Не время для драконов

— Выглядит жутковато. — Вы же утверждали, что не боитесь? Тарталья не боится. Правда не боится, но стоя на краю обрыва, ведущего, кажется, в самую Бездну, по коже волей-неволей разливается рябь мурашек. Он поднимает голову и под гнётом уходящих в небо каменных вихров Разлома вдруг ощущает себя ничтожно маленьким. Всё же Гео Архонт умеет в создание захватывающих дух пейзажей… — Будьте осторожны, когда мы спустимся. Я не знаю, что именно ждёт нас внизу и как скоро Вы можете ощутить на себе влияние сбоя в функционировании артерий земли. — Пустяки. Я и не такое переживал, — скалится Чайльд, прогоняя в мыслях воспоминания о пребывании тела в Форме Короля Демонов. — Что Вы имеете в виду? — Может быть, потом расскажу, — уклоняется от ответа Предвестник и ведёт плечами. Вглядываясь в глубины Разлома, Чайльд старается зацепиться взглядом хотя бы за какой-то осколок камня или что-то ещё, но тёмная пучина будто бы заволочена чёрным дымом, не пропускающим внутрь ни лучика света. — Чжун Ли, — немного напряжённо и неуверенно начинает он, — а как туда спускаться? Архонт молча поднимает голову, после поворачивает её влево, затем — вправо. В конце концов замирает, опустив взгляд. Чайльд почти начинает смеяться от такой нелепой ситуации, но земля под ногами заходится мелкой дрожью, заставляя напрячься. — КАКОГО ХРЕ-…?! Твёрдая порода рассыпается рыхлым песком, поднимая в небо плотное облако пыли. Он заходится кашлем, закрывает рукой глаза и с трудом удерживает равновесие, шатаясь из стороны в сторону. Кожу обдаёт резким холодом и лёгкой влагой, ветер царапает песчинками щёки. Когда подошва сапог перестаёт бесконечно быстро съезжать вниз, тело по инерции несёт вперёд, и он спотыкается о собственные ноги, падая на четвереньки. Лёгкие содрогаются ещё несколько раз, выталкивая остатки пыли, а на глазах возникает тонкая пелена слёз. — Вы в порядке? Консультант стоит в своей привычной манере, поддерживая в воздухе рукой что-то вроде небольшой кометы, дающей мягкий тусклый желтоватый свет, и выглядит почти так же непринуждённо-безупречно, за исключением, разве что, более не блестящих ботинок и серых из-за пыли полов его плаща. Чайльд садится на корточки и невидящими глазами бегает из стороны в сторону, пытаясь свыкнуться с царящей здесь темнотой. — Да… В полном порядке, — хрипит он и снова заходится кашлем. — А помягче спуска не нашлось?.. — Он тихо усмехается и поднимается на ноги, но резкое головокружение из-за перепадов высоты заставляет пошатнуться и полететь носом в землю. Руками он успевает за что-то судорожно ухватиться и позволяет себе коротко перевести дух. — Если Вам тяжело стоять, можете держаться за меня. Чайльд резко отпускает чужие плечи и лепечет какие-то извинения, но тут же замолкает, прислушиваясь. — Снова обвал? В последнее время они что-то зачастили… — Слишком тихо для обвала, болван. — Замолчи уже. Ты сама себе не надоела? Из темноты показывается яркий комок огня, освещающий лица вышедших из-за угла людей. В них сразу же узнаются члены Фатуи в их лёгком, не боевом обмундировании, только вот они явно не принадлежат отряду, прибывшему сюда вместе с Тартальей и Синьорой. Тогда… Мужчина, несущий факел, останавливается и дёргает более молодую девушку за рукав. — Вы кто такие? — он поднимает факел над головой, чтобы свет от огня явил ему пришедших. Моракс, приникший спиной к куче рассыпавшегося в пыль камня, кивает в сторону, призывая Тарталью спрятаться, но тот, прохрустев шейными позвонками, уже сжимает в руках парные водные клинки. — Тарталья, нет! Стойте. Они нас ещё не видели, мы можем-… — Чжун Ли, — бесцеремонно перебивает его Тарталья, делая шаг вперёд и даже не пытаясь понизить голос. — Предоставьте грязную работу мне! За спиной слышится шипяще-рычащее «Нет!» и что-то едва уловимо тянет за камзол, но парой рывков Чайльд обходит гору пыли и несётся в сторону невесть что здесь забывших Фатуи. Если всё сделать достаточно быстро, то их не придётся убивать: они даже не успеют понять, что случилось и кого они видели, а когда очнутся — и не вспомнят событий последних десяти минут; нужно лишь вывести их из сознания… Девушка выхватывает арбалет и наотмашь стреляет. Какая жалость: Чайльд молниеносно реагирует и отскакивает в сторону, не позволяя болту задеть даже одежду. Ноги на чём-то проскальзывают, на руки и лицо попадают холодные тёмные брызги от непонятной лужи. Требуется секунда, чтобы вернуть себе равновесие, и вот он с силой отталкивается от твёрдой поверхности, практически настигая двух Фатуи. Девушка стреляет ещё раз, громкий щелчок ударяет по мозгу, и Чайльд вновь бросается в сторону, но отчего-то, точно прилипший, остаётся на месте. Тело отказывается слушаться. Всё вокруг как-то замедляется, и болт, на этот раз пронзивший ногу, не отзывается в конечности болью. Воздух точно сгущается, его становится слишком мало, лёгкие наполняются свинцом, ноги и руки тяжелеют, отказываются шевелиться. Колени неумолимо подгибаются, и Чайльд каким-то чудом, последним рывком сознания цепляется за стену, не позволяя телу свалиться на землю. В глазах начинают мелькать тёмные размытые пятна, и стена, выросшая прямо перед лицом, заставляет зажмуриться. Веки словно слипаются и никак не раскрываются вновь, реальность начинает ускользать, утекать. С трудом оставаясь на грани, он всеми силами цепляется за выступ на стене ровно до тех пор, пока над ухом не разносится громкое фырчание, после чего что-то с силой дёргает за шиворот, заставляя откинуться назад, отпустить спасательный выступ, и остатки сознания полностью растворяются.

***

Здесь светло… и так тепло. Я дома? Проклятая операция наконец-то завершилась… Я так скучал по дому. И приснится же такое? Пока у меня есть время до следующей поездки, я должен со всеми повидаться. Тоня, ты так скучала по мне… Но не волнуйся, я уже здесь. Я ведь обещал вернуться как можно скорее. Я ведь держу своё слово. Расскажешь мне, как там старшие, а потом возьмëм Антона и Тевкра и пойдëм играть в снежки. Наверняка они вновь устроят какую-то западню для меня, но ты только не сердись, хорошо?.. Кажется, матушка зовëт завтракать. Прошло уже столько лет, а она всё печëтся обо мне и не допускает ни единого пропуска приëма пищи. Сейчас я спущусь, просто… …так не хочется вставать. За дверью что-то скрипит и трещит. Наверное, кого-то уже послали за мной. Сейчас в комнату ворвëтся Тевкр и со звонким смехом запрыгнет на меня, рассказывая, как на столе много всего вкусного. Я подхвачу его, он сядет на мои плечи, а потом матушка снова будет бранить нас за то, что мы бесимся перед едой. Я так скучал… …

…

…

Здесь светло… и так тепло. Перед глазами пляшут цветные пятна, извиваясь и скручиваясь. Треск всё нарастает, становясь похожим на сбитый бой барабана. Пахнет… дымом? Чайльд прикладывает к лицу ладонь, чувствует запах земли и сырости. Надавливает на веки, трëт глаза, открывает их. Поднимается на локтях, чтобы рассмотреть что-то кроме горящего костра, но тупая боль прошибает всё тело от затылка до спинного мозга. По коже разливается волна накатившего холода, заставляет поëжиться. — Очнулись? Голос звучит прямо под ухом, но в то же время идёт откуда-то сверху. Чайльд поднимает голову и видит отражающую свет огня чешую. — Мы… не в Снежной? Дракон громко вздыхает. — Тарталья, мы находимся в шахтах Разлома. Вы… провзаимодействовали с ядовитыми выбросами артерий земли. Я не думал, что ситуация здесь столь серьёзна. Это моя ошибка. «Ядовитые выбросы? Разлом? Что?» Чайльд совсем не понимает, о чëм идëт речь. Только что он был дома, слышал голос матушки, вот-вот должен был увидеть Тевкра… Разлом? Когда ноги успели занести его в такое место? Он жмурится, собирая мысли в кучи, но они расползаются в сторону, словно дождевые черви. Парень вновь поднимается на локтях, сжимая зубы от боли, когда некрупная лапа рептилии аккуратно надавливает на грудь, заставляя снова лечь на спину. Перед глазами поплыло. — Я не могу так быстро избавить Вас от поразившего яда. Пожалуйста, дайте мне немного времени. Чайльд напрягает глаза и понимает, что расплытие вызвано появившимися вокруг него полупрозрачными золотистыми символами, значащими Бог знает что. Лапа дракона вновь опускается, но на этот раз держа в руке квадратный сосуд из камня. — Выпейте. Мозг не совсем понимает зачем, но всё же позволяет рукам перехватить импровизированную кружку и прислониться губами к шершавому краю, даже не задумываясь, что это за жидкость и откуда она взялась. Горькая и горячая, она вяжет рот, но Тарталья всё же с жадностью выпивает всё до дна, борясь с чувством жажды. По телу от желудка вновь разливается приятное тепло, а мысли медленно приобретают форму. Разлом… Точно. Чайльд сопровождает Моракса в Разломе, хотя сейчас уместнее было бы сказать, что это Моракс тут спасает зад горе-Предвестника. И не было никакого дома. Не было Снежной, Тони, матушки… — Вам лучше? Обнаруживает он себя уже сидящим на земле, облокотившемся на хвост дракона. Подозрительная горячая жидкость и правда будто оживила его, даже боль перестала ощущаться столь ярко. За исключением… Порванная штанина открывает взору уродливое месиво. Свернувшаяся кровь потемнела и липкими сгустками неравномерно покрывает ногу, а в центре расцветает чуть ли не сквозная дыра, в которой видно часть чудом уцелевшей берцовой кости. Чайльда охватывает ужас. Его подбили? Подстрелили какие-то толком не вооружëнные рядовые? Да как это вообще могло случиться?! Он уже практически позволил себе забыть, когда отточенная годами реакция в последний раз подводила его. Любые ранения, полученные в битвах, были следом сражения с действительно сильным противником, но это… Это просто немыслимо. Он пришёл сюда под предлогом телохранителя Божества, а в итоге провалялся распластанным по сырой земле Архонт знает сколько времени, пока этот самый Архонт выпаивал его настойками, колдовал какие-то непонятные целебные знаки и грел собственным драконьим телом? Это позор, просто неописуемый позор… — Тарталья, не волнуйтесь, — заговорил уже принявший человеческий облик Архонт, заметивший бушующие на лице парня эмоции. — Эта рана не критична. Я без проблем исцелю Вас, просто не торопитесь. — Что там случилось после того, как я, кхм… потерял сознание? — с трудом, но говорить удаётся ровно, не выказывая разочарования. Унизительно. Это просто унизительно. Но лучше уже знать всё и принимать поражение в лицо, чем гадать, что же случилось. — Вы с теми Фатуи столкнулись в достаточно высоком туннеле, так что сталактит, свисавший над вами, смог послужить достаточным заслоном. Под грохот я принял форму дракона, так что унести Вас от того места так же не составило проблем, — отвечает он в такой лëгкой манере, словно пересказывает очередной просмотренный вечерний спектакль. — Я имею некоторые представления об этих шахтах, так что решил, что здесь будет достаточно безопасно. Вы довольно быстро очнулись. Прошло всего… — задумывается он на пару секунд, после чего продолжает прерванную речь — один час, двадцать семь минут… секунды я назвать не могу. Прошу прощения. «Секунды? Какие к чёрту секунды? Откуда он вообще знает время?!» — А что Вы имели в виду, говоря о ядовитых выбросах артерий? — Они выглядят как… чёрная грязь и представляют собой скопившиеся внутри артерий загрязнения, имеющие единую природу возникновения со скверной. Скверна… Уж о скверне Чайльд знаком не понаслышке и точно понимает, о каком влиянии идёт речь. Любой Глаз Порчи основан на действии скверны, и слабые духом люди, злоупотребляющие этой силой, всегда очень скоро расстаются с жизнью или лишаются многих возможностей, функций как тела, так и разума. Недомогание — завсегдатое последствие использования Глаза Порчи, порой приходит даже лихорадка, ещё реже — потеря сознания. Но чтобы довести себя до такого состояния, нужно непрерывно использовать Глаз Порчи на полную катушку по меньшей мере с десяток минут! Здесь же он его и не касался. Чёрная грязь… Неужели те жалкие брызги? Три капли вывели его из строя по щелчку пальца? Ну и бред… — Вы спасли меня, — горестно выдыхает Тарталья, опустив голову. — Спасибо. Какой бы печальной ни была ситуация, Чайльд привык по достоинству оценивать любую помощь. К тому же, в рядах Фатуи не принято спасать кого-то, подвергая себя опасности. Никогда ценой собственного благосостояния его не выручали даже соратники, а сейчас существо, которое он знает четыре с хвостиком дня, спасло его и выхаживало после его же глупой ошибки. Это… на удивление сильно приятно. — Теперь я Ваш должник, — улыбается он от зародившегося в животе тепла, наблюдая за движениями консультанта. — Буду Вашими мечом и щитом! — он в шутливом жесте в клятве кладёт руку на сердце. Моракс снимает с костра собственноручно «слепленную» каменную чашу, и на его лице отражается невесомый намëк на полуулыбку. — Я не стану сдерживать Ваш пыл, но, пожалуйста, впредь будьте осторожнее. Чайльд неловко чешет затылок, украдкой кидая взгляд на собственную ногу. Чжун Ли переливает остатки из чаши в тот же квадратный стакан и снова протягивает его Тарталье. — Это… просто вода? — принюхавшись спрашивает Предвестник, подозревая, что обоняние к нему ещё не вернулось. — Вам нужно употреблять больше жидкости, — кивает консультант. — Так яд быстрее покинет Ваше тело окончательно. Не решившись спорить и последовав рекомендациям, Чайльд приникает к неудобному каменному сосуду и медленно потягивает горячую воду. «А где он вообще взял воду?» Он позволяет себе оглядеться. Потолка, как и прежде, не видно от слова совсем, точно они застряли на дне морской впадины, куда свет не проникает даже по праздникам; камни вокруг всё такие же серые, разве что теперь подëрнуты какой-то туманной дымкой, которую Чайльд списывает на усталость глаз. — Господин Чжун Ли? — Хм? — охотно отзывается Архонт. — Почему здесь светлее, чем было там, куда мы спустились? — Видите эти кристаллы? — он касается рукой синего камня, который на солнце наверняка бы очень красиво блестел. — В них содержится фосфорицирующее вещество, которое почти не освещает пространство напрямую из-за слишком малого процента содержания, но проникает в скалы вокруг, из-за чего лёгкое свечение исходит от всех пород, отражаясь и рассеиваясь. Тарталья понимающе кивает и возвращает своё внимание к разглядыванию обстановки. Сам он сидит на некрупном клочке по каким-то причинам бледной, но зелёной травы, а под ногами, в паре метров, разливается небольшой ручей, больше походящий на непросохшую лужу. «Если ты напоил меня этим, я задушу тебя во сне». — А-а… откуда эта вода? — как бы невзначай интересуется он, потряхивая недостаканом. — Из местного источника. Не беспокойтесь, он совершенно чистый. «Ага, как же!» Чайльд оставляет на памяти засечку, чтобы потом не забыть отомстить местному Божеству. — Слушайте, а как насчёт ещё одного контракта? — М-м? — Моракс щурится и впивается взглядом в сидящего на траве парня. — Позвольте мне вызвать Вас на дуэль, если мы вернёмся отсюда целыми и живыми? Его глаза удивлённо распахиваются, а пальцы задумчиво обхватывают подбородок. «Ты правда так сильно об этом задумался?» — Тарталья, — медленно начинает он после выдержанной паузы, — видите ли, мне тяжело сдерживать свои силы, я могу серьёзно навредить Вам… — Я бы не просил Вас сразиться со мной, если бы не был готов к опасности. Гораздо интереснее бороться за свою жизнь с сильным соперником, Вам так не кажется? — Что ж, раз так… Какова вторая часть контракта? — Э… ну… Пока мы здесь, я не буду лезть на рожон, всецело положив себя на Вашу защиту! Чжун Ли усмехается. Его улыбка, пусть и вызванная детской запалностью Предвестника, выглядит так успокаивающе и тепло, отчего смотрится ещё более чуднó. Чайльд уж было решил, что этот камень не умеет выдавливать из себя эмоции, но именно из-за этого сейчас его улыбка ощущается так… необычно. Так искренне и так согревающе. — Хорошо, Тарталья. Я согласен. Внутри взрывается маленькая бочка сератонина, и удовольствие растекается по капиллярам, заполняя весь разум одной единственной мыслью предвкушения предстоящей схватки. Он был почти уверен, что Моракс откажется, но он согласился, ещё и так просто! — Меня, кстати, Аякс зовут, — произносит Тарталья быстрее, чем успевает понять, зачем он это делает, даже не пытаясь спрятать довольную улыбку, растянувшуюся на половину лица. — Приятно познакомиться, Аякс, — прикрывает глаза Чжун Ли, не сменяя тёплое выражение лица на привычное фарфоровое безразличие. — Надеюсь, наша дуэль не разочарует тебя.