Белые листья

Следующая неделя тихонько пробралась в их сердца и осталась там, свернувшись мягким клубочком. Бабочки не покидали их животов, щекоча изнутри при малейших соприкосновениях, коих было бесконечно много. Ими девушки постоянно одаривали друг друга: во сне, за уборкой, за чтением или тренировками. Они упивались драгоценным совместным временем, так быстро утекающим в небытие, наполнили эти дни заботой и нежностью, забыв на время обо всех изнывающих ранах и шрамах в душах. Марси настояла на восстановлении режима сна, так что теперь ровно в девять часов вечера по квартире разносится диктаторский крик: "Саша! Спать!" Саша же пытается спрятаться от сего принуждения где-нибудь в шкафу и дожидается там погоню, стараясь не хихикать, а в момент обнаружения выскакивает из укрытия, пугая до жукопоросячьего визга Марси. Та не остаётся в долгу и напрыгивает на неё с весёлым писком. Из всех обездвиживающих захватов в мире Вейбрайт больше всего любит тот, где Марси сидит на её бёдрах, распластав её по горизонтальной поверхности, сплетя их пальцы и бубня что-то с серьёзным лицом. Саша кивает ей, на самом деле считая и запоминая её родинки, а в самый неожиданный момент, когда Ву уже уходила полностью в свои мысли и рассуждения, быстро выскакивает из-под неё, переворачивает и подхватывает на руки. Марси всё ещё что-то шепчет ей в шею, щекоча дыханием, пока её несут до кровати. Если они долго не засыпали, Ву находит в себе силы отлипнуть ненадолго от Вейбрайт и ищет какую-нибудь книгу, которую читает вслух. Обычно это было что-то из ботаники или зоологии. Как-то Марси читала научный труд по юриспруденции, и Саша уснула на первой же странице. Мало-помалу синяки ушли из-под глаз обеих, цвет лиц посвежел, а перепады настроения Саши сгладились. Блондинка пребывала в настолько хорошем настроении, что даже решилась научиться готовить. Этот прекрасный вечер можно описать в одной фразе: — Сашими, я дома! О всемогущая сколопендра, чей труп неаккуратно кремировали на нашей кухне?! По горячей просьбе Марси и поддержки со строны приехавшей пораньше Юнан (Оливия, умоляю, не дай ей спалить нашу белую плитку из горного мрамора! Недавно же ремонт сделали!) Оливия научила Вейбрайт обходиться с тритоньей печью и готовить несколько самых простых блюд, перед этим испытав всё приготовленное на неядовитость на невовремя влетевшем в окно жукоголубе. Саша даже отыскала на рынке амфибийские яблоки и сварганила шарлотку, а как основное блюдо — борщ с мясом сдохшего таки жукоголубя . Они собрались вечером за столом, оценивая кулинарные шедевры и болтая о всякой ерунде. В какой-то момент Юнан достала довольно старую на вид бутылку. — А потом они поставили туда стул и посадили Серого на него, и в этот момент зашла завуч! Ты бы видела, как мы дали дёру через окна! Благо, первый этаж, никто, кроме не успевшего сбежать Серёги, не пострадал. Ну и орала же она! — рассказывает с горящими глазами историю Вейбрайт. Юнан ржёт так сильно, что лежащую на её плече Оливию потряхивает. Синеволосая тритониха отпила водички из стоящей на подоконнике бутылки и вспомнила о поводе выпить. — Саша, кстати, как насчёт перевестись в армию Тринтонии? У нас не хватает квалифицированных военных, так что это было бы замечательно. Разумеется, с наиболее быстрым ранговым ростом и высокой зарплатой. Как бонус, могу перебросить к тебе Грайма. Согласна? Счастливый писк вырвался из горла Саши, и она заключила тритониху в благодарные объятия, бормоча что-то и шмыгая носом. Оливии осталось лишь смириться с промоченной слезами футболкой и дотерпеть, пока блондинка справится с эмоциями. После нескольких бурных тостов и брудершафтов сонные Марси и Оливия были осторжно перенесены в кровати. Юнан и Саша, крадучись на цыпочках, тихо прикрыли дверь и пошли доедать борщ, закусывая шарлоткой. — Так у вас с Марси всё серьёзно? У Саши слегка застревает в горле кусочек жукоголубя при этих словах, потому что она ожидала любого вопроса, но не этого. — Эм-м-м, а что вы имеете в виду под "всё серьёзно"? — Что ты не разобьёшь моей будущей приёмной дочери сердце, сбежав навсегда в какие-то дальние области Амфибии и получив розыск по всей стране со смертной казнью негуманным четвертованием при поимке, — абсолютно спокойно поясняет Юнан, но не без слегка-а-а угрожающего оттенка. — Юнан, я не представляю жизни без неё. Я бегала от вас всех почти месяц, и мне было супер хреново. Поэтому я даже мысли не могу допустить о расставании. — То есть не сбежишь. — Да. — Чего? — Так точно, генерал! — Хорошо, лейтенант! — повеселела тритониха. — Ну надо же мне было тебя попугать немножко! Выпьем за счастливое будущее! После пары стопок виноградной водки они, обнявшись, затянули какую-то тихую народную песню. Их прервала проснувшаяся Ву, поспешившая увести слегка пьяную Вейбрайт спать. Саша опирается на брюнетку по пути к кровати и просит водички. Марси заботливо наливает ей минералки, после которой у блондинки в голове проясняется, и она зовёт: — Марси. — Мм? — Как насчёт погулять завтра? Всё-таки, последний день твоего отпуска. — Да, давай, куда пойдём? — На свидание, — слегка розовея и глядя прямо в глаза Ву, с нежной улыбкой произносит Саша. Притихшая Марси может лишь сдавленно пробормотать что-то под нос. — Ну а что? Я считаю, это довольно логичный этап наших... э-э... отношений! — Вейбрайт не знает, как трактовать реакцию Ву, и паникует. — Да, я не предлагала встречаться прямым текстом, но если это для тебя важно... — В-всё хорошо, — брюнетка, накручивая на палец прядку волос, старается скрыть краснеющее от образовавшихся в уголках глаз слезинок лицо.— Просто... меня однажды пригласил один важный для меня человек, а сейчас... она умерла. И нет, я не отказываюсь, я рада, но—! — Так Энн была влюблена в тебя. В голосе Саши нет ревности, лишь глубокая горечь, смешанная с тоской. Так звучит давно разбитое сердце, чьи осколки были грубо отодвинуты ногой из-за отсутствия времени на уборку под ковёр, по которому ежедневно проходят тысячи ног, крошащих кусочки в острую пыль. А затем эту пыль выметают из-под ковра колючим веником и выбрасывают на улицу, где она разносится безжалостным ветром. Саша обнимает Ву, осторожно гладя по спине, и немного отодвигается, чтобы взглянуть на всхлипывающую брюнетку. — Она призналась мне перед битвой с Ядром. Когда ты прилегла поспать после первязки ран, она рассказала мне. И... засмеялась, придумывая место для свидания, — Марси не может смотреть ей в лицо, поэтому опускает взгляд и собирается с силами для следующей фразы. — А мне... я была влюблена в тебя. Я смогла сказать ей это. Она была немного удивлена, но улыбнулась и сказала, что когда эта кутерьма закончится, мы втроём обязательно возьмём отпуск и здорово отдохнём где-нибудь. Марси привстаёт на цыпочки, чтобы разглядеть клубок эмоций в глубине голубых глаз, и честно, она не знала, что Энн нравилась Саше. — Я... я думаю, мне понадобится время, чтобы свыкнуться с этим. Но я хочу, чтобы ты знала, что я люблю тебя, — Вейбрайт берёт ладошки девушки в свои, подносит их к губам и мягко целует каждую фалангу каждого пальца. — Я допускаю ошибки, но стараюсь их исправить. Я учусь понимать тебя, и вижу, что вселенная свела меня с замечательным человеком – с тобой. Мне очень жаль, что здесь не хватает ещё одного, точнее, одной. Но думаю, я знаю, что она сказала бы сейчас. Её слова отзываются приятным покалыванием где-то в груди Марси, и ей чертовски хочется наговорить Саше приятных вещей в ответ, но она обязана спросить. — И что же? — Саша, хватит мучить Марблс прелюдией, отведи её уже в ближайший амфибийский музей! И если ты хочешь идеальное свидание, дай ей кексов с убе! — старается воспроизвести максимально похоже голос Энн блондинка, заставляя Ву хихикнуть. — А мне бы она шепнула: "Давай, Марси, сейчас самое время споткнуться и упасть в объятия лучшей девушки твоей жизни!" Про лучшую девушку жизни я серьёзно. — Правда? О-о-о, что же мне делать, позовите врача,— притворно стонет Саша. — Я здесь, что случилось? — подыгрывает Марси. — Моя девушка сделала мне комплимент, и я умираю от передоза счастья. Как вы думаете, доктор, ещё не поздно звать священника для исповеди? — Я считаю, священник понадобится для другой церемонии, — кокетливо улыбается Ву. — А пока клин клином вышибают и вашей девушке лучше сделать вам ещё несколько. — Я в нетерпении. — Твои руки весьма сексуальные. Саша конечно любит иногда вставить в разговор пару фраз с намёками, но Марси сейчас явно переплюнула её. И это заставляет посмотреть на собственные руки с другими мыслями. — Оу, правда? Тогда... Ву уже жалеет, что выбрала именно этот комплимент. — ДАЖЕ НЕ НАЧИНАЙ, АЛЕКСАНДРА! — Ты сейчас говоришь как моя бабушка. И ты правда думала об этом, смотря на мои руки~? — ЗАТКНИСЬ, — Марси уже полностью красная. — А как насчёт моего лица? Я уверена, ты бы предпочла его стулу~ — Что я сказала пять секунд назад?! И вообще, иди спать. — Только с тобой, — она не могла не сказать этого. Нет, она продолжит повергать Марси в кому смущения. — Тише, детки, Оливию разбудите – заставлю драить весь дом, — шикает на них с порога внезапно появившаяся Юнан. — Конечно, уже ложимся. Спокойной ночи! — радостно машет ей Саша и толкает Марси в подушки. Когда тритониха уходит, брюнетка обнимает блондинку, закидывая на её бедро ногу. Та целует её в макушку и шепчет: — Сладких снов, милашка. Если бы Ву была чуть бодрее, она бы возмутилась такому слащавому прозвищу. Но сейчас... — И тебе, тыковка. Сказать, что Саша в шоке — ничего не сказать. Но она благоразумно молчит. Завтра на прогулке она применит свой арсенал шуток и подкатов по назначению.