The revenge

— Она тебя совсем не кормит, наверное! Взгляни на себя, весь какой-то бледный! — М-а-м, — закатывая глаза, Мина пальцами одной руки обхватывает подбородок Адама и поворачивает его лицо к себе. — Нормально он выглядит. И вообще… Этот дурак даже в спортивный зал записался. — О как? — Будет носить меня на руках, когда я потолстею еще больше, — девушка бурчит, забираясь на стул около кухонного стола с ногами. — Я набрала четыре килограмма за последнюю неделю! — Не накручивай себя, — отчеканивает Джинсу, расставляя тарелки по местам. Скоро ужин. — Все у тебя хорошо. Как только женщина скрывается за пределами кухни, Адам аккуратно переплетает пальцы рук с Миной и вздыхает, привлекая ее внимание. — Мы уже говорили об этом, — оставляя легкий поцелуй на тыльной стороне девичьей ладони, парень ненадолго прикладывает ее ко лбу. — Все в порядке. Мы же пришли к выводу, что для тебя это все очень хорошо… Ты наконец восстановила режим приема пищи и справилась с тем, что мешало есть. — Я знаю… — Ты прекрасно выглядишь, четыре килограмма тебя никак не портят. Прошел год с того дня, когда Мина в последний раз контактировала хоть с чем-то, связанным с ее похищением. Все это время она проходит курсы психотерапии с Амандой и еще несколькими специалистами, следит за питанием, восстанавливает здоровье и просто… Наслаждается жизнью. Обычными, даже крохотными, вещами. — Адам? — М? Со своим молодым человеком Мина познакомилась около восьми месяцев назад, два из которых они находятся в отношениях. Девушка еще ни разу не пожалела, что в тот вечер мать потащила ее в недавно открывшееся кафе. — Спасибо, что говоришь мне комплименты. — Это не комплименты, — Адам прочищает горло, его голос внезапно становится слишком серьезным. — Это правда. Даже не пытаясь сдержать улыбки, Мина отворачивается и тихо хихикает. — Джион написал мне сегодня. — И? — Мы… Большое количество вещей обсудили, мне стало так… Приятно? И намного легче. В последнее время мы с ним очень сблизились. Джион до сих пор делает все возможное, чтобы загладить свою вину прошлого, хоть Мина и намекала пару раз, что в этом больше нет необходимости. Она готова идти дальше, если брат искренне сожалеет и сочувствует. Судя по его поступкам, не остается и капли сомнений. Адам не знает всех подробностей. Ему и не надо, — Мина считает, что так лучше. — После ужина побудем здесь еще немного? — Если хочешь, то можем остаться здесь на ночь. Твоя мама не будет против. — Нет, ночевать будем у себя в квартире, — насупившись, Мина мажет губами по щеке парня и роняет голову на его плечо. — Давай останемся ненадолго. Адам просто кивает, возвращающаяся на кухню Джинсу радостно хлопает в ладоши. — Джион должен вернуться через минут десять, — неторопливо перевязывая узел веревочек фартука, женщина одаривает Мину нежной улыбкой. — Будете чай? Вызываясь помочь, Адам встает из-за стола и одергивает подол кофты. Молча наблюдая за ним, Мина кусает губу и хмыкает. Она счастлива. Действительно счастлива. То, как бережно Адам относится к Мине — предел мечтаний. Парень помог девушке осознать, что она достойна ласки и заботы; что она может быть слабой и нуждающейся в любви; что она никогда и ни в чем не была виновата в той ужасной ситуации с похищением. И иногда Мина даже думает, что без Адама не смогла бы так быстро встать на ноги. Она благодарна. Очень сильно. Тепло его присутствия вывело из глубин отчаяния, девушка рада, что Адам был рядом, когда никто другой не мог помочь. Мысли возвращаются к той ночи, когда парень крепко сжимал громко плачущую ее в объятиях, шепча на ухо успокаивающие слова до тех пор, пока не добьется крепкого девичьего сна. И это даже не единичный случай. Однако, несмотря на то, что сейчас Мине уже гораздо лучше, она все еще борется с открытым выражением эмоций. Вместо этого девушка пытается подавить их и сохранять безразличие, хоть в глубине души и знает, что это неправильно. Во внезапно накрывшей комнату тишине Мина делает глубокий вдох и тихо выдыхает, потирая колени сквозь джинсовую ткань. «Хорошо, что все закончилось именно так»

***

— Закрой глаз, это сюрприз! — Ладно-ладно, — Адам усмехается, опуская веки и напрягаясь всем телом. — Долго мне ждать? — Нет. Сердце парня учащенно бьется от предвкушения и любопытства, из-за чего ему трудно сосредоточиться на чем-либо другом. — Просто доверься мне. — В прошлый раз ты неожиданно поцеловала меня после таких слов. — Обойдешься, — иронично хмыкая, Мина вытирает вспотевшие ладони об штаны и начинает осторожно раздеваться. Фраза Адама о том, какое нижнее белье на девушках он предпочитает, высеклась в голове Мины раскаленным железом. Уже целую неделю она никак не может найти подходящего момента: из-за страха и неуверенности, но сейчас… Кажется, сейчас — идеальное время. — Можешь посмотреть. Глаза Адама расширяются от шока, когда он видит Мину, стоящую перед ним в одном только элегантном черном кружевном белье. Рот моментально приоткрывается, но парню удается тут же его закрыть. Ему требуется мгновение, чтобы насладиться видом изящных изгибов и гладкой кожи. После Адам секунду колеблется, вдыхая манящий аромат духов Мины и наблюдая, как мягко поднимается и опускается ее грудная клетка, пока она стоит в метре, ожидая его ответа. — Только вот… Без всех этих шрамов было бы намного лучше… — Черт возьми, ты самая красивая девушка, которую я когда-либо встречал. Не говори так. Удовлетворенная ответом, Мина облизывает губы и бурчит что-то, придвигаясь к Адаму ближе и обвивая руками его шею. Он наклоняется, чтобы нежно поцеловать, их языки соприкасаются. По мере того как поцелуй углубляется, Мина начинает соблазнительно тереться бедрами, дразня обещанием того, что должно произойти. Ее рука опускается и расстегивает рубашку парня, в то время как другая продолжает еле ощутимо поглаживать его лицо. — Ты… Серьезно, ты великолепна. Со шрамами и без них. Я восхищаюсь тобой. — Разве я неправа? Они портят вид и… — Я сделаю все что угодно, лишь бы ты наконец поняла, насколько на самом деле красива. Не прерывая очередного поцелуя, Адам подхватывает девушку под коленями и кладет на кровать, тут же поглаживая линии ее рук, спины и бедер. Она отвечает тем же, ее пальцы впиваются в чужую кожу, оставляя следы. Они теряются друг в друге, захваченные вихрем страсти и желания. Как только Мина прикрывает шрамы на животе, Адам разочарованно стонет. Она вытворяет это каждый раз, когда дело доходит до секса; и парень ненавидит то, что девушка чувствует необходимость скрываться вот так. — Мина, — шепчет Адам хриплым голосом. — Тебе не нужно прятаться от меня. Твои шрамы — часть тебя, и я люблю каждый дюйм этого чудесного тела. Эти слова словно бальзам на душу. Губы Адама перышком порхают над девичьими шрамами, его теплое дыхание щекочет. Это такой нежный, почти благоговейный жест, от которого у Мины по спине бегут мурашки. Адам целует каждую царапину, одну за другой, не останавливаясь. Это момент уязвимости для обоих, проблеск глубины их чувств друг к другу. — Я уже сто раз говорил, но… Мне так жаль, — сползая с кровати на колени, Адам гладит подушечками пальцев внутреннюю сторону бедра девушки, — мне жаль, что тебе пришлось пройти через все это. Но сейчас ты здесь, и со мной ты в безопасности. — Я помню, — Мина не узнает собственный голос. — Спасибо… — И это белье тебе чертовски сильно идет. Стягивая с Мины трусы, Адам неслышно кашляет. Его взгляд прикован к ее раскрасневшемуся лицу, когда он подается вперед и крепко берет за бедра, слегка раздвигая девичьи ноги, чтобы создать больше пространства для того, что вот-вот будет сделано. — Расслабься. Язык Адама всегда творит волшебство, дразня и подталкивая к краю за считаные секунды, в то время как сам он внимательно наблюдает за реакцией, отмечая точные моменты, когда Мина ощущает наибольшее удовольствие и возбуждение. Правая рука медленно скользит, проникая между ног девушки, круговыми движениями Адам очерчивает клитор. — Ч-черт… — Всегда пожалуйста, принцесса. И они растворяются друг в друге, забывая обо всем на свете. Стоны и томные вздохи то и дело наполняют воздух, эхом отражаясь от стен комнаты с приглушенным светом. Это ночь чистого блаженства, возможность убежать от суровой реальности мира. Они утопают в объятьях, в наслаждении, и когда солнце показывается за окном, засыпают, прижимаясь друг к другу, устало сопя.

***

— Не туда вешаешь, тут уже есть красный! — Какая разница, если весь рождественский вечер я буду смотреть только на тебя? Вместе с Адамом смехом заливаются и члены семьи Чон, с которыми Мина видится крайне редко. При каждой встрече родители Чонгука извиняются за своего сына, помогают, как только могут. — Я собираюсь поехать на кладбище вечером, часов в семь. — Отлично, подвезу тебя. — Могу добраться на автобусе, как и рань-… — Я тебя подвезу, — целуя макушку девушки, прижимая ее к себе, Адам выпускает сдавленный смешок. — Куда повесим эту игрушку? Мина критическим взглядом наблюдает, как Адам развешивает украшения на рождественской елке, скрестив руки на груди. Отступая, она сводит брови к переносице, оценивая расположение шариков. — Все, за что ты берешься, всегда выглядит великолепно, — миссис Чон хвалит, неторопливо подходя и крутя бокал с вином. — Вот эту можно повесить туда, Адам. За прошедший год отношения у Мины наладились со всеми. Она рада, что никто лишний раз не напоминает о случившемся, да и сама она блокирует все противоречащие мысли и идеи. Получается все лучше и лучше с поддержкой Адама. Пока девушка занята разглядыванием получившейся елки, Адам подходит к ней со спины и кладет ладонь на плечо в знак поддержки. Парень хочет убедиться, что она знает, что он здесь ради нее, и что сделает все возможное, лишь бы Мина ощущала себя в безопасности. Всегда. Никаких исключений. — Ты же подаришь мне щенка на Рождество? — хихикая, Мина трется носом об нос Адама и буквально наваливается на него, сидящего на диване. — Я не обещаю ничего. Но могу надеть уши, если тебе этого будет достаточно. Запрокидывая голову, Мина хохочет. — Я бы посмотрела на тебя в собачьих ушках, — осматривается, — и только в них. Будешь ждать меня голый под елкой? — Так ты та еще извращенка, — с долей игривости подчеркивает Адам, морщась. — Какой позор, в кого я влюблен? — В самую красивую девушку на планете Земля? Это твои слова. — Может быть, я уже передумал. — А ну, цыц! Ровно в семь вечера Мина и Адам выходят из квартиры, чтобы направиться на кладбище. Букет цветов только один — для Лии. Мина перестала приносить что-либо на могилу отца три месяца назад и даже не жалеет об этом. Стоит только вспомнить, как болезненно мама восприняла всю правду о мужчине, которого любила бóльшую часть жизни, сразу же становится противно. Это пасмурный день, идеальный для посещения могилы дорогого человека. Адам аккуратно ведет машину, то и дело сжимая руль, маневрируя по извилистым дорогам, проложенным к кладбищу. По радио играет веселенькая музыка, даже не грустно. — Ладно, — тормозя около автобусной остановки, Адам помогает девушке отстегнуться и протягивает ей букет. — Мне точно не нужно пойти с тобой? — Я вернусь через двадцать минут, все в порядке. Идя по кладбищу, Мина кусает ногти. Ее разум поглощен грузом вины и сожаления. Несмотря на то что девушку окружают другие могилы, каждая из которых напоминает о мимолетности человеческого существования, она может сосредоточиться только на той, которая важнее всего, — на могиле лучшей подруги. — Привет… Мина не замечает, что температура падает в тот миг, когда она достигает могилы Лии. Опускаясь на колени, девушка всхлипывает и проводит рукой по холодной земле. Вина, печаль, гнев… Все эти эмоции накрывают колючим одеялом всякий раз по приходе сюда. Скрестив ноги, девушка сидит на покрытой тонким слоем снега почве, крепко сцепив руки и пристально глядя на надгробие Лии. Она вспоминает обо всем — о дне знакомства, о времени, проведенном вместе, и обо всех моментах, которые сделали Лию такой особенной. Мина говорит тихо, почти шепчет сама себе, изо всех сил стараясь удержать любую крупицу счастья. Проходят минуты, а Мина все сидит у надгробного камня, совершенно не замечая, как долго здесь провела. Снег уже как половину обещанного Адаму времени падает, покрывая землю и создавая безмятежную атмосферу, резко контрастирующую с внутренним смятением. Оставаясь в глубоком созерцании, погруженная в рассуждения и не до конца осознающая, что происходит вокруг, Мина постоянно сглатывает. Она сидит неподвижно, ее голос едва слышен. Чем больше времени проходит, тем ярче ощущаются глубокое умиротворение и спокойствие. Снегопад уже закончился, оставил после себя нетронутое снежное одеяло, покрывающее все в поле зрения. — Мне… Мне уже пора. Увидимся на следующей неделе. Я люблю тебя. Чувствуя себя лучше после монолога, Мина лениво встает и отряхивает одежду. Делая это, она бросает взгляд на могилу подруги в последний раз и разворачивается на мысках. Даже не помнит, как добралась до машины. Если бы знала, где похоронен мистер Свон — и к небу бы пошла. — Я так и не сходила к отцу на… Из-за брызнувших слез девушка не успевает договорить. Пряча нос в шее Адама, она отчаянно разом наполняет легкие воздухом и сжимает рукав мужской куртки, лишь бы найти успокоение. — И ладно. Если не захочешь к нему позже или в следующий раз — это не твоя вина. Все нормально. Делая глубокие вдохи и дрожа, Мина вскоре прислоняется лбом к оконному стеклу, как будто ей нужна холодная поверхность, чтобы вернуться в реальность. Через несколько минут она устало смотрит на обеспокоенного Адама и шепчет: — Спасибо… За все спасибо. — Ну хватит, — протягивая, парень стискивает зубы. — Куда предлагаешь поехать, чтобы поужинать? В то кафе на углу? — Я планировала приготовить что-нибудь сама. — Даже не обсуждается, — двигатель заводится, и Адам выкручивает руль, почесывая затылок. — Мы можем выпить теплый кофе. Там появилось вкусное мясо, кстати. — У меня с собой нет денег. — С каких пор ты платишь? Уголки губ подрагивают, Мина шмыгает носом. — Чур не закармливать меня до такой степени, что из-за стола будет тяжело встать.

***

От яркого света приходится постоянно щуриться. Медленно потягивая горячий чай и вслушиваясь в стук столовых приборов о тарелки, Мина ухмыляется, стоит только Адаму пересказать глупый анекдот. — Может, бросишь работу в офисе и пойдешь в комики? — Помолчи, — ведя плечом, Адам цокает, размазывая соус по краю. — Что еще тебе заказать? — Лучше оформи мне ночь фильмов по приезде домой, — предложение необдуманное, девушка произносит его скорее в шуточной форме, но Адам соглашается достаточно быстро. — Тогда что будем смотреть? Только не ужасы, я… — Да-а-а, — парень чуть ли не смеется, постукивая по деревянной поверхности. — А то ты будешь постоянно ко мне липнуть и говорить, как боишься. — Сегодня настроение для комедии или диснеевской сказки, — намеренно пропуская колкость Адама мимо ушей, Мина подпирает подбородок. — Так уж и быть, я как-нибудь перетерплю твои непрекращающиеся комментарии о том, какие принцессы глупые и наивные. — Ну, не все, — заботливо протягивая девушке салфетку, чтобы ты вытерла рот от крошек, Адам выпускает шумный выдох. — Ты не глупая и не наивная. Иногда. О лучшем Мина и мечтать не могла. Не могла и не хочет. Наблюдая за Адамом с любовью, девушка размышляет о том, как сильно дорожит его присутствием в своей жизни. В этот миг она более безмятежна, чем когда-либо. С Адамом спокойно. С Адамом весело. — Не ешь так быстро, принцесса. Мы никуда не торопимся. С Адамом Мина на самом деле счастлива.