Ночь

Мягкий свет стелился по коридору, пробиваясь сквозь щели дверей в лабораторию. Была глубокая ночь. Михир стоял перед дверью около минуты, прислушиваясь к шипению реактивов, скрипу мебели, негромкому стеклянному звону. Работа кипела. Значит, можно войти. Постучавшись, мужчина сразу вошёл. Холлидей почти лежала на столе, опустив голову на руки. Каштановые волосы, не прикрытые привычной кепкой, рассыпались в первозданном хаосе, и скрыли лицо учёной. — Кей Сик, вы спите?! Девушка вздрогнула и подняла голову: — Нет, что вы, я не сплю, я...я...слежу за реакцией. Я добавила ингибитор, хочу проследить за ее ходом. — Хм. Полагаю, что вы за ней не уследили, - указав на пол, Михир отошёл в сторону, позволяя Кейт рассмотреть лужу выкипевшего вещества на полу. — Ну не-ет, — устало протянула учёная. — Завтра горничные уберут это. Не стоит так разочарованно вздыхать. Лучше лягте и отдохните, пока по вашей невнимательности вы сами не пострадали. — Нет, нельзя!.. посторонние, напутают ещё что-нибудь, или кто-то отравится опять. Я сама. Пошатываясь, Кейт пошла в угол за тряпками, предназначенными для очистки рабочих поверхностей в процессе работы. Михир закатил глаза, глядя на то, как учёная почти минуту преодоляла расстояние в пару метров. Это нужно было прекращать. — Стойте, Кейт, — положив руку на плечо девушки, Михир мягко подтолкнул Холлидей к кушетке. — Вам нужно заботливее относиться к себе. Я сам все уберу, пока вы не упали в эту субстанцию лицом. Где можно взять перчатки? Кейт махнула рукой в неопределенную сторону. — Понятно. Порывшись в шкафчике, Михир нашел пару перчаток и жидкость для очистки. Все это выглядело сомнительно, и стоило бы воспользоваться беспомощностью Холлидей, позвав одну из горничных. Но все они спали, кроме той, что потребляла злосчастное лекарство. Но ей было опасно доверять уборку в лаборатории, полной химикатов. Закончив, Михир сложил перчатки и тряпочки в шкаф, а сам приступил к тому, зачем пришел — проверке работы Кея. Девушка уже мирно посапывала, и расспросить ее о ходе исследования было невозможно. Впрочем, в этом не было необходимости: ее открытый блокнот лежал на одном из столов. Весь он был полон странных вычислений и заметок — похоже, учёная использовала его и как рабочий дневник, и как черновик для формул. Не разбираясь в химии, было трудно сказать что-то конкретное, но тут глаз зацепился за любопытную надпись: "Мистер Саха странно ведёт себя. Мне непонятны его цели! Он постоянно вытаскивает меня из лаборатории. Похоже, ему просто скучно с другими, раз своей беготне с молотком он предпочитает мое общество? Надеюсь, ему приятно проводить со мной время, потому что если это только приказ Бишоп, было бы очень досадно". Захлопнул блокнот. Чёрт, похоже, это ещё и личный дневник. Это как-то неправильно: залезать человеку в голову без его согласия. Лучше он спросит все завтра у самой мисс Холлидей. Выходя из лаборатории, так и не найдя ничего, что вызвало бы у Бишоп сомнение, Михир напоследок кинул взгляд на кушетку. Кейт спала, смешно морща нос, словно пыталась во сне снять с переносицы очки. Михир осторожно снял их, и, когда черты лица спящей умиротворённо разгладились, вышел из комнаты. Тело ломило из-за неудобной позы во сне. Холлидей ворчливо потянулась, пытаясь вернуть ногам и спине чувствительность, а затем подошла к столу, планируя в голове предстоящую работу. Посмотрела на пространство около стола - было чисто, мистер Саха не обманул. Может, он не такой плохой и всё-таки джентльмен? Рука потянулась к перу и блокноту, чтобы записать результат вчерашних наблюдений. Кейт осенило. Вчера блокнот был открыт. Читая свои записи, она почти уснула, пока ее не растормошил индиец. Он читал его? — Отец Микаэль, надеюсь, он не читал последние две страницы!- покраснев, взмолилась Кейт. Нет, все-таки мистер Саха был прав тогда. Джентльмены не читают чужие дневники.