Не время для драконов

— Итак, — нарушает плотную тишину расслабляюще хриплый голос, — Вы ведь здесь по поручению Крио Архонта, не так ли? — А что же, дипломаты из Снежной могут наведаться сюда лишь по поручению непосредственно Царицы? — осторожно интересуется Тарталья, мягко обходя стороной ответ на неудобный вопрос. — Быть может, мы тут ради заключения делового торгового контракта? — он слегка щурится, не желая раскрывать перед чужим Архонтом все карты. — Подписание контракта предполагает нападение на Архонта? И тут Чайльд стушевался. Вряд ли Властелин Камня счëл яростные попытки Чайльда со струящимся из глаз безумием прорвать защиту Дракона за дружескую или приветственную дуэль. Вот будь бы на его месте Пиро Архонт… — Ваша правда, — Предвестник кивает и поднимает руки в капитулирующем жесте. — Прибыли сюда по самым благородным целям! — Хм? — брови мужчины напротив едва заметно изгибаются, но тут же его лицо принимает прежнее непоколебимое выражение. — Благородные цели? — Мир во всём мире, — пожимает плечами Тарталья, возвращает чашку на стол и скрещивает руки на груди. — Поговаривают, что Ли Юэ терроризирует страшный дракон, вот мы и пришли на подмогу. — Вот как? — Моракс устремляет взгляд куда-то вглубь чайной гущи и его глаза, кажется, начинают немного светиться. — Так значит, для достижения мира Вам так необходимо моё Сердце Бога? — он резко поднимает голову, всматриваясь в лицо собеседника. — С-сердце? — Чайльд с трудом удерживается, чтобы не поперхнуться, когда их взгляды встречаются. Да его глаза и впрямь светятся! — Почему сразу Сердце? — тупо спрашивает он, притворно нахмурившись. — Ли Юэ — портовый город. Слухов и разговоров через него протекает больше, чем даже моры, считающейся кровью Ли Юэ. Чайльд готов поклясться, что в глазах Моракса мелькнули какие-то смешинки, хоть и сам совсем в этом не уверен. «Слухи, слухи… Неужели Архонта могут интересовать какие-то глупые слухи?!» И тут его вдруг осенило. Он с трудом сдержался, чтобы не ударить себя по лбу рукой: он ведь сам совсем недавно, в пылу сражения проговорился про Сердце Бога! От негодования скрипят зубы. Было бы не так обидно, если бы план просто провалился, если бы бой не удался, если бы отряд понёс огромные потери, но мало того, что они ничего не смогли добиться, ещё и Чайльд оказался круглым дураком! — Так Вы и сами не знаете, для чего охотитесь за Сердцами? — неожиданно спрашивает Моракс так тихо, словно вопрос адресован вовсе не Предвестнику, прикрывая глаза и сцепляя пальцы в чёрных перчатках под острым подбородком. — Мир во всём мире, — уже менее уверенно заявляет Тарталья, непрерывно следя за каждым движением Архонта. — Разумеется. Разве чего-то иного может желать Богиня Любви? — то ли саркастично, то ли на полном серьёзе вопрошает Моракс: его лицо сохраняет всё то же ледяное беспристрастное выражение застывшего фарфора. Чайльд ведёт плечами из-за столь непривычного титула Царицы. Конечно, он слышал о том, что по сути своей она представляет из себя добрейшую Богиню Любви, но сейчас эти слова являются последними, которые могут прийти на ум в ассоциацию к ней. Непроизвольно в мыслях всплывает металлический блеск её холодных глаз, способных, кажется, разрезать людскую плоть… Великий воин. Никак не любовное цунами. — Я не хочу искать подвохи, — тихо отзывается Тарталья. — Моя цель неизменна. — Неужели чей-то приказ может стать целью другого человека? …с этим Архонтом чертовски опасно разговаривать. Он словно специально пытается спутать мысли и заставить думать так, как нужно ему. На некоторые фразы просто не находится ответа: хоть сердце и рвётся вступить в яростные дебаты, разум понимает, что есть здесь какая-то правда. Но… — Чего Вы хотите? — Хочу заключить сделку. Я могу поделиться с Вами интересующей Вас информацией о Крио Архонте. Сердце пропускает удар. Крио Архонт, Царица, — это неизменный идеал, столь высокий, столь прекрасный и безупречный, что кажется, нет ничего, что сможет запятнать её чистый и могущественный образ. Что бы она ни сказала, даже если она решит что-то скрыть, значит, так и должно быть. Каждый шаг Царицы, каждое её действие — чётко прописанный план, она точно знает, как, куда и для чего идёт. Пытаться докапываться до правды, которую она предпочитает скрывать — сравнимо с предательством! И всё же голос Моракса находит свой отклик, и какое-то отвратно грязное любопытство неприятно царапает рёбра, заставляет сердце стучать чаще и громче. — И что Вы хотите взамен? — отвечает Тарталья лишь из любопытства, чтобы убедиться, что Бог торговли назовёт что-то невообразимо невыполнимое, чтобы рассмеяться от собственных беспочвенных сомнений и в очередной раз удостовериться в твёрдости своих намерений. — Мелочная услуга, — улыбается Моракс в чашку чая уголками губ. — Небольшая помощь в Разломе. В обычной жизни я — консультант ритуального бюро, — степенно объясняет Архонт, видя недоумение на лице собеседника, — мне нужен сильный сопровождающий, способный обеспечить мою безопасность в таком месте. — А-а, — немного замедленно тянет Тарталья, — сыграть свою роль в спектакле, да? «Снова…» — Если Вам так угодно называть, — кивает Моракс.

***

От очередного прокручивания в голове этого странного диалога отрывает стук в дверь. — Господин Тарталья, с Вами всё в порядке? Вы пропустили обед. Госпожа Синьора… — Всё нормально, — фыркает Чайльд закрытой на замок двери. — Передайте своей госпоже, что я невероятно занят. — Поняла Вас, — виновато пищит голосок из-за двери, и весь мир вновь затихает. Он так и не дал Мораксу чёткого ответа. Быть может, струсил, а быть может, оказался слишком смелым. Архонт не стал торопить и требовать незамедлительного ответа, к тому же отпустил всех «пленных» практически невредимыми. Как оказалось, ни один из них не слышал не то что их разговора, но даже голосов, хотя, казалось, те стены не отличались особой плотностью, так что Чайльд смог совершенно честно соврать, что дал Дракону бой, но тот испарился, как только получил первое ранение. Никто не посмел оспаривать и могущество и способности Архонта на его же землях, и силу Предвестника в бою, поэтому слова Чайльда ни на минуту не стали ставить под сомнения. Но всё было бы слишком просто без крысы на корабле. Вездесущая Синьора уже вторые сутки не даёт ему покоя, всё пытаясь манипуляциями или чересчур сладостными речами выдавить из него правду. Единственное спасение — запереться здесь, в этой тёмной и душной комнате, так и навевающей мерзкую дремоту. «Ну нет, так дальше нельзя…» Конечно, можно и дальше продолжать откладывать грязное бельё в дальний ящик и надеяться, что оно не будет пахнуть, но этот запах уже практически проедает кожу насквозь, мешая так удачно себя игнорировать. Моракс попросил всего лишь — только подумать! — о сопровождении его до Разлома и внутри него. Плёвое дело, учитывая, что там едва ли можно встретить кого-то серьёзнее стайки бродяжек, зовущих себя потерявшим гордость именем «Похитители Сокровищ». Зато там нет Восьмой! Такая сделка даже не заставляет задумываться, будет ли данная Мораксом информация о Царице хоть сколько-нибудь полезна. Самое главное — что Архонт позволяет Чайльду оставаться рядом с собой, рядом с сосудом, хранящим в себе Сердце Бога. Такую возможность просто глупо упускать! И, если быть честным, решение уже давно бы было принято окончательно, если бы противная Восьмая не напоминала о себе каждый божий час. Если она пронюхает, что Чайльд в одиночку бегает до Золотой Палаты, то наверняка поселится в его апартаментах и будет пытать до тех пор, пока не услышит то, что хочет слышать, или пока он не проглотит собственный язык. Поэтому остаётся смиренно ждать, пока её пыл поутихнет. От представленной картины Тарталья невольно ведëт плечами и вновь стачивает взгляд о полузакрытое шторами окно. Двое ребятишек, бегающих друг за другом по почти пустому тротуару, напоминают о Тевкре и Антоне… Сердце болезненно сжимается. «Стоило ли то, что на самом деле стоит за этой миссией, разлуки с семьëй?..» — Ай-й, проклятье! Чайльд обессиленно падает лбом на подоконник, со злобой сжимая в кулаке занавеску. Нет ничего хуже насильственного ожидания! Быть способным что-то сделать, но находиться не у дел по причуде кого-то из вышестоящих — вот что такое настоящая пытка. От скуки в памяти в очередной раз прогоняются фрагменты неожиданного разговора с Архонтом, к чему подключается воображение, вырисовывая живописные сюжеты о том, как он и Властелин Камня отправятся в Разлом, как Тарталья будет избавляться в одиночку от целых лагерей похитителей сокровищ, как Архонт в конце концов потеряет бдительность, открыв путь к своему Сердцу… В перерывах от сражений и ходьбы он бы наверняка рассказывал о прошлом Царицы, о том, как она добилась такого могущества и о её истинных целях. Хотя, если быть честным, Чайльд не отказывается от теории «мира во всём мире», которую выдвинула Царица, а лишь хочет найти, на чëм она основана и к чему должна привести непосредственно Снежную — в конце концов, о значении Сердец Бога для Божеств. Чайльд чувствует, что информация, полученная от Архонта Ли Юэ, окажется и полезной для понимания устройства всего, что задумала Царица, и даст ему преимущество перед некоторыми назойливыми личностями в рядях Предвестников, которые уже успели довести его до белой горячки. Противный стук в висках на самом деле оказывается непрерывным стуком в дверь. — Господин Тарталья, — доносится из-за двери немного грубоватый женский голос, — Вы на месте? — Разве я неясно выразился? — рычит он, поднимаясь с подоконника и уже крича в дверь. — Пошли прочь! С пару секунд не доносится никаких звуков, и этого вполне хватает, чтобы Чайльд успел успокоиться. — Мне нужно с Вами поговорить. Теперь, когда разум прояснился, Предвестник осознаëт, что голос не принадлежит ни одной из служанок. — Пожалуйста, если Вы не можете говорить сейчас, назначьте другое время… Чайльд дёргает щеколду и открывает дверь, быстрым взглядом окидывает коридор и переводит его на стоящую в дверях девушку, презрительно сощурив веки. — Входи. Впустив гостью, он закрывает за ней дверь и облокачивается на неё спиной, скрещивает руки на груди, вопросительно изогнув бровь. — Господин Тарталья, моё имя — Александра. Я из Вашего отряда, северная группа… Предвестник кивает, давая понять, что можно опустить формальности и переходить непосредственно к делу. — До меня дошли слухи, — уже более аккуратно и вкрадчиво начала говорить девушка, обхватив пальцами предплечье левой руки, — что Синьора имеет свои подозрения о том, что случилось в Золотой Палате, и она хочет услышать… Господин Тарталья, я здесь не по её поручению! — в оправдание тараторит она, заметив, как собеседник закатывает глаза и тянет руку к закрытой щеколде на двери. — На самом деле, мне просто не верится, что столь талантливый воин, как Вы, мог бы так легко отпустить того, за кем мы прибыли сюда с другого региона. Наверняка за этим стоит какая-то тайна, в которую я не имею права лезть, но хочу помочь поскорее сделать то, что Вы должны сделать. У Вас ведь есть план? В еë глазах блестит неподдельный и несколько наивный интерес, тонко граничащий с примерно таким же холодным огоньком, какой загорается в глазах Тартальи, стоит только на горизонте наметиться грядущему сражению. Этот блеск подкупает. Чайльд решает проверить, как поведёт себя эта рыба, увидев на воде некоторые незначительные крошки информации. — На самом деле, — задумчиво тянет он, вглядываясь в её широко раскрытые глаза, — мне действительно нужна помощь. И он не ошибается: от этих слов в еë зрачках будто бы что-то искрится, подсвечивая их изнутри. Чайльд кратко и без каких-либо деталей рассказывает, что Синьора после проваленной операции не даëт ему ступить и шага, а ему в срочном порядке нужно отправиться на некоторые переговоры с «товарищами со стороны», о существовании которых она уж точно не должна знать. С трудом сдерживается, чтобы не выкинуть в сторону Восьмой пару грубых колкостей, но всë же позволяет себе с явной иронией в голосе назвать её «командиром». Александра понимающе кивает. — Нужно занять её до моего возвращения, — подытоживает он. — Фатуи в Ли Юэ прикрываются дипломатическими делами, так? — Так точно, — вновь кивает она и резко вскидывает голову. — Впереди как раз должна быть встреча с Волей Небес! Или же с Нефритовым Равновесием?.. — Как думаешь, как отреагирует наш командир, если во время такого важного мероприятия что-то пойдёт не так? Скажем… в то время, когда главные представительные лица Фатуи будут заняты переговорами, произойдёт нападение на корабли флота Снежной? Стоит ли обсуждать подобного рода действия с низкоранговым подчинённым, ввалившимся в твою спальню с самыми чистыми намерениями и самыми невинными глазами? Разумеется, нет. Но даже если такая информация просочится в ряды Фатуи, её едва ли воспримут всерьёз. Если всё пойдёт по плану, её никто не воспримет всерьёз… Да и сам он будет уже далеко отсюда. — В трюме должны были остаться пороховые бочки, — сомнительно проговаривает девушка. — Но ведь это уже предательство. Я не могу так сильно рисковать… — Хэй, твоя задача — сделать так, чтобы Синьора немедленно прослышала об этом и занялась политическими дрязгами. А ещё было бы весьма неплохо, если бы кто-нибудь ей сообщил, что в то время на борту находился Одиннадцатый Предвестник. Скажем, планово проверял состояние припасов для обратной дороги. Остальное я беру на себя. Александра в исполнительном жесте приносит руку к виску и твёрдо шепчет: — Есть! — И всё же, — останавливает её Чайльд, — откуда столько альтруизма? — Господин Тарталья, — она склоняет голову вбок и немного прищуривается. — Неужели Вам не хочется поскорее вернуться домой? Аякс понимающе усмехается и прикрывает глаза. Как только девушка покидает его комнату, за дверью слышится непонятного происхождения шебуршание и тихие голоса. Резко распахнув дверь, он застаёт в коридоре хихикающих и указывающих на Александру служанок. Завидев Тарталью, они в ту же секунду замолкают, а глаза их наполняются страхом. Одна из них даже роняет из рук пустой поднос. Хоть эти дамы и глупы не по годам, Чайльд пользуется ситуацией и показательно подмигивает низшей по рангу, расплываясь в одной из своих самых тёплых улыбок, и невзначай дёргает себя за ворот. Пусть уж лучше глупые пташки поют всем песни о том, что у Одиннадцатого Предвестника завязался очередной надуманный ими роман, чем кто-то заподозрит или хотя бы подумает, что он осмелился идти против воли чёрт с ней Синьоры, но самой Царицы.