The last dance

***

Ткань одежды скользила по телу Хуайсана, как воды горной реки — тяжёлая, холодная, чуждая. Кандалы звенели, как предвестие его неизбежного падения. В эту ночь весь его мир изменился. Он не мог позволить себе сдаться — даже если это означало страдание. Зал был полон. Взгляды толпы, как хищные звери, жаждали увидеть его падение. Но даже сейчас, в этом моменте унижения, Хуайсан с трудом, но сохранял достоинство. Он знал, что может выдержать всё, если только это даст шанс. Шанс, что дагэ жив. — Приведите его! — приказал Вэнь Сюй, его голос звучал, как приговор. Хуайсана поволокли в центр зала, его шаги едва касались земли. Он знал, что с этого момента не будет возвращения. Каждый шаг был, как последний, и внутри, в глубине души, уже не оставалось силы надеяться. Но вдруг его среди лиц, полных насмешек и жестокости, среди лиц, готовых наслаждаться его падением, он увидел его. Дагэ. Минцзюэ, гордый лидер секты, когда-то несший на своих плечах ответственность за тысячи людей. Он был пленён, как и другие лидеры сект, и униженно стоял на коленях в грязных одеждах, которые раньше были частью его величия. Неизменными остались глаза - полные ярости и презрения. Минцзюэ застыл, его сердце сжалось, и мир на мгновение затих. Маленький человек средь Вэньских псов была похожа на навождение, иллюзию или даже искажение Ци что угодно, но только не он. Однако эта сгорбленная спина опущенный взгляд мог принадлежать только его диди, Минцзюэ знал эту провинившуюся, пытающуюся уменьшить свое присутствие позу как пять пальцев. Он думал, что сумел уберечь брата, спрятать его от этого кошмара. Но вот Хуайсан был здесь, в руках врагов, стоящий на грани, и это было неизбежно. Он знал, что их судьба была уже решена. Ожидала их только одна участь — смерть. Вэнь Сюй усмехнулся, его глаза сверкали, словно он наслаждался каждым мгновением боли, которую приносил. Он медленно обвел взглядом всё пространство, его голос был ядовитым, как яд: — У меня есть предложение. Мы любезно попросим Не Гунцзы станцевать, - Вэй Сюй на мгновение замолчал словно обдумывая. Как будто ничего еще не решено - Танцевать в пламени. А пока он будет гореть, мы дадим главам великих сект шанс… на бегство. И как только молодой господин Не остановится, мы начнем охоту. Пауза. Зал взорвался от шумных обсуждений и смеха. Однако для Минцзюэ, Лан Сичэня и Цзян Чэна эти слова прозвучали, как удар в грудь. Они стояли ошеломленные, не веря в то, что только что услышали. Минцзюэ, который всегда был готов бороться, который был готов умереть, но не допустить унижения своего брата, не смог сдержать своего гнева. Его лицо побледнело, и в глазах вспыхнуло безумие. Он предпочёл бы встретить смерть от клинка, чем позволить ему видеть, как его брат сгорит в этом дьявольском танце. Он хотел бы, чтобы смерть пришла к нему, но не к Хуайсану. Лан Сичэнь привыкший к боевым искусствам и холодной рассудительности, не мог принять того, что услышал. Минцзюэ не выдержал и стиснул кулаки, его голос был низким и полным ярости: — Я убью тебя! Цзян Чэн и Лан Сичэнь стояли рядом, они чувствовали ту же боль и ярость, но никто не знал, что делать, чтобы остановить это. А толпа продолжала ждать шоу и кровавой охоты. — Прекрасная идея — сказал Вэнь Жохань. Его голос был спокойным, но пронизанным неким садистским наслаждением. Хуайсан не отреагировал сразу. Он знал, если он преклонится перед этим ужасным требованием, его дагэ есть шанса на спасение. Минцзюэ вырывался из оков, а его голос прорвался сквозь толпу. — Не Хуайсан не смей! Минцзюэ пытался заглушить этот ужас своим криком. Напугать диди как раньше, но к сожалению Хуайсан уже не боялся. Тот маленький мальчик, который когда-то прятался за ним, цепляясь за его одежду, уже вырос. Минцзюэ видел это в глазах Хуайсана, так же как и его решение. - Хуайсан… — его голос был полон отчаяния. — Диди, молю… — слова, с трудом выходившие из уст Минцюэ, звучали как тихий, но неизмеримо болезненный крик. Хуайсан не хотел, чтобы Минцзюэ увидел его страдания, его конец. Но Хуайсань знал, что выбора нет. Если он будет стоять, то Вэнь Жохань и вся их армия не дадут шанс его брату. Он молча шагнул в центр, в огненный круг, созданный его врагами, и начал свой танец. — А-Сан… — голос Минцзюэ срывался . Но в этот момент, когда Хуайсань готов был отдать себя в огонь, Сичэнь и Цзян Чэн не могли смотреть на это без действий. Первый нефрит заблокировал акупунктурные точки минцзюэ они с цзянчэном начали тянуть Минцзюэ назад, не давая ему шанса увидеть, как пламя поглотит его брата. Каждый их шаг был тяжёлым, но они знали, что от этого зависела их жизнь. Хуайсан видел это и был благодарен Лань Сичэню. Прощаясь навсегда Хуайсан в последний раз взглянул на брата. Он слабо едва слышно прошептал; — Беги, молю беги и живи. Последнее, что увидел Минцюэ перед тем как провалится в темноту пламя и яркие зеленые глаза залитые слезами в которых отражалось пламя. Хуайсан чувствовал жар, как пламя охватывает его тело. Его ноги двигались с невероятной грацией, будто он был лишён тела, и только душа его плавала в океане пламени. Огненные языки касались его одежды, но он не останавливался. Он танцевал, и каждый его шаг был полон трагедии, каждый поворот — как удар сердца. Хуайсан не останавливался, не показал боли. Никто не ожидал что слабый наследник Не Минзюэ осмелится да еще и выдержит столько времени бушующем пламенном танце. Вэнь Жохань наблюдал за ним. Он почувствовал, как его сердце сжалось. В этом танце было что-то невообразимо красивое, что-то такое, что не покидало его взгляд. Он чувствовал, что этот танец был не просто представлением, а нечто большего. Хуайсань становился красивым украшением, которым он теперь хотел наслаждаться. — Ты становишься прекрасным, — произнёс Вэнь Жохань, его слова звучали почти как признание. Но для Хуайсаня это не было комплиментом. Он танцевал, не желая быть в его руках. Он танцевал не ради Вэнь Жоханя, не ради толпы, а ради того, чтобы дать шанс Минцзюэ выжить. Каждое его движение было актом жертвы, актом любви и прощения. Он знал, что сгорит, но если это был его путь, он был готов его пройти. Ведь в мире где нет дагэ Хуайсан не выживет, а Минцзюэ сильный он справится с утратой и он нужен, чтобы однажды знамя с солнцем было сверженно. Хуайсань продолжал свой танец, — его душа пылала в огне, а тело осталось нетронутым пламенем. И когда огонь поглотил его целиком, весь зал замер. Последний танец, последний шанс, последняя жертва, и всё закончилось. С окончанием танца пришла тишина. Вэнь Сюй с адептами, как по сигналу, начали свою охоту. Погоня за пленными началась, и только один человек остался в центре этой ужасной игры. Он лежал бездыханно, трагично, красиво, сломлено. - Целых пять часов птичка. - Жулю отправьте его в мои покои. Врата Цишаня с грохотом захлопнулись, поглощая всё светлое и оставляя лишь мрак. Шаги, тяжёлые, четко отдавались по темным коридорам, где каждое эхо казалось вечностью. Ветер не доносил ни звуков, ни света — всё поглотила тьма, как будто сама реальность сжалась в этих стенах Хуайсан, не двигаясь, висел безвольно на руках Вэнь Жулю, его рука свисала неестественно, словно забытая игрушка.