Не время для драконов

Тяжёлые удары разъярённого сердца раскатываются по всему телу, отражаются в ушах, вызывая медленную и вязкую дрожь во всём теле, сковывая кости напряжением. Откинув в сторону подушки, Чайльд с силой прикладывается лбом к холодной стене, бессильно стукнув её сжатыми кулаками. — Чёртова стерва… «До чего же обидно!» Образ единственного стóящего авторитета, Архонта, которому ещё совсем молодой Аякс отдал всю свою преданность и всё сердце без остатка, вдруг впервые пошатывается. Чайльд на протяжении всей своей службы старался стать лучшим, старался превзойти собственные пределы, стать сильнейшим воином, достойным уважения и доверия Царицы, и вот, первая операция, которую, казалось бы, дали в руки лично ему, оказывается театром для единственного зрителя, где роль клоуна примерили на него, Тарталью, оставив его не у дел и в общем неведении. Проклятая Восьмая смогла заползти даже сюда, испортив вообще всё, что только можно было испортить! Всем сердцем хочется верить, что в рядах Предвестников для Царицы он занимает не последнее место и значит хоть что-то помимо боевой мощи, но сейчас факты кричат совершенно об обратном. Чайльд никогда не был против того, чтобы служить инструментом для исполнения её воли, но всё же хочется видеть в ответ если уж не проявление доверия, то хотя бы простое человеческое уважение и признание его заслуг. Но он лишь пешка, которую можно подмять под Восьмую, свалив всю грязную работу, даже не оповестив об этом, солгав. — Значит… мне нужно больше стараться, — тихо шепчет Чайльд самому себе. Он не привык сдаваться. Он всегда ведёт свой бой до конца, даже если преимущество на стороне противника. Ведь если постоянно бежать, как только ситуация перестаёт плясать под тебя, то никогда ничего не добьёшься. Быть может, Тарталья и не славится среди Предвестников особенно острым умом, как, например, Шестой, но и в любом сражении полагается он далеко не только на грубую силу. Важно вовремя оценить ситуацию, взвесить риски и ринуться в бой, не теряя собственного достоинства и не подставляя спину под удар. Именно благодаря этому самый молодой Предвестник считается самым грозным в бою. Именно поэтому он никогда не проигрывает. И не проиграет сейчас. Как ни крути, руководство отрядом по-прежнему лежит на Чайльде. Лишь руководство над самим Чайльдом ушло из его рук в цепкие лапы Синьоры. «Ну и пусть. Если я добьюсь цели, Царица точно не оставит это незамеченным». Первая часть плана до безобразия проста: небольшими группками по простроенным через разные точки маршруты выбраться за пределы гавани и добраться до окрестностей «логова» Дракона — Золотой Палаты. Далее застрельщики издалека оглушат стражу, расчистив проход для всего отряда. Если их будет слишком много — за дело возьмётся и сам Тарталья. А дальше… Дальше солдаты покажут всё, чему их научили тренировки в рядах Фатуи. Для некоторых из них эта миссия — первая настолько крупная вылазка, однако каждый из них показывал себя лучше всех остальных в более мелких делах. Остальные же — уже опытные воины, способные не только следовать приказам старшего по званию, но и при необходимости полагаться на собственные знания. Проблем возникнуть не должно. Сам Чайльд пойдёт вместе с северной группой, которая должна прибыть на место самой первой. Если вдруг что-то пойдёт не по плану, он перекоординирует войска. Мысли о предстоящей битве греют душу и успокаивают сердце, давая телу наконец-то расслабиться и хотя бы на время отпустить неприятное известие. Чем быстрее пройдёт эта ночь, тем быстрее настанет заветный вечер, ждать которого уже совсем нет терпения. Он оттряхивает подушку от невидимой пыли, подбивает её и резко опускает на неё тёплую щёку. В черноте закрытых век рисуются быстрые сцены, в которых Чайльд ранит свирепого Дракона, раззадориваясь всё больше, вводя Архонта в свирепость… повсюду огонь, дым, разрушенные стены и сломанные колонны… вот он активирует Глаз Порчи и резким рывком вгоняет громовое копьё в толстую чешуйчатую шею, захлëбываясь удовольствием и восторгом… В какой-то момент картинки теряют чёткость, расплываются цветными пятнами, после чего Тарталья проваливается в сон.

***

За ежедневной рутиной утро быстро сменилось днём, день — сумерками. Тарталья в очередной раз сверяется с картой, и лишь убедившись, что всё идёт точно так, как и должно, он присоединяется к своей группе, после чего они полным составом покидают Банк Северного Королевства. Как ни крути, стайка Фатуи, пусть и маленькая, в их типичной униформе не может не привлечь лишнего внимания, но совсем скоро звено сворачивает с главной улицы и покидает явную зону видимости. Члены группы уходят вперёд, и Чайльд догоняет их, наверняка убедившись, что никто не сел им на хвост. Каждому руководителю подобного звена было приказано сделать точно так же, но идти другими путями, так что за сохранение скрытности Тарталья почти не беспокоится. Дорога оказывается не слишком долгой. За очередным холмом показывается тёмная макушка крыши, а через пару десятков шагов становится виден весь прекрасный дворец, выполненный в золотистых и коричневых тонах в традициях архитектуры Ли Юэ. «Мора и камень», — проносится в мыслях у Чайльда, когда он останавливается на месте. — Командир, — один из застрельщиков его отряда обращается шëпотом, — не сочтите за дерзость, но где караул? — …а? Предвестник опускает глаза ниже и чуть не закашливается: вход в Золотую палату не охраняет ни одна живая душа! «Быть может, магическая защита?..» Тарталья отдаляется от отряда на десяток шагов и, призвав лук, подстреливает небольшую лисицу, которую тут же хватает за хвост и кидает к главным дверям. Зверёк лишь угрюмо фыркает и, хромая на одну лапу, спешно удаляется в сторону леса. «Мимо…» Пусть такая случайность и облегчает ход проведения операции, но тот факт, что план не реализуется в полной мере, вводит в лёгкое замешательство и заставляет насторожиться. — Это не проблема, — вернувшись на место отвечает Чайльд застрельщику, рыская глазами по ближайшим кустам и деревьям. — Просто будьте внимательнее и не занимайте этими пустяками свои мысли. Поддерживать спокойствие подчинённых — одна из первостепенных задач. Для пущей убедительности Тарталья проговаривает это сухо и без эмоций, словно говорит о прогнозе погоды. Пусть все несостыковки и проблемы остаются таковыми лишь для него самого. Ни через десять минут, ни через двадцать не происходит ничего необычного или хотя бы достойного внимания. Предвестник в самом деле успевает расслабиться, начав от скуки пинать встречающиеся под ногами ветки и камни, когда на на нижней тропе показываются люди — западная группа. Следом за ними почти сразу же из-за горы выглядывает и южная группа. Новоприбывшие не скрывают смятения, но сохраняют свои позиции и ждут сигнала. — Пора, — бросает Чайльд северному звену и скатывается с пологой горы, поднимая сапогами туманные клубы пыли. Западная группа принимает сигнал, занимает заранее намеченное положение — перед южной, и все замирают в ожидании первого приказа. В ожидании начала битвы. — Наша цель находится за этими дверьми, — указывает Чайльд себе за спину, поднимаясь на первую ступень. — Наша первостепенная задача — взять Сердце Гео Архонта. Отдаст он его живым или нет — зависит уже от него самого. Царица доверила эту миссию каждому из вас, так что не смейте дрогнуть или замешкать перед лицом опасности. Северная группа — вперёд! Западная заходит следом и придерживается правого фланга. Южная держится позади до начала боевых действий. Все услышали? Подобные речи перед штурмом всегда казались Чайльду чем-то ненужным и нагоняющим лишний пафос, но если уж они в самом деле поднимают боевой дух солдат, со своими придирками можно и поступиться. — Да, командир! — стройным хором разносится ответ, ублажающий душу. Как бы то ни было странно, по одной из, должно быть, самых невероятных причин дверь оказывается незапертой, и тяжёлые створки с гулом расходятся, открывая огромную залу с золотистыми стенами и высоким куполообразным потолком. Однако… Помещение совершенно пустое, не считая огромные кучи сваленной по всему периметру залы моры. — Разделяемся натрое, — кричит Тарталья, улавливая взглядом две достаточно крупные двери по разные стороны. — Северная — налево, западная — направо, южная остаётся в центре для обеспечения связи. За красивыми дверями с извилистыми узорами скрывается винтовая лестница, уходящая глубоко вниз. По двое из каждой группы остаются наверху, остальные спешно спускаются вниз, вглядываясь в слабо освещённые ступени, дабы не переломать себе шею и ноги. Ожидающая у самого подножия лестницы дверь с грохотом распахивается, мгновенно же открывается и дверь далеко напротив — западный отряд добрался до этого же места. — Южная группа, вниз по обе стороны! — кричит Тарталья вверх, зная, что его сообщение передадут, и через считанные секунды слышит стук жёсткой подошвы бегущих вниз фатуи. Помещение на нижнем этаже оказывается ещё больше того, что было сверху, а эхо, разносящееся здесь, ещё сильнее ударяется о стены и ещё чётче слышится вновь и вновь. Не нужно никаких слов: Чайльд кидается вперёд, лишь успев заметить отблески золотистого света от щитков чешуек у стены; оба отряда по разные стороны — за ним. Защита, ловкость и урон — вопрос давно отточенных почти до автоматизма умений. Главное — не потерять голову. Как же давно Чайльд ждал чего-то подобного! — Что? Настоящий дракон?! — ошарашенный писк со спины таки сбивает с ритма и заставляет оглянуться. Что становится критической ошибкой. Тяжёлый длинный хвост, похожий на озлобившуюся исполинскую змею, бьëт прямо в бок и откидывает в сторону, отрывая от отряда, сбивая с ног. — Нет времени валяться, — цедит Тарталья сквозь зубы сам себе и вскакивает на ноги, пытаясь не обращать внимание на боль по всей правой части туловища и крики сослуживцев. Несколько рывков — Тарталья подходит совсем близко, готовый вот-вот нанести удар. «Сейчас!» Пол под ногами начинает дрожать: лишь чудом Предвестник успевает активировать Глаз Порчи и увернуться от выросшей прямо из глянцевого покрытия пола каменной стены, переливающейся золотистыми угловатыми узорами. Стена с грохотом врезается в потолок, и сверху на него сыпется пыль с небольшими отколовшихся кусками породы. «Что?» Бóльшая часть отряда оказалась отрезанной от боевых действий. Чайльд пользуется ситуацией, призывает громовое копьё и, собрав в нём всю свою силу, весь свой азарт, швыряет его в шею огромного дракона, отвлëкшегося на рассыпавшихся по всему помещению фатуи, но чёрный змеиный зрачок, обрамлённый яркой янтарной радужкой, мгновенно переключается на наивную атаку. Ему даже не приходится прикладывать усилий, чтобы движением хвоста отбить один из наиболее неожиданных и сильных навыков из арсенала Глаза Порчи. Чайльд призывает водяные кинжалы, но не успевает нанести и единого удара: из-под пола вырываются всё новые и новые стены, норовящие размазать Предвестника по потолку, и удаëтся лишь не без труда уворачиваться от них, то приближаясь к Дракону, то отдаляясь от него, то активируя Глаз Порчи, то возвращаясь к гидро стихии. Не проходит и двух минут, как оставшиеся члены отряда оказываются за точно такими же, так неудачно выстроившимися колоннами, слившимися в неровные угловатые барьеры. — Что, хочешь потягаться один на один? — адреналин кипит в крови и бьёт в виски, туманит разум и заставляет голову кружиться, затмевает собой любые зачатки страха или здравого смысла. Водяные клинки холодят разгорячëнную кожу ладоней, ноги с такой силой отталкиваются от пола, что Чайльд точно взлетает, и эта атака пройдёт, её просто нельзя отразить! И он оказывается прав. Остриё проходится точно по чешуе замершего дракона, но оставляет на ней лишь тонкую поверхностную царапину. «Какого чёрта?!» Дракон громко фырчит, кажется, даже вздыхает — то ли с особой горечью, то ли с раздражением, — но не отгоняет от себя назойливую муху в виде Предвестника, так старательно пытающегося прорвать его защиту. Его уставшие, полуприкрытые немигающие глаза сопровождают каждое движение воина, но ничего более он не предпринимает. После неудачно проведённой серии атак Чайльд опускается на пол и часто, прерывисто дышит, осматривает дракона раз, два, пять — но нет ни одного визуально уязвимого места. Он бы уже давно принял форму Короля Демонов, даже не раздумывая, если бы из-за частого переключения Глаз его тело уже не растратило все силы. Бесспорно, войти в форму и дать бой он всё ещё может, но что делать после, будучи обессиленным, у лап Дракона, готового его прикончить, даже не поведя усом? И только до конца отдышавшись Чайльд обращает внимание на то, что Архонт замер и не бросается на него в ответ. Он даже не шевелится. Оставаясь на месте, он в последний раз ещё более пристально осматривает чешуйчатое тело, и замечает в одной из его лап что-то маленькое, белое и блестящее… Дракон вновь громко сопит и подносит этот предмет к своей пасти, прикрыв глаза. — Предлагаю обсудить произошедшее за чашечкой чая, — грубый рычащий голос, именно такой, каким и можно представить голос дракона, исходит от Архонта, хоть тот в своём обличии и не выглядит так, будто способен вымолвить хоть словечко. — Только после того, как твоë Сердце окажется на подносе у ног Царицы! — рычит Тарталья и метким выстрелом разбивает белый фарфор в лапе дракона, окрашивая пол под ним каплями коричневой жидкости. «Чай? В самом деле? Он всё это время пил чай?!» Очередной тяжкий вздох сопровождается поднятием драконьих ноздрей и прикрытием век. — Может, так Вы согласитесь поговорить? Чайльд жмурится от хлынувшего в лицо пара, а когда открывает глаза, не веря им, понимает, что дракон исчез, просто испарился, словно облако дыма. Но вместо него на небольшом троне, выполненном в таких же коричнево-золотистых тонах, словно изваяние восседает величавого вида мужчина с раскинувшимися длинными волосами, изогнутыми острыми рогами и горящими янтарными глазами. Его тонкие длинные кисти рук, обтянутые чёрными перчатками и обрамлённые широкими рукавами расшитой коричневой мантии, изящно обхватывают невесть откуда взявшийся фарфоровый белоснежный чайник, и сквозь мягкий пар мелькает искрящаяся алым цветом полупрозрачная струя. — Вы напрасно отказываетесь. Этот чай действительно хорош: изящен в своей простоте, но не обделён богатым вкусом. Чайльд вскидывает брови и упирается в него взглядом, не понимая, то ли над ним издеваются, то ли у местного Божества от скуки и одиночества поехала крыша. В то же время мужчина и в самом деле наполняет вторую кружку душистым чаем и ненавязчиво отодвигает её к краю небольшого круглого столика, снова взывая к Предвестнику принять его предложение. И именно в этот момент вся абсурдность ситуации накрывает с головой, заставляя в миг зайтись приступом жгучей злости: целая группа элитных воинов рассыпалась от пары движений противника, который теперь ещё и вздумал нагло потешаться над командиром горе-отряда! — Быть может, Вы неправильно меня поняли, — считывает Архонт немые эмоции с выразительного лица Предвестника, отвечая на ещё даже не зародившееся в его голове вопросы, — разумеется, я могу дать Вам и Вашему отряду честный, если так можно выразиться, бой, но окупят ли последующие результаты все жертвы? И правда. Теперь всё встало на свои места. Перед Чайльдом ведь восседает не абы кто, а сам Бог контрактов. Немудрено, что он решил остаться в своей родной стихии, сделав выбор в пользу переговоров, хоть он и мог раздавить добрую часть отряда одной лишь лапищей. Тогда, возможно, стоит ему подыграть и выслушать, что он хочет сказать?.. Приняв своё положение, Тарталья молча подходит к столу и аккуратно берёт в руки чашку с чаем. Запах и в самом деле рождает в воображении просторные луга и пронзающие небо горы. Немного отпив, Чайльд с наслаждением отмечает, что чай очень сладкий и насыщенный, и неосознанно поднимает глаза на мужчину, цепляясь взглядом за едва заметный под глазами рисунок мелкой чешуи на фарфоровой коже. По телу разливается приятное тепло, расслабляя напряжённые мышцы, рассеивая туман в голове и возвращая ноющую боль в ушибленном боку. — Итак, — нарушает плотную тишину мягкий и одновременно грубый голос, — Вы ведь здесь по поручению Крио Архонта, не так ли?