Леська и Ко.

Выведя Данилу из спальни, Леся тщательно прикрыла за ними дверь, голоса сразу стали почти не слышны. Кир остался в комнате один – все так же растянутый в неудобной, стыдной, и болезненной позе. В ванной Данька первым делом остановился у зеркала. Повернуться к нему по-человечески он не мог, но и того, чтобы было видно сбоку, ему хватило. - Фига ты профи, -уважительно шмыгнул Данька. Потом виновато глянул на Леську. - Леееськ, - жалобно проныл он. – Ты больше же не злишься, а? - Тьфу на тебя, паршивец, – поневоле рассмеялась Леська. – Профессионала нашел. Да глаза б мои на все это не глядели. Потом она порывисто прижала Данькину лохматую влажную голову к груди и сказал: - Конечно не злюсь, солнышко мое. Я только очень хочу, чтобы ты обещал мне, что больше никогда не станешь так рисковать. И Дань…Не хочется тебе этого говорить, я знаю, как для тебя важно все, что связано с небом…но пойми – никто ни когда не пустит за штурвал человека, не умеющего владеть собой и просчитывать свои поступки хоть чуть-чуть на будущее. Ты постарайся измениться, ладно? - Леськ, ну ты не понимаешь! – даже голый, выпоротый и зарёванный Данька готов был вступить в спор, рискуя вернуться туда, за дверь спальни, обратно на трижды клятую кровать. А потом из него будто воздух выпустили: – Ладно, - грустно кивнул он. – Можно я... – Данька кивнул на душ, - водичкой холодной, а? Профи, - проворчал он, с озорной улыбкой глядя на Леську. - Вот щас как шлепну прямо по красной попе! – В шутку пригрозила Леська, и даже сделала вид, что замахивается. - Не-не-не-не-не-не-не-не-не, - Данька прогнулся и попытался увернуться. – Я ВСЁ понял! Молчу! Конечно, Леська не шлепнула, наоборот, обхватила покрепче. - Нужно, чучело ты мое. - Ну, Лесяяя, ну, что за телячьи нежности! – забухтел Данька. – Ты блин реши, ты порешь или обнимаешь. А то то одно, то другое. У меня от тебя какой-нибудь комплекс разовьётся. - Какой еще комплекс, чучело! – снова засмеялась Леська. – у тебя никаких комплексов сроду не заведется – сбегут от такого хозяина. Топай уже. Только слишком холодную воду не делай, не хватало еще, чтобы ты простудился. Прохладненькую, - она подтолкнула Даньку в сторону душа. На этот раз обошлось без красных ушей – Данька был единственным, кто не стеснялся шастать по дому голышом даже в присутствии Леськи. - Прохладненькой девочки моются! – решительно отрезал Данька, готовясь к очередной войне за «закаливание будущих лётчиков». – А если меня в Арктике собьют? Где я там душ искать буду? Леська обернулась было за полотенцем, но потом передумала и пошла следом. - Залезай, давай я сама тебя ополосну, – сказала она, снимая душ на гибком шланге с кронштейна. - Ну что я, маленький что ли? – пробухтел Данька, вшагивая под душ и стискивая зубы – попа снова заболела, когда он поднял ногу. – Я и сам могу, – но сопротивляться не стал. – Тебе, так и быть, включу тёпленькую, - он открыл кран и поёжился - первой побежала холодная вода. - Вот и славненько. – улыбнулась Леська, - Для меня так для меня. – Она отстранила Данькины руки от рычажка крана и сама отрегулировала воду – чуть прохладнее комнатной температуры. - Разворачивайся, горе ты мое луковое. – скомандовала она. – Начнем с самого важного. - Самое важное у меня ЗДЕСЬ! - Данька приставил палец ко лбу. – А там одни неприятности. Однако дослушивать Данькины речи никто не собирался. Его развернули носом к стене. - Ну, поосторожнее же, я же раненый лётчик! – хихикнул Данька. – Я попал в плен к врагам, они меня ТАК пытали. Смотри! – Данька нагнулся вперёд и выставил голую, отменно выпоротую попу. – Айссс, - он тут же разогнулся – попа пока была не готова к таким интенсивным упражнениям. - Леська его выдрала или тортом накормила? – со смешком спросил Алекс, прислушиваясь к весёлому разговору в ванной. - Щас придёт – проверим, - хохотнул Макс. - Самое важное у него там, как же. – Усмехнулась Леська, бережно направляя несильную струю из душа на Данькину спину чуть повыше поясницы – чтобы вода свободно стекала по воспаленно-красной попе. – Самое дурное у тебя там, летчик-герой. Еще раз что-то подобное выкинешь – как праздник будешь сегодняшние «пытки» вспоминать. – Непонятным тоном, то ли серьезным, то ли шутливым предупредила Леська. – Ну не прыгай ты, чудо, так же больнее. Стой смирно. – Ее рука осторожно направляла прохладные струйки в самые пострадавшие местечки. - Да не выкину я, сколько можно угрожать ребёнку! – пробухтел Данька. – Уйййю-ю-ю-юйййй, - зашипел Данька. – Леськаааа... щипетсяяяааа! - Данька завилял попой. - Правда щипется! - Знаю, солнышк, ну потерпи. – Олеся тщательно обмывала сизо-бордовые полосы, которые сама недавно и оставила на тонкой незагорелой коже. – Сейчас легче станет, водичка-то прохладная. Перетерпи первую секундочку только. - Я терплююююю, - вздохнул Данька. Он обернулся и выглянул из-под упёртой в коленку руки. – Леськ, ты где так пороть научилась, а? Я тте честно говорю, меня ещё ни разу так не драли. Даже в лагере! - Ну у тебя и вопросы! – Леська с таким облегчением смеялась вместе с Данькой. На душе стало значитально легче от его жизнерадостности и непосредственности, не смотря на то, что для нее самое неприятное - разговор и не только - с Киром – были впереди. Но сейчас Леська об этом не думала, просто отдыхала душой. - Дурное дело не хитрое. – ответила она на вопрос. – Чему там учиться. Это вам вот надо уроки брать где-то – как свою попу от неприятностей беречь. Она закончила обмывать пострадавшее место, и подняла лейку душа к Данькиным плечам, ополаскивая спину, руки, шею. - Не скажииииии! – протянул Данька, подставляя нужные части тела под прохладные струйки. – Нас Горыныч лупил ваще зашибись, но всё равно не так. У тебя круто получается, - похвалил Данька. - Ну спасибо! Поворачивайся, знаток ты мой. Данька разогнулся и повернулся к Леське. Он смущённо потупился, но прикрываться не стал. - А тут-то что мыть? – хихикнул он. - Что подвернется. – Хмыкнула Леська и пустила воду сильнее, а потом направила душ прямо на Данькину, еще носившую следы рыданий, физиономию. - Ты тока аккуратнее, а то вдруг что-нибудь нужное подвернпффффрррр, - Даньку заткнули самым бесцеремонным образом. – Рот закрой. – Улыбнулась она. – И умывайся. Данька подставил мордень под воду и тщательно промыл глаза, потом умыл всё лицо. - Видно, что ревел? – спросил он у Леськи. - Фига, она его моет там что ли? – озадаченно сказал Алекс, опять прислушиваясь к звукам из ванной. – И Данька не орет и не отбивается? - Может того… сил нет? – предположил так же озадаченный Макс и даже обернулся, чтобы посмотреть на закрытую дверь. - У кого сил нет? – усмехнулся Алекс. – Может, пригрозила? - И он испугался? – в тон старшему спросил Макс. - Ну, знаешь, после такой палки кто хочешь испугается! – твёрдо заявил Алекс. - Да что-то не похоже, чтоб его там сильно заставляли, – Макс коротко засмеялся. - Не очень. – Дипломатично ответила Леся. – У вас у всех сейчас лица такие. Она тщательно ополаскивала Данькины уже широкие плечи, грудь, живот… А потом дождик сместился еще ниже, довольно долго пополивал Даньку и сполз к ногам. - Ну, они-то уже давно, - вздохнул Данька и смущённо хихикнул, глядя, как душ поливает его. - Ну все, вылезай. – Леська закрыла воду и повесила душ на место. – стой не шлепай мокрыми ногами по полу! Вот сюда наступай. – Она бросила Даньке под ноги маленькое полотенце, а другое, большое и пушистое, накинула ему на плечи, сразу став растирать и сушить свое «луковое горе». - Лесяяяяяя! Ну, что я, маленький что ли? - проныл Данька, нежась под мягким полотенцем. – Я сам могу! – но вылезать из-под её рук не торопился. Из всей четвёрки именно он больше всего оценил Леськину материнскую заботу и ласку. И ему в этом доме нравилось, пожалуй, больше всех остальных. - Можешь. – согласилась Леська, вытирая ему спину и как можно аккуратнее промокая уже не такую бордовую попу – полосы стали выделяться еще ярче и рельефнее. Присела, и вытерла Данькины ноги, заставив его поднять сначала одну, потом другу. Развернула лицом к себе, так же тщательно вытирая. - Ну все. – сказала она, откладывая полотенце. – Шлепай к остальным. – и открыла дверь в мастерскую. - Лееееесь, а штаны? – обиженно напомнил Данька. - Нету. – Олеся виновато пожала плечами. – Таких широких у нас больше нет, а другие ты сейчас не наденешь…на, полотенце хоть возьми – Сегодня Леськин шкаф для полотенец нес существенные потери. Вот теперь Данька покраснел. Надеть свои обычные трусики он бы сейчас точно не смог, а шорты остались в спальне. И возвращаться туда Даньке не хотелось. - Лааадно уж, - вздохнул он, наматывая на узкие бёдра полотенце. – Я пошёл? – он вопросительно посмотрел на Леську. - Иди уже, летчик-самолетчик. – Леська открыла перед Данилой дверь. Оба старших подростка обернулись и посмотрели на Даньку. - Нет, вы только посмотрите на эту счастливую морду! – с деланным возмущением произнёс Макс. – Ты с порки пришёл или из кондитерской! Тебя вообще пороли или только нас? - Может добавим ему? - Алекс вальяжно повернулся на бок, обозревая младшенького. – А ну повернись! – он повертел указательным пальцем в воздухе. Данька послушно повернулся и сдёрнул полотенце. - Неслабо! – Макс удивлённо присвистнул, разглядывая красно-фиолетовые полосы на Данькиной попе. - Учись, сынок! – задрал нос Данька. - Да… ничё, сойдёт, - кивнул Алекс. – Айда сюда, - он мотнул головой, приглашая Даньку присоединиться к «матрасной вечеринке». Данька не заставил просить себя дважды. Он опустился на колени на край матраса и растянулся между старшими. - Как там Кир? – спокойно спросил Алекс. - Надеюсь, что плохо, - сердито отозвался Данька. - Это с чего это? – Алекс строго сощурился. – Что опять не поделили? И главное ГДЕ и когда успели? - Проехали, - буркнул Данька. - Я тебе проеду сейчас! – рыкнул Алекс, отвешивая Даньке подзатыльник. – Я тебе не Леська, наваляю по шее – своих не узнаешь! Проехал он. Мы с тобой так проехали! Я у Горыныча три года не был, а из-за тебя опять огрёб! - Да ладно, не трогай его, - лениво отозвался Макс. - Кир его снова с книжкой подколол. - Чё, прям там? – Алекс не поверил своим ушам. - Мхмм, - Макс кивнул. - Да что там за книжка у тебя, что ты из-за неё так ж*пу рвёшь?! – сердито воскликнул Алекс. - «МиГ-85. Устройство и техника пилотирования», - вздохнул Данька. - Надо блин письмо коллективное написать в училище, чтоб его досрочно взяли, - сердито пробурчал Алекс. – А то я не доживу! - Правда? – с надеждой спросил Данька. - Лежи уже, Ахтунг! – Макс придавил Данькину голову к матрасу. Прозвище «Ахтунг» закрепилось за Данькой почти сразу после того, как все узнали про его мечту стать пилотом, а потом посмотрели древний фильм про Покрышкина. - Ну, чё вы дерётесь? – жалобно проныл Данька. – Мне и так всыпали, а вы... - Мало тебе всыпали, - проворчал Макс. - Не мало, - Данька шмыгнул носом. Леське ужасно не хотелось возвращаться в спальню, где все еще ждал ее Кир, а вместе с ним тяжелая, нерешенная пока проблема. Она машинально навела в ванной порядок, прислушиваясь к мальчишеским голосам за приоткрытой дверью, и улыбалась. За Даньку теперь можно быть спокойной. - Не мало, не мало. – подтвердила она последние Данькины слова, входя в мастерскую и легко присаживаясь к мальчишками сбоку на матрас. – Надеюсь, на пользу. Дань, принесу я тебе вечером эту книжку. Все три головы повернулись на Леськин голос. Данька никак не ожидал, что Леська всё слышала. Уж стучать на этого идиота Кира ему совсем не хотелось. - Не надо, - мрачно отозвался Данька. – Мне от него вообще больше ничего не надо. Сам найду, – упрямо заявил он. - Я вообще-то имела в виду, что у меня знакомая в библиотеке училища. – Сказала Леся, внимательно вглядываясь в Данькино сердитое лицо. Похоже, у Кира было гораздо больше проблем, чем он мог даже подумать… - Дань, в ЭТИ ваши дела я не вмешиваюсь. Просто помни – у него, как и у тебя иногда мозги отключаются, и если ты непойми что творишь, то он сам не понимает, что несет. Ну все, – Она вздохнула.. - Отдыхайте, братцы-акробатцы, а у меня еще осталось одно дело. Неприятное. Она поднялась с матраса и ушла. Когда Олеся стала отвязывать Даньку, Кир вздохнул с облегчением – скандалить не придется. А то, что она отвязала его первым и правильно, он вон как… а Кир подождет, ничего с ним не сделается. Он уже представлял себе, как входит к братьям, нарочито легкой походкой (ну, насколько получится) и бросает небрежно: «Ниче, жить будем», или «все пацаны, больше Леську на корт не пускаем, пусть лучше бегом занимается». Алекс и Макс конечно облегченно вздохнут, а Данька… Даньку он сегодня трогать точно не будет. Хотя полотенце для него намочить святое дело. Интересно, там чего-нибудь слышно было? Кир покосился на дверь, как будто это давало ответ на вопрос. Потом улегся поудобнее, если это можно так назвать и тут увидел открытое окно. Ешкин кот! Всему двору, значит было слышно… Ну чё там Леська застряла? Уже десятерых Данек можно было успокоить, помыть, накормить и спать уложить. - Ну что, давай теперь разбираться с тобой. – Сказала Олеся, проходя в комнату и снова берясь за розгу. - Не хочешь спросить, почему ты все еще здесь, один из всех? Вопрос Кира озадачил. Впрочем, он довольно быстро догадался, что Леська с ним хочет поговорить наедине, она же намекала, что разговор будет длинный. Заговорить с Лесей после того, что произошло в этой комнате было непросто. Но, Рыжик подавил смущение и произнес: - Олесь, так очень неудобно разговаривать, отвязала бы меня уже… И свой же голос показался ему чужим. - Нет, Кир. - Каким-то тусклым голосом ответила Леся. - Отвязывать тебя рано. Мы с тобой еще не закончили. Что значит не закончили?! Не может же быть… неет! Ничего не понимающий Кир вопросительно повернулся к девушке. А ты так и не догадываешься? До тебя еще не дошло, что самая большая вина во всей этой истории - твоя? - Олеся, не выпуская розги, обошла кровать и села на постель так, чтобы видеть Лицо Кира. Многое пронеслось в голове у Кира за одно короткое мгновение, пока Леся обходила кровать: самая большая вина … значит порка не окончена… вот почему не отвязала… вот почему последний… но… ПОЧЕМУ??? И тут же Кир почувствовал, как перехватывает горло. По негласному закону порка всегда шла по нарастающей… значит… Кир и представить себе не мог, что он сейчас получит удары, сильнее, чем был последний. Он вообще не мог себе представить, что получит сейчас ХОТЬ КАКИЕ-ТО УДАРЫ!!!! И все это после того, как он считал порку оконченной… Сказать Кир ничего не смог, но все его мысли были написаны у него на лице. И Леся читала их как в открытой книге. - Это единственное, что тебя сейчас заботит? – Тихо, и как-то потерянно спросила она, – сколько еще достанется? А ПОЧЕМУ твоя вина самая большая ты не хочешь задуматься? - По-чему? – дрогнувшим голосом спросил Кир, на большее сейчас он был неспособен, так убила его мысль о том, что порка продолжится. - Это ты отправил Даньку туда. – Тихо сказала Леся, глядя в глаза Кира. - Ты прекрасно знал, что ради такой книжки он не только на вышку – в бассейн с крокодилами залезет. Знал? Знал. То, что эта конструкция небезопасна ты тоже прекрасно видел, разговоры о ее ветхости, о том, что все проржавело и упадет в один далеко не прекрасный момент ты не слышал? Слышал. Но тебе ЗАХОТЕЛОСЬ развлечься, и ты об этом просто не задумался, верно? Может ты скажешь, что не гнал его на самый верх? (Леська угадала верно, именно это Кир и собирался сказать) Или ты Даньку первый день знаешь, или забыл, на что он способен? Кир аж рот приоткрыл. Все верно, все вроде сходится, но… но что-то не так, подвох тут какой-то… Однако он согласно кивнул и щеки его слегка порозовели. - И что означает этот твой жест? – Безжалостно переспросила Леся. – Значит забыл и не знал? - Нет, но... знал... но я не думал про это в тот момент... Олесе вдруг изменила ее всегдашняя выдержка. - ах не дууумал? - Она не скрывала охватившего ее негодования. - а когда ты вообще думал? Вот поэтому, я даже говорить с тобой сначала не хотела. Противно было. Поэтому я назвала тебя провокатором. Знаешь, кто такой провокатор? Это тот, кто втравливает других в неприятности, сам тем временем оставаясь сухим и чистеньким. Как ты . Да-да, именно ты. Это ты все время подстрекаешь, подбиваешь Даньку на глупости. Это ты пользуешься им как игрушкой, как вещью. Для собственного развлечения! – Она резко выдохнула и замолчала. Кир даже назад отпрянул от такого взрыва. Пока Олеся говорила, он недоверчиво качал головой – не может быть, чтобы все это про него… Но вот Олеся замолчала и повисла пауза. Кир все не мог поверить. Провокатор… втравливает в неприятности… для развлечения… - Но я не хотел для Даньки неприятностей! – в отчаянии выкрикнул он. – просто так получилось… - звучало это глупо и как-то совсем по-детски, но больше Киру нечего было сказать в свое оправдание. Кир призывал в адвокаты свою память. Ну не хотел же он, и в мыслях не было. Если бы «иксы» не удержали, он бы за ним влез! Точно влез бы. А с книжкой, ну сам не может понять как получилось… ведь взял-то он ее не для того, чтобы Даньку поддразнить! Он прекрасно знал, как Данька за этой книжкой охотится, вот и хотел обрадовать. Обрадовал, блин… Даже в кафе в тот злополучный день, доставая книжку он еще не знал, что сделает то, что сделал. Он доставал ее, чтобы отдать, просто отдать. Но тут какой-то чертик дернул его за язык и Кира понесло… - Конечно не хотел. – Олеся продолжала абсолютно безжалостно. - Ты просто развлекался, верно? Ведь так легко воспользоваться тем, что у лучшего друга тормозов нет. Ты и пользуешься. Это ведь не в первый раз. Пользуешься, прекрасно зная, что Данька не может еще себя контролировать. Тебе ведь так ПРИКОЛЬНО наблюдать за ним, правда? Не твои слова? - Она все повышала и повышала голос, не в силах совладать с собой. - А ты никогда не задумывался, что в тот момент, когда ты ПРИКАЛЫВАЕШЬСЯ, Даньке вовсе не смешно? Что ему обидно, что он злится, выходит из себя – не самые приятные чувства, пусть и смотрятся с твоей точки зрения ПРИКОЛЬНО. – В третий раз повторила это слово Олеся. Лесины слова звучали теперь резко, как пощечины. Лицо у мальчишки пошло пятнами. Он опустил голову и не мог больше заставить себя взглянуть Олесе в лицо. Возразить было нечего… вспомнилось, как недавно на этом самом месте отворачивался от него Данька со слезами на глазах. Опять из-за этой идиотской книжки! Хорошо, хоть Олеся этого не слышала! Киру стало жарко. И ведь опять же… не хотел! Уже рот открыл, чтобы Даньке сказать – в порядке твоя книжка… - Не хотел, не хотел…- передразнила совесть голосом Олеси, - не хотел, но сказал! Сказал, зная что за эту книжку… – Но…- Кир терпел поражение по всем фронтам. – Вообще создается впечатление, что тебя развлекает не только это, – продолжила девушка – а еще и возможность посмотреть, как глупый Данька с твоей подачи залетает в неприятности, а потом за них расплачивается. Или нет? Это тебе как раз не прикольно? Не прикольно было смотреть как он падает с вышки, на которую ТЫ его отправил! Красный, как помидор Кир закусил губу, чтобы не расплакаться. Но Олесе этого показалось недостаточно. Кир не возражал, но понял ли он до конца? - Тебе кажется, что сейчас плохо? Больно, неудобно, стыдно, вообще ужасно? И кажется, что хуже не бывает? А я тебе расскажу , как оно может быть – хуже. Это если безголовый дружок, которого ты отправил в опасное место для собственного развлечения, падает на пару метров в стороне. Падает, и ты понимаешь, что то, что там лежит – это уже не Данька. А его нет, и НИКОГДА больше не будет. И сейчас ты не здесь краснеешь, а в морге сидишь, ждешь, когда закрытый гроб выдадут! - Она постепенно повышала голос. – Нравится такая картинка? Вот это – действительно можно назвать ПЛОХО. Потому что исправить уже нельзя. Олеся понимала, что говорит очень жестокие вещи. Но другого способа достучаться до Кира она не видела. Пусть хоть сейчас, вот так болезненно и страшно, но до него дойдет, что не всем в этой жизни можно шутить. По мере того, как Леся говорила, глаза у мальчишки расширялись, а губы начали дрожать. Киру стало вдруг очень холодно, его бил озноб. Когда же Леся закончила, Кир уронил голову на руки и заплакал. Вначале тихо, потом все громче и громче… Тут Олеся не выдержала – положила осточертевшую розгу на покрывало и легонечко стала гладить Кира по трясущимся плечам и спине. - Нельзя играть людьми, Кирюш, – тихо сказала она. – Мы не развлечение, не способ ПРИКОЛЬНУТЬСЯ. Мы живые, мы хрупкие. И в один прекрасный день можно так заиграться, что сломаемся – непоправимо и навсегда. Или мы сами, или наши чувства – самая горячая привязанность, самая крепкая дружба, самая искренняя любовь могут разбиться на части и все. Уже не склеишь и не вернешь. Но пока мы живы, еще хоть какая-то надежда остается, а вот если нет…как бы ты сам жил, Кир, как бы ты мог просыпаться каждое утро и знать, что Даньки – нашего неугомонного, несносного, такого нужного нам всем Даньки больше нет? И все потому, что ты неудачно пошутил…