Не время для драконов

— Вопросы… Хм, ты прав. Я отвечу на всё, на что смогу ответить. — И на что не сможешь — тоже, — Чайльд хитро усмехается, поднимаясь со скамьи и бросая взгляд на собеседника сверху вниз. — У меня всё ещё есть право задать один вопрос с лишением тебя возможности уклониться от ответа. Забыл? — Ровно как и у меня. — Тоже верно. Подожди несколько минут, я помогу убрать со стола. Точнее, нет, не жди, — Аякс оборачивается, сделав пару шагов в сторону кухни и коротко улыбается, — найди пока себе что-нибудь тёплое. Шубу там, ну, понимаешь? — Хорошо. Оба родителя не говорят ничего, когда старший сын возвращается к столу, лишь немного обеспокоенно следят за его движениями, но молчат, потому что прекрасно знают: Аякс им ничего не расскажет, даже если они спросят. Отшутится, переведёт тему, словом, сделает что угодно, чтобы уйти от неудобных вопросов. И почему он их считает неудобными, знает лишь он сам. Поэтому короткая уборка проходит почти в тишине. — Твой гость побудет у нас ещё? — Да, я думаю, да, — отвечает Тарталья, не оборачиваясь домывает последнюю тарелку и выключает воду. — Он сюда приехал как бы в отпуск. Странный выбор, да? — он усмехается, подходя к женщине и обнимая её за плечи. — Я скоро вернусь. Ничего такого, мы просто прогуляемся по окрестностям с Чжун Ли, — тянет он и улыбается в ответ на подпрыгнувшие брови отца. Родители до сих пор не могут отпустить тот случай, когда Чайльда трижды вырвали из дома и отправили на «срочную миссию» в другой регион, полностью игнорируя положенную неделю отдыха, так что и теперь шарахаются каждого непредвиденного ухода сына, чувствуя, что в один из таких «я на минуту» или «скоро вернусь» он может не вернуться. Но, если быть честным, Тарталья и сам находится в лёгком, пассивном шоке уже не первый день. Минула вторая неделя, а «авангард Снежной» до сих пор не выперли за границу родного региона. Несмотря на официальные причины, прописанные в документах, Чайльд давно понял, что его нарочно держат подальше от Снежной. И это не столько вызывает обиду, сколько… удручает. Очень сильное ощущение, что он упускает чересчур много новостей и информации, не покидает его уже не первый месяц. И если бы только среди Предвестников был кто-то более сговорчивый… Невольно вспоминается Колумбина, и парень ухмыляется сам себе. Секретов у этой девчонки ничуть не меньше, чем у других, а то и больше, чем даже у Второго, но она не ведёт себя так напыщенно и высокомерно. По крайней мере тогда, когда это угодно ей. И в целом беседы с ней порой выходят весьма… познавательными. И почти даже приятными, если разговор выползает на интересующую его тему. «Возможно, не стоило так старательно избегать её…» Пообещав себе, что, если она придёт в следующий раз, он точно выйдет на диалог, Тарталья снимает с крючка свою шубу — не рабочую, а домашнюю, почти ничем не отличающуюся от одежды здешних жителей, помимо парочки украшений — и выходит из дома, не обнаружив Чжун Ли в сенях. — Ха-ха… Пха-ха-ха! — заходится приступом смеха Предвестник, когда обнаруживает дотошного, серьёзного и чопорного консультанта в пальто своей сестры, которое ему явно мало. Очень сильно мало. — Нет, я, конечно, не против, женская одежду тебе даже к лицу, особенно со спины, но тебе правда удобно? — он утирает костяшкой пальца выступившую в уголке глаза слезу и глубоко вдыхает, переводя дыхание. — Я больше ничего не нашёл, — удручëнно отвечает Чжун Ли, выпрямив плечи неестественно сильно, чтобы не порвать девичье пальто. — Бестолочь, — сердечно мямлит под нос Аякс, снимая свою шубу. — Бери, я возьму рабочую. Неважно, здешние уже не удивляются форме фатуи. Чайльд терпеливо молчит, давая лишь редкие замечания о здешних погоде, архитектуре или менталитете людей, пока они наконец не доходят до края деревни, откуда уже вырисовывается пункт назначения, где, минуя слишком любопытные уши, можно будет поговорить о чём-то более важном. — Мы идём в город? — Город? Что? Пф-ф, нет, — отмахивается Тарталья, будто от чего-то совершенно глупого и кристально ясного. — Лучше сходим к лесу, там… воздух свежее. — Меня вполне устраивает и здешний воздух. Чайльд легонько бьёт себя ладонью по лбу и умоляюще вздыхает: — Хорошо, ладно, я не хочу случайно встретиться со своими… знакомыми, идëт? Несмотря на то, что они совсем недавно покинули обжитую область, мимо них уже резко проносится лисица, взявшая курс как раз к тому самому лесу. Совершенно не к месту вспыхивает желание поохотиться, но Тарталья лишь слегка разочарованно расслабляет руку, уже почти готовую выхватить лук. — Почему две недели? Тебя так долго отпускало, м? — стараясь скрыть обиду в голосе за едкой и придирчивой интонацией, он совсем забывает о жестах и вспоминает об этом, лишь когда обнаруживает свои руки скрещенными на груди. — Нет. Я разложил воспоминания по полочкам наутро второго дня, — Чайльд корчит гримасу, кричащую: «так я и думал» — поэтому Чжун Ли продолжает так же спокойно, подстраиваясь под немного ускорившийся шаг спутника. — В Ли Юэ накалилась политическая обстановка. Почти началась гражданская война, механизм которой запустило сначала твоё исчезновение, затем — моё. Хотя я и ума не приложу, как моё отсутствие можно было заметить, но-… — он замолкает, ощущая, что разговор сходит с первоначального вектора развития. — Потребовалось некоторое время, чтобы всё уладить. «Что-то со мной проблемы ты решать не торопился» — хочет сказать Чайльд, но вовремя останавливается, с трудом разграничивая глупый эгоизм и реальную, имеющую почву обиду. — Что я могу сделать, чтобы перекрыть свою вину? — А куда ты уходил в Разломе? Вернее, исчезал, ещё когда я встретил того парня, Дайна? Моракс останавливается на месте, несколько секунд смотрит на медленно удаляющуюся спину и вздыхает с полузаметной горечью: — Тебе следует задавать не этот вопрос, ты не поймёшь ответа на него. Предлагаю начать с влияния «грязи» на твой организм, — Чжун Ли дожидается утвердительного кивка, возобновляет шаг и продолжает говорить. — Эта грязь представляет собой скопление скверны, и влияет, соответственно, как скверна, за единственным отличием от неё в своей повышенной активности. В отравлении скверной, как и в любом другом, есть несколько этапов, зависящих от длительности воздействия и концентрации вещества. Как думаешь, что случается с человеком, который контактирует с опасным веществом, некоторое количество которого уже находится в его организме приличное время? — У него вырабатывается иммунитет? — непонимающе выгибает бровь Тарталья, сбавляя скорость. — Вне контекста скверны твой ответ в некоторой степени верен, но иммунитет к скверне невозможно выработать одним лишь контактом с ней. Её влияние имеет накопительный эффект, поэтому уже находящееся внутри тела вещество лишь ускорит протекание этапов отравления. Для приобретения иммунитета телу потребовалось бы начать видоизменяться и вырабатывать некоторые новые функции. — К чему это? Я вырубился ещё при самом первом контакте с этой грязью, забыл? — Не забыл. Но ты подхватил её намного раньше. Я не могу знать когда, но смею предположить, что это произошло в Бездне. — Ага, — задумчиво тянет Аякс, переваривая информацию. — Во мне есть скверна, так. Судя по всему, её не достаточно, чтобы меня убить. И именно благодаря ей я так хорошо ощущаю глаз порчи, да? — утвердительный кивок. — Что ж, я не против. Теперь Моракс останавливается уже не огорчённо, а поражённо. — Что? Тарталья оборачивается и выдавливает тусклую улыбку. — Какая разница? Мне всё равно остаётся лишь сражаться. — Это ведь опасно. — Мало ли в мире опасностей? — резонно заявляет юноша. — Какой от меня будет смысл, если я потеряю одно из главных преимуществ? Или даже основное. — Ты не только воин, но и человек. — Едва ли много кто видит во мне человека. — Аякс… — Что «Аякс»? Я же вот совсем недавно был Чайльдом, что изменилось? Ты уже не в первый раз меняешь мою кличку, всё никак не можешь определиться, что уху приятнее? — Я стал звать тебя твоим настоящим именем ещё в Разломе, потому что почувствовал в тебе человека, — устало вздыхает Моракс, аккуратно подступая на полшага ближе. — А потом резко передумал. — Я не передумал. Контроль над тобой в тот момент начала перехватывать скверна. — Ты из-за этого уходил? — Да. — Тц, прекрасно, — цокает Аякс, разводит руками и, повернувшись на пятках, быстро и злобно шагает в сторону леса. — Мог бы не возвращаться ещё тогда, раз тебе это было так омерзительно, знаешь, было бы и то не так больно. Совершенно идиотская обида душит любые потуги разума взять ситуацию под контроль и заставляет вести себя или как ребёнок, или как брошенная невестка. Поведение, которое в данной ситуации последнее, что могло бы хоть чем-то помочь, зато вот усложняет всё на удивление идеально. Чайльд глубоко вдыхает, унимая взбурлившую кровь, и совершенно неосознанно, абсолютно рефлекторно выхватывает лук, когда из куста выбегает кабан. Однако падает он быстрее, чем тот успевает даже прицелиться. Выстрел пришёлся довольно точно, и молодое животное лишь пару раз взвизгнуло, прежде чем умереть с концами. Лицо выскочившего из-за деревьев охотника кажется смутно знакомым… — Хм? Аякс? — лицо мужчины удивлённо вытягивается, он будто забывает о своей добыче. — Сколько лет, сколько зим! — он горько усмехается и разводит руки в стороны, словно для объятий, но по итогу лишь хлопает Предвестника по плечу. — Смотрю, ты так и не оставил службу? — Не оставил, — кивает Чайльд, перебирая в мысленном справочнике все знакомые лица и их имена. «Слишком знакомо выглядит, думай же…» «О чëрт.» — Как Ваши дела, Владимир? Не потеряли связь с Натальей? — Сколько раз тебе говорил, перестань вы-кать! — он радушно улыбается, убирая простой деревянный лук за спину. — Нет, Наташка часто ко мне приходит вместе с детьми, хотя у неё уже наконец-то появился молодой человек. — Мне жаль, — кратко бросает Тарталья, но мужчина прерывает его быстрее. — Ой, брось ты. Мы тебя никогда не винили, ты знаешь это, — Владимир по-доброму щурит глаза и окидывает взглядом консультанта, остановившегося чуть поодаль. — Помогаешь новичкам? — А? Ха-ха, нет, это просто мой товарищ из далёких земель. — Что ж, не буду мешать молодым наслаждаться погодкой. Сегодня она на редкость спокойная, так что нечего тратить время на старика, — теперь Владимир вспоминает про бездыханную тушу кабана и возвращает всё своё внимание к ней. — Спасибо тебе за всё, Аякс. До свидания. — Хорошего Вам вечера, — кивает Чайльд, хватает консультанта за локоть и тащит за собой в глубину леса. Отдалившись на допустимое количество шагов, чтобы точно спрятаться от ненужных взглядов, он скатывается вниз по стволу дерева и с силой прикладывается к нему затылком. — Ха-ха… не люблю вот так вот случайно встречать его. — Между вами что-то случилось? — Чжун Ли присаживается на корточки рядом, заглядывая в опущенные глаза. — Не совсем между нами. Просто я работал с его сыном, давно ещё, когда только начинал в Фатуи. Была нехитрая вылазка, такие обычно проходят гладко, но тот раз стал исключением. Его звали Григорий, хороший был парень, немногим старше меня, часто подкармливал собак и держал свою небольшую мастерскую игрушек. Прошло несколько лет, но его тело до сих пор не обнаружено, — после недолгой паузы он, потупив взгляд и укусив щеку несколько раз, тихо добавляет. — Если бы я был внимательнее, он бы не исчез. Пусть сам Предвестник этого и не видит, но лицо его мрачнеет почти так же сильно, как темнеющее над макушками многолетних елей небо. Сквозь ветви деревьев просачиваются редкие пушинки снега, хотя, кажется, по пути сюда осадков не было совсем. — Не вини себя, это лишь несчастный случай. — Знаю я, знаю. Просто этот случай был первым в моей практике. До сих пор больно смотреть в глаза его родне. Остались отец, жена и два ребёнка… Немного уйдя в себя, чтобы привести мысли в порядок, Чайльд вываливается из реальности и вновь собирает себя, лишь когда пронзительный вой ветра разносится в ушах, оповещая, что какой-нибудь жизненно важный орган вот-вот отмëрзнет. — Погода сердится, давай лучше пойдём? Хотя, нет, — Чайльд поднимается на ноги и прислушивается. — Кажется, начинается вьюга. Уж лучше переждать в лесу. Иди за мной. Наученный горьким опытом Аякс разложил спички и огнива во все свои шубы и пальто. Единственная задача — найти сухое дерево. — Так что там с этой скверной? Разве она мне хоть как-то мешает? — Если мои выводы верны, то этот осколок уже давно диктует твоё поведение за тебя. — Чегось? — Ты ведь и сам прекрасно знаешь, что не просто так всегда лезешь в бой. Ты был таким не всегда, так ведь? А если игнорируешь эту жажду, она превращается в зуд и медленно испепеляет тебя. — Как… кхм, точно описано. — Скверне необходим хаос. А хаос в свою очередь легче всего черпать из противостояний. У тебя это вылилось в жажду битв и кровопролитий. — Хм… — Чайльд в задумчивости смолкает и едва не проходит мимо потенциальной основы костра. Деревце, хоть выглядит довольно хрупким, к тому же ссохшимся, ломается с трудом, поэтому, повалив его, Тарталья даже отчаянно призывает свои водяные клинки, но длинное тонкое копьё с треском вгрызается в древесину, опередив его. Чжун Ли, забавно орудуя копьём, почти как лопатой, расковыривает древесину на несколько отдельных брëвен, и Чайльд благодарно улыбается, прыснув от смеха. — Добро пожаловать, чувствуйте себя как дома! — он окидывает костёр, разожжëнный под невысокой скалой, рукой. — Хотя, нет, спать ложиться не надо. И чая нет, — он усаживается на камень, расстëгивая полы шубы, и широко улыбается, когда консультант, переступив через себя, повторяет его движение, опускаясь на пыльную землю. — Я уходил не потому, что ты был мне омерзителен, — тихий голос почти сливается с треском костра, — а потому, что я хотел выяснить причину такого поведения. — Это было так важно? — Важно. Некоторые проклятия пострашнее скверны могли бы убить тебя на месте. Белет сталкивалась с одним из них. — Хм? — Тарталья удивлённо-заинтересованно поднимает брови, поэтому Чжун Ли продолжает. — Однажды она сблизилась с человеком. Они были хорошими друзьями, их часто видели вместе, спокойно гуляющими по окрестностям Снежной. Однажды человек серьёзно заболел, однако из-за близости с Архонтом — существом, обладающим огромным количеством энергии, болезнь себя никак не проявляла, поэтому все его коллеги удивлялись, как он не слёг после отравления газом в шахте. В его теле накапливалась и её энергия, и разъедающая сила болезни. В конце концов они переполнили его и слились воедино, породив на свет неразумное существо, чудовище, желавшее лишь выплеснуть эту бьющую ключом энергию. Он стал слишком опасен для жителей её региона, поэтому ей пришлось его убить. — Так ты… — медленно начинает Тарталья спустя две минуты раздумий, проведённых в тишине. — Ты ушёл, потому что боялся, что влияешь на меня так же?.. Моракс кивает, и огонь подсвечивает его глаза тем самым тёплым согревающим сиянием, которое Чайльд видел ещё в Разломе, но не смог его идентифицировать. — И всё же я на самом деле на тебя влияю. В некотором роде… замедляю распространение скверны в твоём теле. А также восстанавливаю потерянную энергию. — Потерянную? — Скверна подпитывается энергией, сжирает её, и, выплеснувшись через бой, оставляет внутри тебя дыру. — Так ты… Кхм, — от смущения в горле встаёт неприятный ком, поэтому Тарталья решительно меняет тему, сбрасывая румянец с щёк. — Тебе ничего не напоминает эта ситуация? Ты сидишь и рассказываешь что-то у костра… Тогда я ещё сказал, что в Снежной ночи совсем другие, ха-ха. Теперь можешь убедиться сам, — он закидывает голову назад и показательно рассматривает небо, слабо улыбнувшись. — Правда, сияние отсюда никогда не увидишь. Но это ничего, здесь и без него много прекрасного. Может, насладимся этой красотой в тишине, внимая звукам бури? — Не имею возражений. Аякс, здесь правда красиво.