Не время для драконов

Жители многих уголков Тейвата именуют Снежную титулом передовой, ведущей в технологическом аспекте страны, несмотря на существование Фонтейна, живущего лишь технологиями. В чëм же разница? Специалисты Северного региона уже давно сместили свой фокус внимания на что-то действительно важное и нужное. Пусть Снежная и не пестрит многообразием технологий и развлекательных инноваций, но именно еë детища получили признание и обширное использование во всём Тейвате. Вспомнить хотя бы ту партию бионических кукол, в которой неосторожный наблюдатель или даже любитель может разглядеть наличие разума, но, разумеется, ни о каком мышлении у бестолковой машины не может идти и речи. Изначально модель «Катерина» должна была лишь заменять собой доску поручений, но со временем функционал расширялся всё больше, из-за чего и удалось установить их в столицах каждого региона и получать информацию напрямую без трепливых посредников. Эта разработка заняла чертовски много времени, но результат даже превысил ожидания. Технологи Снежной обладают не только усидчивостью, крепким умом и прямыми руками, но и особыми методами, до которых дети Гидро Архонта едва ли дойдут своим ограниченным мозгом даже через сотню лет. Но главное и неоспоримое преимущество развития технической среды в Снежной — её непосредственное влияние на все остальные сферы жизни, а не пускание пыли в глаза. Вот и военная сфера не осталась стоять в стороне. Безусловно, Глаза Порчи — одно из важнейших изобретений, давших начало и всем остальным устройствам имитации управления или взаимодействия со стихиями, которые значительно упростили и сборку оружия, использующего силу элементов, и обмундирование солдат в целом, но это касается скорее вооружения общего, массового в Фатуи предназначения, получившего свой приют в руках рядовых и офицеров, но никак не Предвестников. Найти где-либо оружие в точности такое же, как у кого-то из одиннадцати Предвестников, невозможно: каждое изготовлено на заказ по индивидуально снятым меркам и до безобразия точечным предпочтениям с использованием и Отечественных, и, при необходимости, заимствованных материалов технологий производства. На первый взгляд это является лишь прихотью высокопоставленных членов организации, желанием как-то выделить себя, но на деле такой жест имеет особое значение и собственный смысл. Оружие — неотъемлемая часть Предвестника, словно дополнительная конечность, по которой можно не только опознать регион-производитель, но и личность владельца непосредственно. Рядовым солдатикам это провернуть бы явно не удалось, но если к делу подключится кто-то более знающий… Отправляясь в эту «экспедицию», Тарталья осознанно сменил свои «фирменные» стрелы на запасные, но даже они, чуть более упрощëнные и менее узнаваемые, при должных опыте и желании могут указать на хозяина. Он в очередной раз оглаживает большим пальцем сломленную карбоновую трубку, нащупывая выгравированный перевëрнутый трилистник. С того момента, как на них напали, прошла уже пара-тройка часов, но неизвестные вновь не объявились. Потеряли ли след из-за трюка Архонта или осознанно отступили — неизвестно. За эти часы Чжун Ли так и не проронил ни слова, а Чайльд, занятый своими мыслями, и не настаивал на разговоре. Довольно скоро они достигли того отвесного края, где, гипотетически, должен находиться или человек, которого они ищут, или другой работник, по какой-то причине отсиживающийся здесь. Архонт в замешательстве оглядывает ровную поверхность, после чего вновь присаживается на корточки и касается земли кончиками пальцев, а чуть позже — всей ладонью, но раньше, чем Божество успевает что-то сказать, совсем недалеко разносится глухой удар, а после — громкий мужской крик. Тарталья скорее рефлекторно бросается в сторону исходящего звука, наспех отправляя сломанную стрелу к остальным, перепрыгивает через рухлый забор и неосторожно поскальзывается на гладком камне, приземляясь на ярус ниже. Первым, что видят глаза, оказываются, как ни странно, точно такие же камни. Вторым — камень более гладкий и плоский, смутно напоминающий столешницу. Третьим — стекающая по камню свежая кровь, разносящая по воздуху запах металла и безумия. Четвëртым… — Убирайтесь прочь! — надрывно кричит мужчина, роняя в ноги окровавленную кирку и прижимая к груди руку с бьющим фонтаном крови из кисти. — Миллелиты уже не помогут, всему пришёл конец! Тарталья медленно поднимается на ноги и делает шаг навстречу мужчине, но тот юрко подхватывает орудие добычи минералов и замахивается: — Убери свои лапы, чëртова нечисть! Чайльд слышал множество оскорблений, адресованных и Фатуи, и ему лично, но нечистью его окрестили впервые. Мужчина в страхе пятится, не переставая махать киркой и шепча что-то про проклятие, ядовитую грязь и тварей тьмы, и едва ли не сваливается с обрыва, но Моракс удачно успевает выдвинуть каменную плиту прямо под ноги мужчины. Он падает наземь и заходится плачем, о чём-то неустанно умоляет и кричит изо всех сил, то вздëргивая голову к небу, то пряча лицо в руках, размазывая по нему всё ещё льющуюся кровь. Совсем скоро силы покидают его, и он замирает, продолжая лишь крупно трястись. Моракс хмурится, обхватив пальцами подбородок, а Тарталья не понимает, как стоит действовать в подобной ситуации. Убить беднягу, чтобы не мучался? — Слишком опрометчиво. Оставить так? — Слишком бесчеловечно. Отвести его к тем миллелитам на посту? — Слишком опасно и для этого человека, который уже раскрошил собственную руку в мясо, и для пары миллелитов, которые не то что остановить, но даже среагировать на Чайльда не успели, да и едва ли этот мужичок сможет вклиниться в их планы… «Быть может, всё же первый вариант?» Архонт тихо подходит к мужчине и прежде, чем тот успевает шарохнуться, одним лëгким касанием руки заставляет его упасть на бок, погрузившись в сон. Не понимая, насколько сейчас уместно что-то выяснять, Чайльд лишь бросает краткий вопросительный взгляд, который можно как и проигнорировать нарочно, так и просто не заметить. — Мастерство Адептов, — всё же получает Чайльд ответ на один из немых вопросов. — Он сейчас спит. Отнесëм его к посту. Как ни странно, консультант не стал лишний раз напрягаться, и спящее тело до другого конца Разлома тащил на своей спине Предвестник. Благо, мужчина оказался не слишком крупным, и мышцы сочли это за длительную тренировку, заменившую собой отсутствующую привычную физическую активность. — Вот мы и вернулись к истокам, — подытоживает Тарталья, вновь взирая на утопающий в розово-алом свете Разлом, касаясь рукой дерева, за которое он схватился, когда они прибыли сюда впервые. — А ведь ещё даже ничего не сделали. Чересчур раннее возвращение, не правда ли? — Раннее, — кивает Чжун Ли и встаëт рядом, убрав руки за спину. — Вы знаете, что с ним случилось? Живот Предвестника предательски урчит, нарушая мягкую тишину. Он неловко улыбается, касаясь затылка. — Предлагаю вернуться к прежнему ночлегу. — К той палатке? — К той палатке, — вновь повторяет Чжун Ли уже сказанные слова, и его губ на миг касается лёгкая полуулыбка. В «палатке», как оказалось, консультант и оставил сумку, которую ему вручила та старушка и про которую Чайльд решительно забыл, а зря: в ней оказалась провизия, которая, может, в обычный день и показалась бы кому-то скудной, но в условиях похода это можно считать чуть ли не Божьим дарованием. Через пару десятков минут Чайльд снова разжёг костёр, но в этот раз он горит ещё выше и ярче, давая больше тепла, и подогретые пирожки с закатниками уже в охотку похрустывают на зубах. Из той же сумки мужчина вынимает огромную бутыль, в которой оказывается остывший, но тем не менее вкусный сладкий чай. Чжун Ли же, однако, чай решает подогреть на костре, и подогревает так, что жидкость практически закипает, вызывая у Тартальи приступ заливного смеха, заставивший Архонта удивлённо склонить голову. — Вкус чая сильнее раскрывается при высоких значениях температуры, — заговорил Чжун Ли то ли в собственное оправдание, то ли просто решив поделиться фактом. — Если Вы обожжëте свои вкусовые рецепторы, то перестанете его вкус ощущать вовсе, — наконец-то перестав смеяться, Чайльд переводит дыхание и хватается за живот. — Теперь я сыт и доволен. Вкусная еда и прекрасная погода после насыщенной тренировки — что может быть лучше? — Хотите отдохнуть? — Нет, хочу послушать Вас, — Тарталья упирается локтем в колено и ложится щекой на согнутую в кулак руку. — С тем парнем всё будет в порядке. Я попросил миллелитов передать ему его кирку и тот конверт, когда он очнётся, а также они направили письмо в Департамент по делам граждан, дабы от его имени подать прошение об отпуске по состоянию здоровья. — Так это был тот парень, которого мы искали? Кажется, Ван? — Верно, — кивает Чжун Ли и делает первый глоток чая. — Люди без Глаз Бога очень восприимчивы к любым изменениям баланса элементов или артерий земли. Должно быть, из-за ведения активной добычи в нëдрах Разлома целостность системы была нарушена, и артерии выплеснули некоторую энергию, повлëкшую за собой аномалии. — Вы знали об этом? — Догадывался. — И эти последствия обратимы? — Вполне. Негативному влиянию артерий земли свойственно как накапливаться, так и рассеиваться. — И Вы думаете… кто-то ещё есть внизу? Моракс молчит. — Нам нужно спуститься в шахты? — Тарталья, — медленно начинает он, прервав повисшее молчание, — под моей защитой Вам не угрожает опасность аномалий. Вы можете не беспокоиться… — Стоп-стоп-стоп, — тараторит Чайльд, выпрямляя согнутую ранее спину. — Это я должен сопровождать и защищать Вас, помните? Я не боюсь аномалий, — он стучит ногтями по тускло светящемуся Глазу Бога на поясе, — к тому же, даже аномалии, я уверен, будут приятнее Восьмой! Чжун Ли усмехается и направляет свой взгляд вглубь горящего пламени. Тарталья делает то же самое. — Насчёт того катаклизма, — неожиданно начинает Моракс, переводя взор на парня, — это можно считать полномасштабной трагедией. Пятьсот лет назад во время катаклизма погибли Дендро Архонт и второй Электро Архонт. Я тоже потерял многих своих друзей. Чайльд, затаив дыхание, коротко поглядывает на Моракса, сидящего напротив, сквозь тонкие вздымающиеся вверх языки пламени, подсвечивающие его лицо и волосы ярким оранжевым оттенком. — Белет восприняла это событие гораздо ближе всех остальных. Тогда я не придавал этому особого значения, но позже понял: она переживала из-за каждого умершего человека, а уничтожена была целая нация, — ровное повествование прерывается, когда из-за резкого потока ветра мимо «палатки» со свистом проносится облако листьев. — Медленно погибал и её народ. Она стойко сражалась вместе со всеми, не уступая слабости, но я не могу и представить, что она чувствовала. Было больно… даже мне, — вполголоса закончил он, опустив глаза. Грудная клетка крупно поднялась из-за глубокого вдоха, а после медленно опустилась. Тяжёлый вздох, полный…

…сожаления.

На языке вертится вопрос, не находящий в мыслях чёткой формулировки. Внимание перескакивает с одной сказанной фразы на другую, но Моракс продолжает прежде, чем Предвестник собирается с мыслями. — Тогда-то я и видел её в последний раз. В начале катаклизма в её глазах бушевали страх и решимость, но когда всё завершилось — лишь холод. Холодная и стойкая уверенность. Тогда она самая первая покинула оставшихся в живых Архонтов, вернулась на свою территорию и больше не выходила на прямой контакт. — Вы хотите сказать, — аккуратно начинает Чайльд, чувствующий в груди что-то щемящее и неуютное, — что Царица сломилась из-за катаклизма? Из-за массовых смертей? Но ведь сейчас она совершенно не брезгует убийствами, даже поощряет их, если того требует достижение поставленной задачи. — На этот вопрос я не имею чёткого ответа. Прошу прощения, — Чжун Ли допивает лишь малость подостывший чай, и созданная им же глиняная чашка рассыпается в руке. — Но то, что повлияло на неё, буквально перевернуло её: перестроило все идеалы, цели, ценности. Бог Любви всегда отличался особой мягкостью, но эта мягкость будто бы полностью покинула её. Чайльд одновременно и поражëн, и разочарован, и восторжен. Те байки оказались правдой, и Царица, судя по всему, действительно очень сильно изменилось за такой короткий, в соизмерении с её жизнью, срок, и всё же он представлял что-то более масштабное, более трагичное. Конечно, гибель целой нации никак нельзя не назвать трагедией, но всё же люди — смертные существа, живущие ничтожно мало, неужели Архонту эти существа и правда так важны? С другой стороны, это же в очередной подчёркивает благородие и чистоту намерений Царицы, ведь, если она так борется за людей, то народ Снежной точно в безопасности. Наверное, любая нация бы хотела быть главной ценностью своего Бога? — Спасибо, Моракс, — Тарталья наконец-то расслабляется и откидывается назад, облокачиваясь на руки. Теперь все прежде грызущие мысли ушли в дальний угол, куда-то за черту разума: мысли о недоверии Крио Архонта, о лжи, о, чëрт возьми, предательстве. Если всё, что происходит, делается на благо жителей Снежной, Чайльд может и перетерпеть какие-то недомолвки и компанию противной белобрысой курицы. Вина вновь начинает грызть с новой силой. Пока Царица старается ради общего блага, он, Чайльд, ошивается с другим Архонтом, нарушая приказ, игнорируя волю Богини. «Ничего. Я обязательно получу твоё Сердце для Её Величества. Просто ещё не время».