пусть разбирается полиция», — по обыкновению сомневались братья. «Маньяк выбирает свою жертву, в его действиях можно проследить логику. Но животное, если оно голодное, бросается на первую попавшуюся дичь. Хищнику главное, чтобы жертва была слабее него. Волк останавливается, стоит ему усладить голод, а эта тварь ненасытна. Ей всё равно, кого убивать». Джон Винчестер же пошёл прямиком в полицию, расспрашивать следователя. — Так ФБР давно ведёт это дело? — спросил уставший человек по другую сторону стола. — Да, — ответил человек с фальшивым удостоверением ФБР, — уже несколько месяцев в разных штатах мы находили похожие жертвы. Возможно, наш маньяк перемещается. Следователь устало стал массировать виски: — Не знаю, маньяк ли это… — Думаете, волки? — предположил Джон. — Если бы все убийства были в лесу, я был бы в этом уверен, — отчаянно ответил следователь, — но тела находили и в домах, и даже в общественных местах. Одного в коридоре ночного клуба, другого на кухне ресторана. Но нигде убийца не был замечен, ни кем и ни чем! — кажется, у бедолаги сдавали нервы. — Это просто немыслимо! Схема есть только одна — нахождение жертв. Утром мы узнаём о пропавших, а ближе к вечеру находим трупы. Следователь взялся за волосы. Он сам был очень молод для этой должности и мысленно уже прощался с ней, потому что смирился — это дело ему не раскрыть. — Успокойтесь, — сказал Джон уверенным низким голосом, — вспомните, Вы же изучали историю своего города, может быть, подобное происходило раньше? Следователь отрицательно затряс головой: — Нет-нет, такого тут не было, даже во времена резерваций индейцев. Винчестер кивнул, и продолжил расслабленным голосом: — Хорошо, тогда, прошу, вспомните, что-то ещё странное происходило за последнюю неделю? Любая мелочь может быть связана с нашим маньяком, незначительная деталь может оказаться его промахом и нашей зацепкой. Из-за уверенного голоса Винчестера следователь ненадолго ощутил себя в кабинете психотерапевта, так и захотелось рассказать в подробностях про травмы детства. Человек расслабленно вздохнул и протёр глаза руками. — Вчера в пригороде был пожар, — вспомнил он, а Джон подвинулся ближе, — девочка шестнадцати лет успела спастись, её нашли в лесу. Сейчас она в больнице в тяжёлом состоянии. Джон понимал, что из этого бедолаги-следователя он больше ничего не выпытает. Да, и скоро прибудут люди из настоящего ФБР. Поэтому он чинно встал, попрощался и пообещал держать их в курсе. Уже в дверях коридора в него врезался взволнованный стажёр полиции. — Вы же из ФБР? — все, кто знал об убийствах, сейчас вели себя странно и этот парнишка не исключение. В городе каждую ночь пропадали люди, это заставляло бояться за свою жизнь. Тем более после того, как полиция перекрыла каждый въезд и выезд, дабы случайно не упустить убийцу. Но когда изнутри закрываешь клетку с тигром, паника только усиливается. Джон кивнул, а парень судорожно стал повторять: — Она узнала, она видела его, это я виноват… Она видела его. Джон положил руку ему на плечо и посмотрел в кающиеся глаза. Парнишка явно что-то скрывал, и оттого его мучила совесть. Он огляделся — коридор был пуст, все жалюзи на стеклянных вставках в дверях были опущены. Только после этого он дрожащим голом начал рассказывать: — Вчера мне позвонила знакомая… — сразу же запнулся, судорожно объяснив, как этот звонок связан с делом, — не на служебный телефон, поэтому я ничего не оформил. Эвер, — видимо это было имя знакомой, — сказала, что её преследуют и у неё есть фото. Она звонила из школьной библиотеки и ещё была в порядке, просто предупредила, что скоро зайдёт в участок — поделиться сведениями. Но… — тут его глаза заметались, — я должен был догадаться, что фото у неё не собой… Что она поедет домой. Я должен был подвести её или предупредить кого-то, — он стал ещё одной жертвой всеобщей паники, у него начиналась истерика. — Она же ни в чём не виновата. Она никому не сделала ничего плохого… Я должен был ей помочь… — Успокойся, — Джон не убирал руку с его плеча, — продолжай, что случилось с этой девушкой? Стажёр на мгновение зажмурился, чтобы скрыть предательские слёзы и продолжил: — Её дом сгорел, а саму Эвер нашёл лесник. Сейчас она в тяжёлом состоянии в больнице… Джон сделал усилие, чтобы не улыбнуться. Кажется, мелочное дело, о котором упомянул следователь, не такое уж и мелочное. — В какой она больнице? — тут же спросил он. Парень закачал головой и предупредил: — Она в коме, Сэр, с ней не получится поговорить. — Словно только что вспомнив, стажёр поднял руку с запаянным полиэтиленовым пакетом, — при ней была сумка, я должен был отнести вещь-доки, но ведь они и так попадут к Вам. Джон всё-таки не сдержал улыбку. Похвалив и успокоив паренька, он проверил входящие смс на телефоне. Их было всего две, одинакового содержания с разных номеров: «Задание выполнено. Жду в условленном месте», — значит, мальчики тоже справились с работой. Зайдя в номер мотеля, Джон застал спорящих сыновей, но и они тут же замолчали, стоило двери открыться. Винчестер подошёл к одной из стен, из которой они сидели доску для зацепок, и стал без приветствия проговаривать то, что было известно. Дин и Сэм уже добавили на доску новые данные. — Итак, наш мясник двигался с восточного побережья на запад, оставляя за собой объедки — одинокие трупы на шоссе или в маленьких городках. Но тут у него неожиданная стоянка. Вряд-ли он ранен или тут с чем-то столкнулся, скорее всего, он просто достиг своей цели. Что мы знаем об этом существе? Оно питается ночью — все жертвы исчезали именно в ночное время — и питается кровью. Это достаточно сильное бешеное существо, которое за обедом ломает свою еду. Скрытное, умное, материальное. Нет МЧ (магнитных частот). Что-то заставило его пересечь три штата, чтобы добраться этого города. И это что-то сейчас лежит без сознания в больнице. Беспомощная девочка догадалась обо всём быстрее нас. — Последние слова он произнёс с особым раздражением. Джон всё ещё разглядывал записи на стене, тем временем его сыновья непонимающе переглянулись. Выждав паузу, отец повернулся, доставая бледно-розовый дневник из своей кожаной сумки: — Это существо выслеживало девочку по имени Эвер, а она в подробностях описала всё в своём дневнике. Девчонка в опасности — он придёт за ней сегодня ночью, поэтому собираетесь, мы едем в больницу. — Но, отец, — Сэм развернулся, не успевая за Джоном, — с кем мы имеем дело? Старший Винчестер остановился и сам не поверил, что произнёс это слово: — С Вампиром. Это был не такой вампир, как он встречал когда-то давно, поэтому Джон не был до конца уверен в том, как его можно убить. Помимо мачете, чтобы отрубить хищнику голову, наготове были серебряные и деревянные пули. Идя за отцом, братья то и дело перешептывались, не понимая до конца его выводы. Сэм уже было хотел опять начать разборки, но тут они вошли в палату пострадавшей. Ругаться при умирающей было, как минимум, бестактно. Джон убедил медиков, что он новый врач из центра с двумя ассистентами, поэтому им разрешили провести рядом с пациенткой определенные часы. От старшей медсестры он получил её карточку, что тут же стал с любопытством изучать, в то время как Дин и Сэм подошли к девочке без сознания. Её тело было истощено, но в то же время удивительно цело. Даже не верилось, что она была жертвой их маньяка или пережила пожар. На ней не было ни царапинки. Словно что-то её защитило от ужасной боли. От этой малютки и, правда, веяло какой-то святостью. Сэм не смог долго смотреть на умирающую, ему казалось, что перед ним лежит подбитый ангел с детским кукольным лицом. Поэтому он на время отошёл к отцу, через плечо вместе с ним читая медицинские показания. Прошло несколько минут, и Сэм кинул мимолётный взгляд на брата, возвращая глаза к тексту в карточке. Но тут он удивлённо вновь поднял голову. Он только сейчас заметил, что Дин всё ещё пристально разглядывал девушку, причём как-то заворожено. — Я тебя скоро бояться начну, ещё немного и до некрофилии дойдешь! — сделал замечание Сэм, чтобы прекратить этот мнимый флирт. Конечно, брат ожидал колкости в ответ, но Дин только лениво отмахнулся. Его серые глаза изучающе смотрели на бледное лицо пострадавшей, словно он читал увлекательную книгу. Её тёмно-русые волосы аккуратно лежали на плечах и немного вились из-за влажного воздуха, кожа впрямь была мертвенно бледной, только губы ещё сохраняли розоватый оттенок. Под глазами были глубокие тёмные круги, щеки впалые. Тело было измученным, будто что-то убивало его изнутри. Сеть сосудов темнела под тонкой кожей её шеи. Если бы не ровный писк кардиографа, можно было бы подумать, что ангел смерти уже стоит возле её койки. Она казалась такой невинной и обречённой… Внезапно Дин оживился, когда его взгляд упал на белую ткань на её ключице: — Или всё-таки есть царапины, — так же увлечённо сказал он, уже выбрасывая руку вперёд в целях проверить свою догадку. Но тут его перехватил брат: — Ты что делаешь? Это бедная девочка в коме, какого чёрта, Дин? Дин раздражённо выдернул руку: — У неё пластырь на плече, я хотел проверить, что это за рана! Они обменялись фирменным заговорщическим братским взглядом. Буквально его можно было перевести: «А о чем Ты подумал?» «А Ты о чём подумал?» «И кто из нас озабоченный?» «Ладно, сейчас же Мы думаем об одном и том же?» Сэм стоял ближе к повреждённому правому плечу, поэтому он аккуратно приподнял плотный пластырь. — Матерь божья, — отстраненно сказал Дин, приблизившись, — это человеческий укус. Тут Сэм, как «академик» возразил: — Не совсем. Видишь, это глубокие вырезы, вот здесь на отпечатках третьих зубов? Они больше, чем у обычного человека, и дальше след меньше. Значит, у нападавшего были очень ярко выраженные клыки. Джон только дочитал об этой ране в её медицинской карточке. Тут тоже была заметка о человеческом укусе. Это ещё раз подтверждало, что они наткнулись на другой вид вампиров. Те, с которыми Джон встречался прежде, имели совершенно другие клыки. — И всё-таки, мы можем узнать? — Сэм таки решил устроить сцену, — кто она? — спросил он, указывая на девушку, — почему вампир её выслеживал? Почему Вампир? Но в этот раз Джон не хотел устраивать разборки, он сел в дальнем кресле, так, чтобы его не было видно из смотрового окна; снял пистолет с предохранителя и указал на свою сумку, что оставил на тумбочке возле входа: — Все ответы в её дневнике, — спокойно ответил он, — прошу, читайте. Сэм первый достал бледно-розовую книжку и сел в кресло возле койки. Дин всё ещё смотрел на пострадавшую, на её исколотые шприцами и капельницами вены. Смотрел на её беспомощность и хрупкость. Отец и брат уже неоднократно замечали его легкомысленное отношение к женщинам, и Дин сам позволял так о себе думать, сделав флирт и всё, что за ним последует, своим хобби. Потому любое сочувствие или сожаление, что он проявлял к пострадавшим девушкам, Сэм считал наигранным и ненастоящим. Зря он пока что так плохо думает о своём брате, Дин искренне переживал за чувство каждой, особенно за боль и ужас той, что сейчас прерывисто дышала на койке. — Дин? — его опять позвал Сэм. Неуверенно отводя взгляд, брат всё же сел рядом на быльце в кресла, чтобы начать читать девичий дневник. За ними, едва улыбаясь, следил отец. Если в мужских дневниках больше фактов и списков, то в женских больше чувств и переживаний. Это самый лучший друг девушки, которому она может открыто излить душу, подробно записать часть своей жизни. Начать читать братья решили с самого начала, думая, что так они поймут, почему она стала целью для вампира. Так они узнали, что полное имя загадочной девочки — Эверласт. Но более в ней не было ничего загадочного. Казалось, она была самым добрым созданием на планете. Эвер исправно ходила в церковь, была волонтером в больнице, подбирала каждую больную зверушку на улице. Обладала удивительным даром прощения, умело разрешала любые конфликты, считала своим долгом сделать лучше каждому живому существу вокруг. Даже если бы когда-нибудь на неё напали одноклассники из-за её правильности, она бы простила им этот грех. Но ни у кого даже не возникало мысли навредить столь чистому и доброму человеку. Так скоро они подошли к дате на полях 5 мая. За день до первой жертвы. Давайте и мы, дорогой читатель, взглянем на этот день со стороны. Это был хороший весенний день, лес вокруг был заполнен приятным пением птиц. Всё было прекрасным, наполненным жизнью, как и нежная улыбка на лице юной девушки. Она шагала наперевес с тяжёлой школьной сумкой по протоптанным старым дорожкам. Подол голубой лёгкой юбки был уже испачкан пылью и грязью, как и кожаные сандалики. Девушка то и дело поправляла длинные тёмные локоны, что цеплялись за ветки кустов и деревьев. Зря сегодня она решила пойти в таком наряде, возможно, он отлично вписывался в школьные будни, но никак не сочетался с прогулкой по лесу. Обычно ей нравилось возвращаться домой именно этим путём, иногда её подвозила подруга, иногда автобус подъезжал к окраине города по её милой просьбе, но она всегда радовалась возможности погулять на природе. Только не сегодня. Девушка то и дело нервно оглядывалась, кляня саму себя, что не позволила Монике — её подруге — её подвести. Девочку не отпускало ощущение тревоги, словно за ней кто-то идёт шаг в шаг; наблюдает, не отводя глаз. И самое странное, что это чувство началось, стоило ей выйти из школы. Стоило ей заметить чёрный силуэт. Наша героиня нервно поправила сумку и переступила большой корень. Как вдруг что-то буквально выпало из-за кустов. Конечно же, она взвизгнула и отскочила назад. Это что-то, похожее на человека, стало поспешно подниматься и, безоружно подняв руки, тут же стало извиниться: — Простите, миледи!.. — он пытался отдышаться, кажется, он сам испугался своего внезапного падения, — я не причиню Вам вреда. Извините, что напугал… Девушка не отпуская рук с ремня сумки и издалека разглядывала незнакомца. Это был молодой парень, лет двадцати пяти, с чёрными волосами, что иногда падали на светлые глаза. На нём был уже испачканный чёрный плащ, видимо в этом лесу он падал не в первый раз, да и на руках были ссадины. Вид у него был странно испуганный, сначала можно было подумать, что это обычный взгляд потерявшегося туриста. Но было в этих хитрых глазах что-то ещё… Незнакомец решил изложить свою проблему: — Я проездом в этом городе. Вот, представляете, заблудился, — на его лице появилась улыбка. Хоть наша героиня и сомневалась, но её совесть не позволяла оставить этого человека в беде. Поэтому, наконец, отпустив ремень сумки, она сделала шаг навстречу. — Я могу довести Вас до шоссе. В лесу может быть опасно, если его не знать, — предложила девушка, голос её звучал спокойно. — Волки? — предположил парень. Девушка отрицательно закачала головой: — Нет, их тут уже давно нет. Но по лесу ещё расставлены капканы на них, если не знать тропы — можно угодить в ловушку. Незнакомец не переставал улыбаться, смотря на свою неожиданную спасительницу: — Тогда, мне очень повезло, что я встретил Вас, — он протянул руку, — я Ник. Девушка удивлённо пожала плечами: — Просто Ник? — ей казалось, что при таких встречах не нужно быть столь доверчивым, но раз собеседник сам хочет подружиться, почему бы не ответить взаимностью. — Для Вас просто Ник, — чарующая улыбка не сходила с его лица. Девушка в ответ взялась за предложенную руку: — Эвер, — представилась она, улыбка Ника оказалась заразительной. Девушка уже увереннее рассматривала лицо парня, пытаясь вспомнить, где могла видеть его знакомый силуэт. Не отпуская руку, Ник переспросил: — Просто Эвер? Это заставило его новую знакомую коротко посмеяться: — Ну, вообще Эверласт, но все зовут меня просто Эвер. Ник недолго молчал, а затем усмехнулся своим мыслям. Однако вслух явно сказал что-то другое: — Я уже думал, Вас назвали в честь Богини ветра. Но имя, символизирующее вечность, куда сильнее. От приятной лести Эвер немного отвела глаза и тут заметила, что всё ещё держит руку Ника. Обычно, здороваясь с друзьями или заводя новые знакомства, рукопожатия ограничиваются несколькими секундами. Каждый старается держаться какую-то границу, соблюдать рамки в тактильном контакте и прочие детали человеческой психологии. Если вы видите пару, идущую за руку, значит это очень близкие люди — влюбленные или родственники. Между такими возникает особая связь, и они не только не против прикосновений, а нуждаются в них, как в лучшей поддержке. Так спокойнее, так понимаешь, что родственная душа находится рядом. Стоило Эвер разрывать рукопожатие, как гнетущее ощущение тревоги вернулось вместе с сомнениями. Она кивнула головой в сторону другой тропы, показывая верную дорогу. — Если Вы проездом в нашем городе, что же Вы делаете в лесу? — как проводник она ушла вперёд. — Места живописные, Эверли. Ей было странно слышать столь милое обращение от незнакомца. Она опять поправила волосы, доставая из них обломленную ветку. И вновь сложила руку и на ремне сумки. — Вам идёт, — опять послышался голос из-за спины, — редко встретишь такие красивые локоны. Эвер немного покраснела. Ник задал взаимный вопрос: — А что же такая милая девушка делает одна в лесу? — Домом находится за городом, этот путь самый короткий — и она быстрее пошла в сторону шоссе. — А вам зачем понадобились живописные места? Парень сказал первое, что пришло в голову: — Я художник. Эвер пожала плечами: — А я уж думала, Вы просто людей не любите. Хорошо, что она не увидела коварную улыбку своего попутчика, а то бы непременно убежала прочь. Хотя и от холодного тона его голоса пробежали мурашки по спине: — От чего же? Мне даже очень люблю людей…

Я к людям добрый. Злобы нет. Откуда злобе взяться? Ведь для меня они обед.

Вскоре они дошли до асфальтированной дороги, Эвер указала, в какой стороне город, а сама повернула в другую сторону, уже собираясь идти домой. Как тут через дорогу показался силуэт благородного животного. — Ух ты, олень, — радостно пропищал девичий голос. Ник безразлично посмотрел в сторону убегающего животного. Эвер пояснила: — Я их тут никогда не видела. Но холодный голос незнакомца снова заставил детскую улыбку исчезнуть с её лица: — Осторожно, милая Эверли, если появились олени, значит скоро объявятся и волки. Без прощания он повернулся в сторону города. Эвер только один раз обернулась назад, но увидела лишь пустое шоссе. На следующее утро Эвер твердо решила, что она должна сфотографировать это чудо, пришедшее в их лес. Тётушки не было уже несколько месяцев в доме, поэтому ей не пришлось объяснять, куда она идёт в субботу с фотоаппаратом. Через лес проходила асфальтированная дорога, обычно она возвращалась домой с восточной его части, а в этот раз направлялась в западную долину. Эвер буквально выросла в этом лесу, поэтому знала каждое дерево и знала, что в западной части есть озеро. Именно туда она и пошла, в надежде, что застанет прекрасных животных на водопое. Всё раннее детство Эвер провела здесь с дружелюбным лесничим, который знакомил её с фауной и флорой, поэтому она не хуже опытного охотника могла незаметно подкрасться даже к самой трусливой птице. Да, и это тоже был один из её талантов, звери не боялись Эвер, видя лучше людей её доброе сердце. О, это было завораживающе. Стоило ей подойти к скрытому лесному озеру, как перед ней раскрылось чудо — около десятка оленей собрались здесь же на короткий отдых. Один благородный самец с раскидистыми рогами стоял чуть поодаль от своей стаи, двое маленьких детенышей резвились у воды. Самки спокойно лежали возле камышей, а остальные самцы почти ничем не отличались от своих меньших собратьев. Эвер следила за этим из-за дерева и невольно улыбалась, переводя объектив камеры. Как вдруг замерла, увидев силуэт человека. Человек в чёрном плаще обернулся на блик камеры, прищурился и улыбчиво замахал рукой. Эвер узнала в нём вчерашнего знакомого и почти спокойно вышла на встречу. Олени лениво подняли головы на её появление и также лениво продолжили свои дела, не обращая на девушку внимания, так же как и на человека в чёрном. — Олени Вас не боятся, — с улыбкой сказала Эвер, подойдя ближе. — Конечно, я же не охочусь на них, и они это знают. А что же Вы не боитесь ходить по лесу, миледи? — А почему я должна бояться? Ник отвёл взгляд в сторону восточной части леса и сообщил новость, о которой уже трепетал весь город: — Вы не знаете про убийство? Эвер тут же схватилась на ремень сумки и с ужасом повторила: — Убийство? Ник кивнул: — Да, там, где вчера мы встретились, нашли зверски растерзанный труп девушки. Ей было всего двадцать лет, но вчера её жизнь была жестоко прервана. А санитарам пришлось часами искать её разорванные части в лесном округе, — с каждым словом его голос становился всё тише, будто он рассказывал страшилку. Хотя так и было. — Кто же мог совершить такое злодеяние? — с ужасом в глазах спросила девочка. Городок был достаточно маленьким, и порой ей казалось, что она знала каждого жителя. Она и представляла, чтобы кто-нибудь мог быть способным на такое зверство. В глазах заблестел испуг. — Не представляю, — отстраненно сказал Ник, — но точно знаю — в городе становится небезопасно. Эвер продолжала слушать его таинственный голос: — А скоро будет ещё хуже. Мой совет, уезжайте поскорее, миледи. Но Эвер было некуда уезжать, тем более не с кем. Она несовершеннолетняя, а её опекун исчез несколько недель назад. — А куда бы Вы посоветовали уехать? — всё же спросила девочка. — Я всегда хотела побывать в Новом Орлеане. Ник ухмыльнулся, но очень уверенно предупредил: — Если бежать от беды, то только не в Новый Орлеан. — После недолгого молчания он взял её под локоть и уже сделал шаг в сторону, откуда она пришла, — пойдёмте, отведу Вас домой, тут небезопасно. Представьте, вы узнаете о маньяке от человека, которого видите второй раз в жизни. Нормальной реакцией было бы оттолкнуть его или хотя бы засомневаться, но стоило ему взять её за руку, как все переживания исчезли. Появилось напротив странное чувство, что только рядом с этим человеком в чёрном она будет в безопасности. — Будет лучше, если Вы перестанете ходить через лес, а ночь всегда будете проводить дома, — продолжал Ник читать инструкции, — и конечно, лучше не впускать тех, кто не может войти сам. Смысл последней фразы остался Эвер не совсем ясен, лишь подойдя к порогу дома она задумалась, стоит ли приглашать Ника на чай. Но эту дилемму он решил сам, поцеловав ладонь девушки и пожелав хорошего дня. С тех пор она с ним почти не встречалась. Иногда видела силуэт из окон, но стоило указать на него друзьям, как тот исчезал. Глазами она продолжала искать незнакомца среди жителей, но его не было ни в кафе, ни в библиотеке, ни в церкви. И про него никто не знал. Только по вечерам она разглядывала его фотографию с озера, пытаясь понять, где она могла ещё видеть Ника. Каждый раз смотря на его чёрный, будто нарисованный, силуэт появлялось странное чувство, словно это давний и близкий друг, которого она просто забыла… А его предостережения оказались верными, с каждым днём трупов становилось всё больше. — Доча, ты бы не ходила через лес, опасно тут, — сразу на входе сказал лесничий. Эвер решила навестить своего старого друга и принести гостинец, а то тот редко выбирается в город за едой, — у тебя же есть друзья на машине, вот с ними и езжай домой. А ещё лучше поживи пока у них, одно лучше — дальше от леса. — Хорошо, дедушка, я поговорю с Моникой, — речь шла об её лучшей подруге. — Вот и поговори, и поезжай с ней. Нечисто что-то в лесу. Не волки это. Нет таких проворных волков, которые и в городе убивают и в капканы не попадаются. — Деда, а то, что живности в лесу больше стало, это нормально? — Эвер села за деревянный стол разливать чай. Старец стоял возле окна и украдкой поглядывал на дробовик: — Её как прибыло, так и убыло. В лесу тихо стало, Эвер. Эвер прислушалась. И правда, в доме на поляне впервые была такая тишина. Было тише, чем зимой. Животные ушли из леса. — И тетка твоя как всегда пропала не вовремя! — вспылил дед, садясь за стол, — Эвер, ангел мой, береги себя. Будь осторожнее. Так в тревоге прошло несколько недель. Эвер всерьез захотела переехать к Монике, но сегодня её не было в школе. После занятий она прошла в библиотеку. Было какое-то неприятное чувство, что эти убийства как-то связаны с её новым знакомым. Но для выводов не хватало данных, поэтому она залезла в интернет, почитать, что об этом пишут другие. «Странно, — подумала девочка, — мы не первые, где были убийства, но первые, где их настолько много… Этот маньяк как будто специально ехал сюда. И… Никто не пережил встречу с ним. Первое убийство было в лесу, Аманда Пит пропала вечером пятого мая, а следующим днём нашли её тело. Именно пятого мая я встретила Ника. И животные… они бегут от кого-то. Есть заметки о неожиданно миграции зверей с востока на запад. От какого ужаса они бегут?» — на лбу появился липкий холодный пот. У неё не было никаких доказательств, но она была почти уверена, что Ник к этому причастен. Она облизнула губы и закачала головой: «Но зачем? Ведь он был так добр ко мне»… Но Эвер тут же взяла телефон и позвонила другу в участок, считая своим долгом поделиться догадками. Вот незадача, фотоаппарат лежал дома в её комнате. Моника пропала, а водителя автобуса убили позавчера. Она ещё раз осмотрелась, в библиотеке было мало людей: пара студентов, несколько школьников. Конечно, все боялись и сидели по домам. Эвер чувствовала, что обязана принести фотографию Ника в участок. Поэтому, решившись, она прикусила губу и взяв свою школьную сумку и пошла в сторону леса. Солнце клонилось к закату. Дойдя до края, как казалось, безопасной асфальтированной дороги, она взглянула на ели начинающегося леса. «А если убийца там? Я стану самой лёгкой добычей, что сама идёт в пасть к волку…» Ноги сами повели на опасную тропу, где лесничий ещё десять лет назад расставил капканы. Однажды в детстве Эвер угодила в эту ловушку, благо отделалась лишь царапинами. Но после этого она тщательно выучила карту капканов. Сейчас она надеялась, что они послужат ей защитой. И не зря. Солнце быстро исчезало за горизонтом, кроны деревьев уже почти не пропускали свет. Тишина некогда живого леса настораживала. Эвер резко обернулась на треск ветки позади себя. — Я же говорил, не выходить ночью… В свете её тусклого фонаря показался Ник, но голос его был отнюдь не таким добрым как раньше. В нём было что-то звериное, животный рык и зловещий шепот. — Это ты убил их? — сразу спросила Эвер, но от страха прижалась к дереву. — Смелости тебе не занимать, — Ник медленно приближался, — ты всегда была таким благородным воином, милосердным защитником… А чем тебе отвечали те, кому ты желала добра, Эверли? Эвер всхлипнула, когда Ник неожиданно исчез, она стала крутиться на месте, пытаясь осветить поляну. Но его нигде не было. — Зачем ты это делаешь? Что тебе сделали эти люди? — тот страх, что он навеял, был для неё нерушим доказательством его греха. Но вместо того, чтобы безоглядно бежать, Эвер начала плакать. Ей было настолько обидно, что этот человек оказался жестоким убийцей. Она слепо доверяла доброму таинственному Нику, что правда оказалась для нее слишком тяжёлой. Как вдруг силуэт из тьмы схватил её за запястье и прижал к дереву. Из рук выпал слабый фонарик. Эвер ударилась головой о ствол. — Зачем я их убил?.. — тихо повторил Ник её вопрос. Кожей Эвер ощутила его горячее мокрое дыхание. — Они просто стали у меня на пути… Попадались под руку… Помнишь день, когда мы встретились? Я был весь в грязи. Было забавно смотреть, как она убегала, как молила о пощаде. Твердила, что ещё молода и не хочет умирать. Но, — Ник трепетно поправил прядь волос на лице Эвер, девушка отвернулась, на что парень улыбнулся страшным оскалом, — но я был голодным. Представляешь, ничего не ел неделю… А тут такая вкусняшка бегала по лесу. Эвер хотела что-то сказать, но поняла, что её голос дрожит: — Но зачем ты разорвал её труп? — всё-таки смогла выдавить из себя эти слова. Ник хмыкнул, но не отпускал девушку: — Потому что мне доставляет это удовольствие… Он опять издал животный рык, он шёл откуда-то из глубины, такой издает волк или тигр притаившись во тьме, перед тем как напасть на добычу. Хищный рокот смерти. Эвер осмелилась взглянуть в глаза своему противнику, как тут лунный свет осветил его лицо. Это было лицо чудовища. Из-за рта торчали два острых клыка, глаза налились чернью, под серой кожей стала видна сеть тёмных сосудов. Особенно отчётливо они выделялись возле глаз и рта. Девушка вздрогнула. — Страшно? — усмехнулся Ник, — я не хотел причинять тебе боль, милая Эверли, — тихо прошептал он, придвинувшись ещё ближе, — но ты сама шагаешь в пропасть… Девушка ощутила его дыхание возле своей шеи и поняла, что это последнее мгновение, где она ещё может сбежать. Она собрала все свои силы и сделала впервые страшное для себя деяние. Она пнула его ногой, да так, что тот отшатнулся на несколько шагов назад. Но было недостаточно. Оттолкнувшись от дерева, она ударила Ника руками в грудь, в тот же миг раздался металлический свист и хруст костей — Ник угодил в капкан. Но на него лице не было гримасы жуткой боли, это только разозлило его. Эвер не стала разглядывать убийцу, а развернулась и убежала прочь, часто меняя тропы, чтобы самой не попасть в ловушку. Вскоре она услышала за собой череду ломающихся веток. Ник освободился и начал погоню, и бежал он очень быстро. Эвер старалась не оглядываться, так быстро она ещё никогда не бежала. На дорогу она буквально выпрыгнула, налету доставая ключи, что предательски не хотели залазить в родной замок. Руки тряслись, замок трещал, страшный рык звучал всё ближе. Животный рев раздался возле её ушей, и в этот миг она упала в прихожую своего дома, наконец, открыв дверь. Лёжа там на полу Эвер уже прощалась со всем миром, ведь убийца стоял в шаге от неё. Но ничего не происходило. Эвер резко поднялась на ноги и посмотрела в сторону открытой двери. Ник всё ещё стоял на пороге и жадно смотрел на свою добычу. Но не мог войти. Эвер, пытаясь отдышаться, включила в коридоре свет. Теперь она отчётливо видела ужасное лицо своего преследователя. Не верилось, что ещё вчера это было лицо милого ей человека. Эвер сама не поняла, как спросила: — Почему? Почему ты…? — но закончить фразу «почему ты не нападаешь?» Или «почему ты не можешь зайти?» У неё язык не поворачивался. Ник понял её и без этих слов: — Потому-что я не человек, милая Эверли, — прошептал он. — Потому что я сам позаботился, чтобы ты не пригласила меня в свой дом. Нужно было послушать меня при свете дня! Когда я ещё искренне желал тебе добра… Эвер поняла, что здесь она в безопасности. Но она посчитал своим долгом узнать, кто и что именно нападает на жителей её города: — Как это возможно? — смято спросила девушка. Ник усмехнулся, его глаза вновь приобрели человеческий вид: — Тебе ли не верить в вампиров, милая Эверли? Доказательство перед твоими глазами! Но, кажется, ты совсем забыла, что такое чувство самосохранения, раз всё ещё стоишь перед убийцей. Эвер в ту же секунду попятилась назад к лестнице на второй этаж. Пока она в безопасности, она должна найти фотографию, должна позвонить в полицию. Развернувшись, она побежала в свою спальню. — Поздно бежать… Поздно, милая… — глаза вампира снова налились чёрным. Эвер зачем-то сразу кинулась к сумке и достала дневник, дрожащей рукой она записывала всё происходящее как страшный сон. Она надеялась оставить заметку для полиции, если не сможет рассказать сама, но любой человек воспринял бы это как сверхъестественный бред малолетки. Она нашла фото, телефон и снова спустилась вниз, вампир так же стоял в дверях. — Зачем тебе я? — тут же спросила Эвер. Вампир улыбнулся оскалом: — Животный инстинкт… Я пытался тебя предупредить… Но ты продолжаешь игнорировать здравый смысл. После этих слов он достал спички. Только теперь Эвер заметила, что на полу блестит какая-то жидкость. Он не терял времени в её отсутствие и уже облил дом снаружи бензином и плеснул немного на порог. — Нет! — успела вымолвить Эвер, когда одинокий огонек упал на пол, порождая настоящий ад в её доме. Выбора не оставалось, ей нужно было выбежать из дома, иначе бы она сгорела заживо. Но и шанс она не упустила, девушка оттолкнула вампира на горящую веранду, вновь убегая в лес. Дин дочитал до последней страницы, где заглавными штриховатыми буквами было оставлено послание: «Он охотится ночью, он охотится за мной». Да, пускай у девочки было обострено чувство сожаление и смелости, интеллекта ей тоже было не занимать. За окном темнело, охотник снова взглянул на бедную девочку. Она тяжело дышала, кожа была сухая и бледная, губы потрескались. Смотреть на неё можно было только с жалостью. — И почему такие люди как она страдают больше всех? — неожиданно спросил Дин. Сэм на него удивлённо взглянул. — Ведь она не сделала ничего плохого. Она чистое, невинное, доброе существо. Она жалела даже этого убийцу, плача за него. — Может быть, поэтому он и не смог убить её сразу, из-за её святости? — предположил Сэм. — Святости? — повторил Дин, — вспомни хоть одного святого, который бы не был мучеником… Сэм пожал плечами: — Дин, её всего лишь укусили, а не разорвали на части. Дин закачал головой, не сводя взгляда с уставшего изнеможённого лица девушки. — Ей больно, Сэм. Представь, какого это испытывать боль и не иметь возможности даже закричать. Но Сэм продолжал протестовать: — Она в коме, брат. Возможно, ей кажется, что она просто спит. Но Дин был против: — Нет… Мне кажется, даже я чувствую эту боль, она умирает… Медленно угасает изнутри. Дин неожиданно для себя протянул руку вперёд и взял холодную ладонь Эверли. Так бережно, будто это была его болеющая сестра. Так он пытался забрать её боль, заверить, что она не одна. Сэм закатил глаза, а Джон возразил с другой части комнаты: — Что с вами, мальчики? Неужто вы поменялись ролями. Дин, обычно ты у нас скептик, а Сэм — само милосердие. Эвер действительно было больно, каждую секунду она раз за разом испытывала ужас последней погони. Она бежала по ночному лесу, ломая ветки, а позади разносился дикий звериный рык. Это была западная часть леса, потому дорог с клапанами тут не было. Через несколько минут она добежала до того озера, где недавно фотографировала оленей. И споткнулась. Хищник крался сзади, но не спешил убивать. Он наслаждался, как жертва мучается от собственного кошмара. — Зачем тебе я?! — повторила жертва. Вампир усмехнулся и, подойдя ближе, поднял её за плечо: — Ты единственная, кто способен меня убить!.. — зло прошипел вампир ей на ухо, больно ударив спиной о дерево. От одного только его мрачного взгляда хотелось кричать от ужаса. — Но почему не убил при первой встрече? — дрожа, спросила светлая девчонка. Глаза вампира на миг снова стали обычными и даже голос стал мягче, когда он ласково повторил её имя: — Потому что я пытался тебя спасти, милая Эверли. Но это был лишь миг. Тьма вновь захватила его, он обнажил бледные клыки. — Ник! — Эвер пыталась докричаться до человека, что исчез этой мрачной пучине, — Ник! — но было поздно, тьма полностью поглотила его разум. Глаза оставались сплошной чёрной бездной, а сам он издавал только яростный животный рык. — Ник! — Эвер всё ещё верила, что где-то в глубине ещё есть тот хороший человек. Но было поздно. Хищник резко накинулся на беззащитную жертву, впился в нежную плоть. Эвер почувствовала, словно в неё воткнули колья из раскаленного железа, боль была невыносима. Лес оглушил пронзительный девичий крик, согнав с деревьев последних обитателей этого места — чёрных ворон. — Эвер! — со стороны шоссе послышались зазывы — на пожар приехали службы и, кажется, вышел лесничий, — Эвер! Что-то помешало вампиру убить свою жертву. Возможно, тот Ник, поборол тьму или сама вампирская сущность пожелала остаться незамеченной. В любом случае он оставил её в живых и вскоре к озеру подошёл лесничий, найдя там еле дышавшую Эвер. Раз за разом этот кошмар повторялся в её сознании, не давая покоя или надежды. Она слышала, что происходит вокруг, слышала, как люди обсуждают её участь. Но это всё было так далеко… Будто не по-настоящему. Рядом было так много людей, но не в силах их даже увидеть, Эвер чувствовала себя в абсолютном одиночестве. Пока рукой не ощутила чужое прикосновение. Это было тёплое невинное рукопожатие, но оно дало ей понять, что она не одна. Кто-то переживает за неё, разделяет гнетущую боль, хочет помочь. Она не одна. Дин успел лишь едва повести глазами, когда девушка слабо сжала протянутую им руку. Наверняка он удивился больше, если бы в этот же момент на первом этаже больницы не раздался крик. Старший Винчестер тут же стал на ноги и перезарядил дробовик. Сэм взглянул на часы — полночь. В тот же миг он взял протянутый отцом револьвер. Дин тоже достал кольт из нагрудных ремней, кстати, оказалась очень удобная вещь, оно лучше, чем носить пистолет за поясом. Каждый Винчестер стал на отведённую позицию: братья по обе стороны от дверей, отец прямо напротив входа. Они затаились, прислушиваясь к ужасу, что происходит в коридоре. Крики, хруст костей, лязг металлических приборов, панический бег толпы и рык чудовища. Последний с каждой секундой становился всё громче, чудовище по запаху искало свою последнюю жертву. Скреблось о пол, завывало. И вдруг замолкло. Дин переглянулся с братом и отцом, держа пистолет наготове. К сожалению, именно он стоял ближе к ручке двери. Джон кивнул и Дин стал осторожно выполнять мнимый приказ. Аккуратно повернул скрипучую ручку, сразу ставя пистолет на уровне глаз предполагаемого противника. Но в коридоре царила кромешная тьма, Дин уже хотел опустить руки, как тут в этом мраке блеснули два белых клыка. Чудовище накинулись на первого Винчестера, сразу вцепившись в запястье вытянутой руки. Дин не удержал пистолет, и когтистые руки вампира тут же откинули его назад. Он упал на койку пациентки, едва не ударив её саму. Джон и Сэм открыли огонь неведомо куда, во мрак коридора. И тут из тёмной пучины, наконец, показалась нежить. Это уже мало чем походило на человека. Приветливый парень по имени Ник остался лишь на страницах девичьего дневника. Сейчас перед охотниками стоял настоящий монстр, и чёрная окровавленная одежда была единственным, что осталось в нём от человека. Дьявольский хищный оскал на пол-лица, абсолютно чёрные впалые глаза, из которых, казалось, клубился туманный тёмный дым. Исхудалые конечности, сгорбленная звериная осанка. И зловещий рык. Сперва монстр кинулся на Сэма. Джон тут же убрал бесполезный дробовик, доставая ножи в крови мертвеца. Но и это оружие оказалось бесполезным. Вампир даже не заметил, что в его спину воткнули клинок, и с лёгкостью откинул двоих Винчестеров в разные стены. Джон чудом не вылетел в окно. Дин всё ещё лежал на койке пациентки, кажется, он всё-таки выдернул ей капельницу, но лицо девочки оставалось неизменно бессознательным. Монстр взял парня за ворот куртки и бросил в сторону. Дин, оказавшись близко к чудовищу, потянулся за вторым кольтом. Но неожиданно рука не нащупала ничего, кроме пустой кобуры. Ничего не понимая, он посмотрел на беззащитную пациентку и приближающегося к ней вампира. И тут он увидел металлический блеск с койки. Неужели он выронил пистолет, когда упал туда? Нет, он отчётливо видел, что слабая тонкая рука девочки уверенно сжимает рукоять его кольта. Тихо рыча, вампир крался к жертве, он забрался на её койку и навис над её истощенным силуэтом как самая страшная смерть. Клыкастая пасть приближалась к шее Эвер. Винчестеры обречённо смотрели на эту картину с разных сторон палаты. Битва была короткой, но ощущалось, словно они прошли все войны мира, словно вампир выпил их силы. Тьма сгустилась над святой девочкой… И тут случилось невероятное. В самый последний момент святая девочка абсолютно лёгким движением руки подняла пистолет и пустила в эту тьму смертельные пули. Вампир только раскрыл пасть, чтобы приступить к трапезе, как тут, казалось бы, беззащитная жертва направила дуло пистолета в его открытый рот и нажала на курок. От выстрела тело вампира упало с койки, но он и не думал умирать. Поднялся в тот же миг, ещё более зверски шипя и рыча. Но и очнувшийся охотник не опускал пистолет. Девушка вскочила с койки и шла прямиком на своего противника, с каждым шагом она нажимала на курок, попадая чётко в грудину врага. С каждым её шагом, чудовище отбрасывало назад в стену, пока оно не упёрлось в неё спиной. Только когда последняя пуля изрешетила его грудную клетку, девушка, как запрограммированный солдат, уронила оружие, а сама подошла вплотную к монстру. Вампир в бешеном припадке обнажил бледные клыки, но в этот же момент рука девочки прошла сквозь раздробленные пулями кости. Это был последний миг их ожесточенной схватки. Эвер коснулась бьющегося сердца и с такой же хладнокровностью она крепко схватилась за него. В её руках оказалась чужая гнилая жизнь, в её руках жалобно билось холодное сердце монстра. Ноги вампира подкосились, и он сполз по стене. Эвер вслед за ним опустилась на колени, не отрывая взгляда с его пустых окутанных тьмой глаз. Последний удар в ее ладони, и Эвер резко вынула руку из его груди, вырвав сердце вампира. Дин думал, что сегодня ему больше нечему удивляться, но оказался неправ. В очередной раз непонимающе вскинул брови, когда Эвер обняла убитого ею вампира, даже что-то прошептала ему на ухо. Словно это был последний пункт какого-то обряда. Убитый тоже изменился, будто в момент смерти его покинул безумный дух. Глаза приобрели человеческие очертания, исчезли клыки. Даже стало жалко этого паренька. Дин поднялся, чтобы помочь остальным, как вдруг вздрогнул от визга девочки. Перепуганная малышка отскочила в сторону от убитого монстра и непонимающе в ужасе смотрела на окровавленные руки: — Что это?! — кричала Эвер, — что произошло? Её тело оказалось слишком слабым, чтобы стоять, поэтому она упала на колени и продолжала испуганно хрипеть. Вот теперь она больше походила на человека, пережившего кому. — Иногда, чтобы защититься, в людей вселяется отважный дух, — голосом увлеченного чтеца, информировал родственников Сэм, — в христианстве это ангел-хранитель, а в медицине всплеск адреналина. — Но она ничего не помнит! — возразил Дин, всё ещё удивлённо вспоминая прошедшую ночь. — А она могла стать вампиром от укуса? — очень озадаченно спросил Сэм у отца. Тот пожал плечами и подошёл к Дину, взяв его запястье. Стал расспрашивать: — Чувствуешь ли ты голод? Дин даже на секунду испугался, а затем обиженно выдернул руку: — Всё со мной нормально. — Ну, подождём… — сказал Джон, сложив руки на груди. Ни на утро, ни на следующий день с Дином ничего не произошло. Все вздохнули спокойно. Но хоть главный монстр был убит, дело не было закрыто. — Нужно выяснить, что помнит эта девчонка, — дал приказ Джон, но никак не ожидая стопроцентной готовности. Дин тут же вскочил с места, как самый подготовленный ученик в классе: — Я могу пойти. Джон с ошарашенным выражением лица учителя, что никак не был готов к такой реакции от привычного двоечника, просто пожал плечами и разрешил пройти. Сэм даже ложку уронил. Дин стал навещать Эвер каждый день иногда и по нескольку раз. Но результат был тщетным, она ничего не помнила. Приборы на неё никак не реагировали, святую воду она пила даже с большим аппетитом, после пары фраз на латыни напротив стала расспрашивать подробнее, она не боялась света, серебра. Эвер оставалась обычной милой девушкой, что с каждым днём становилась всё милее. Ради этого Дин и продолжал её навещать, пускай и попутно проверяя её на сверхъестественное. Её кожа вновь стала привычного теплого оттенка, губы заблестели розоватым блеском, на щеках появился румянец. В глазах исчезла мутность, появилась жизнь. Это не могло не заставлять радоваться. А каждый визит Дина заставлял её улыбаться. — Ей всего шестнадцать, — протестовал Сэм, каждое утро. — Она не совершеннолетняя, ты старше её на четыре года. — Я знаю, — отмахивался Дин. Как бы ни были строги взгляды отца и брата, его всё равно тянуло к этой девочке, как к родному одинокому существу. — Вы уже уезжаете? — немного грустно спросила Эвер в их последнюю встречу. — Да, — Дин попытался улыбнуться, взял её за руку. Эвер лежала уже в обычной палате, уверенно идя на поправку, хотя ходить ей ещё не разрешали. — Я даже не смогу вас проводить. За неделю знакомства она успела к нему привязаться. Дин по совету отца поддерживал легенду, что он просто любопытный волонтёр, который печётся о её здоровье. Или случайный проезжий, который спас ей жизнь. Но что-то всё-таки потянуло его спросить: — Эвер? А если я скажу, что на тебя напал вампир, ты мне поверишь? Сначала девушка хотела ответить, как любой другой на её месте: «нет, конечно». Но замолчала, закусив губу. Смогла только утвердительно кивнуть. — Ты знаешь что-то о них? — так же осторожно спросил Дин. Эвер тихо ответила: — Я знала только Ника, — опечалено ответила она. Тогда Дин, оглянувшись, решил признаться ей. Открыть завесу тайны, что не попала на камеры и в полицейские отчёты. Он рассказал ей, что видел в ту ночь, рассказал, как она убила чудовище. — Но я не помню этого, — в страхе ответила девочка, на глаза от ужаса накатились слезы. Уже в испуге она спросила, — а это может повториться? Вдруг я проклята. Дин закачал головой: — Нет, что ты… — но сам засомневался и тогда нашёл единственной верное решение. Он снял с шеи один из амулетов, — это, — указал он на кулон, — оберег от чужеродных духов и даже демонов. Носи его, и нечисть будет обходить тебя стороной, — аккуратно с позволения девочки он повесил оберег ей на шею. — Ну, вот видишь, сразу заулыбалась, тебе так больше идёт. С улицы послышался сигнал машины, Дину нужно было спешить. — А мы ещё встретимся? — с надеждой спросила девочка. Дин даже растерялся на выходе и вернулся, чтобы поцеловать её в лоб на прощание: — Обязательно встретимся, милая Эверли. Сначала девочка улыбнулся его добрым и искренним словам, но стоило ему выйти, как ласковое обращение «милая Эверли» эхом с горечью повторилось в её голове. Она помнила ту роковую ночь. Помнила ту неравную схватку. Вспоминала, как живое мокрое сердце билось в её ладонях, и горько плакала, когда в сознании проносился последний миг его жизни. Она вырвала его сердце, крепко обняла, прощая все обиды и боль, а когда тьма покинула его глаза, Эвер тихо прошептала уходящей душе: — Я всё исправлю, брат, обещаю. Я верну тебя.