ЛЮБОВНАЯ ГОНКА

Отец т/и умел убеждать, и она еще неделю провела в глубоких раздумьях над своими чувствами. С одной стороны, она ненавидела Мина за его высокомерие и надменность, но с другой — ей действительно было его жалко. Девушка прекрасно понимала, что если сейчас ему никто не протянет руку помощи, то он рано или поздно все равно покончит с собой. Т/и совершенно не хотелось чувствовать себя виноватой в его смерти, поэтому она решила последовать совету отца и заставить Юнги зацепиться за жизнь. Мужчина предварительно встретился с родителями парня и рассказал им историю своей дочери. Мин-старший был скептически настроен и не верил, что какая-то девушка сможет поставить его сына на ноги. Однако мать Юнги оказалась более восприимчивой к чужому горю и уговорила мужа хотя бы попробовать. Они договорились, что т/и будет приходить к ним после занятий в универе и несколько часов проводить с их сыном. Не смотря на сильный характер, девушка жутко волновалась, стоя перед дверью парня. Глубоко вздохнув, она все же решилась войти. Мин лежал на кровати, одетый в спортивный костюм, и играл в приставку. — Т/и? — удивился он, отвлекшись от игры. — Привет, Юнги, — отозвалась она. — Ты чего тут забыла? Домом ошиблась что ли? — Можешь язвить сколько угодно, меня это не задевает. — Ну, тогда ты не обидишься, если я повторюсь и скажу тебе проваливать из моего дома. — Во-первых, это не только твой дом, во-вторых, я пришла по просьбе твоих родителей и не уйду, пока они меня не попросят. В-третьих, хочешь ты того или нет, но я буду приходить сюда каждый день и выполнять свои обязанности. — Воу, притормози коней, какие еще обязанности? — Можешь считать меня своей личной сиделкой, а также тренером и преподавателем. — Стоп, чего-то я не понял. Они что наняли тебя? — Нет, я вызвалась помогать тебе по доброй воле. — Пожалела, значит, или это твоя благодарность за то, что избежала тюрьмы? — Думай, что хочешь, но раз ты заговорил об этом, то спасибо. Я правда не знала, что мой отец разговаривал с тобой. — Т/и, я не узнаю тебя. Где же твоя гордость? Раньше ты избегала и отталкивала меня, а сейчас сама прибежала. С чего вдруг или мой отец реально хорошо заплатил тебе? — Мне не нужны твои деньги, ибо мой отец зарабатывает не хуже твоего. Ты знаешь мою историю, а я знаю то, что ты сейчас чувствуешь. Мы с тобой связаны одной бедой и, если мне с ней помог справиться отец, то тебе помогу я. — Я не нуждаюсь в твоей жалости. Уходи. — Короче, план таков: раз ты не можешь посещать универ, я буду приносить тебе задания и помогать их выполнять. Дальше у нас по расписанию массаж, легкий ужин и прогулка, а потом… — Ты оглохла что ли? — зло крикнул парень. — Я сказал, что мне ничего этого не нужно! Я никогда не смогу ходить, а жизнь инвалида меня не устраивает. — Я тоже когда-то так думала, но сейчас вот стою, бегаю и даже лихо гоняю. Мне плевать на твое мнение, потому как я хочу добиться результата. — Если бы я раньше знал, что ты такая ненормальная, то… — Что? Не стал бы ко мне подкатывать? Не хочу тебя разочаровывать, но ты еще хуже, чем я. Можешь считать меня своим наказанием за свои грязные поступки, но с завтрашнего дня у тебя начнется новая жизнь. Выйдя из комнаты, девушка закрыла дверь и, прижавшись к ней спиной, облегченно выдохнула. Она старалась держаться уверенно, но внутри нее все тряслось от страха, особенно, когда Мин повысил голос. Это не она его наказание, а наоборот и ей понадобится много сил, чтобы вытерпеть все это. Как и предполагалось, Юнги учинил скандал своим родителям, запретив пускать к нему т/и, поэтому, увидев ее вновь в своей комнате, пришел в бешенство. В девушку полетело все, до чего парень смог дотянуться, а затем в ход пошли обидные слова. — Думаешь, я не знаю, зачем ты это делаешь? — сказал он. — Ты винишь себя в смерти матери и надеешься таким образом искупить эту вину. Ничего у тебя не выйдет. Я не позволю тебе играться со мной для своего собственного утешения. Ты мне противна. Не смей прикасаться ко мне, иначе сильно пожалеешь об этом. — Твоя бурная реакция говорить об обратных чувствах, поэтому я тебе не верю, — спокойно ответила та. — Что? Да кем ты себя возомнила? В тебе ведь нет ничего интересного. Я лишь хотел поиграться с тобой, как с очередной куклой. А ты что уже напридумывала себе романтическую историю? Глупая, да если бы не я, на тебя никто вообще не обратил внимания. — Возможно, ведь тогда бы я жила себе спокойно и не знала такого урода как ты. Говоришь, люди для тебя куклы? Что ж, теперь ты моя кукла и я буду делать с тобой все, что захочу. — В другой ситуации, я бы тебе это позволил, но теперь посмотрим, надолго ли тебя хватит. Первые три месяца стали настоящим адом для т/и. Юнги делал все, чтобы усложнить ей жизнь, и чтобы она быстрее сдалась. Постоянные оскорбления, демонстративный отказ от пищи и приема лекарств, а также полный игнор с его стороны и правда делали парня невыносимым. Девушка из последних сил сдерживала себя, чтобы не придушить его, пока тот делал вид, что спит. Однако его беспомощное состояние и жалкий вид возвращали т/и в детство, когда она сама вела себя точно также. Увидев себя со стороны, девушка еще больше хотела помочь Мину. Хоть парень и не показывал вида, но она чувствовала, как он нуждался в ней и подсознательно радовался ее присутствию. Юнги продолжал изводить т/и своими капризами, и ночами она плакала в подушку из-за его грубости и упрямства, но на следующий день собиралась с силами и превращала жизнь парня в интересный квест. Мин никогда еще не чувствовал себя таким униженным и бесполезным рядом с девушкой. Он привык слышать в свой адрес восторженные вздохи и довольные стоны, а не приказной тон. Т/и бесила его своим упрямством и той навязчивостью, с которой она делала ему массаж ног. Он очень хотел почувствовать ее прикосновения, которые наверняка возбудили бы его. Хотел жадно ласкать ее тело, а не лежать обездвиженным манекеном, понимая свое бессилие перед этой девушкой, которая полна жизненных сил и энергии. Эти мысли угнетали парня, поэтому он так отчаянно боролся с энтузиазмом т/и. Осознание того, что ее радостная улыбка адресована инвалиду из жалости, убивало в нем все желание цепляться за эту никчемную жизнь. Не в его правилах было зависеть от кого-либо, а уж быть прикованным к инвалидному креслу, так вообще хуже смерти. Мин внимательно смотрел на девушку, пока та разминала ему мышцы на ногах. — Нашел что-нибудь интересное? — спросила она, заметив его взгляд. — Ты права, — ответил он. — Стало интересно, зачем тебе нужно, чтобы я жил? Я мог еще понять, если бы мы с тобой пересекались раньше, и ты была бы в меня безумно влюблена. Однако я ведь тебе никто и, насколько помню, никогда не нравился. — А ты, я смотрю, привык, что все должны падать в обморок от твоей неземной сексуальности. — Но ты ведь не упала? — Верно, ибо я из тех, кто не бросает слов на ветер и всегда подставит плечо. Да, ты мне не нравишься из-за своего дурного характера, но это не повод бросать тебя в беде. Я прекрасно понимаю все твои чувства, поэтому хочу, чтобы ты не чувствовал себя одиноким. — Одно лишь сострадание не оправдывает твоих действий. Т/и, скажи честно, ты чувствуешь себя виноватой в этой аварии? — Отчасти да, ведь если бы я тогда остановилась и поговорила с тобой, да даже накричала и возможно, ударила, то с тобой всего этого не случилось бы. Юнги поймал девушку за руки и, крепко сжав их в своих, сказал: — Т/и, послушай меня. Я действительно не держу на тебя зла, ведь сам виноват в этом. Пожалуйста, поверь мне и перестань уже тратить на меня свое время. Девушка смотрела в эти красивые глаза и еще больше убеждалась в том, что ни за что не бросит Мина, пока тот не встанет на ноги. Улыбнувшись, она осторожно высвободила свои руки и весело сказала: — Ты зря притворяешься отчаявшимся, потому как прогресс уже написан на твоем лице. — О чем ты? — не понял парень. — О том, что ты сейчас на стадии прощения и принятия данной ситуации. Отрицание и гнев уже позади, а впереди тебя ждет вера в чудо, которое я собираюсь сотворить. — Ты точно ненормальная.