The revenge

Пока медики тщательно осматривают почти не реагирующее тело Мины, девушка слышит, как они обсуждают, как ей повезло, что она осталась жива, учитывая, через что пришлось пройти. Несмотря на то, что Мина сейчас совершенно не в себе из-за полученной травмы, присутствие матери наполняет небольшое пространство машины скорой помощи сильным теплом, которое утешает ее. Сердце Джинсу болит за дочь, она знает, как сильно ей должно быть некомфортно: и физически, и морально после такого испытания. — Детка? — аккуратно касаясь выбившейся пряди волос Мины и заправляя ее за ухо, Джинсу вздыхает. — Прости… Голос матери касается ушей, заставляя девушку слегка пошевелиться и медленно открыть веки. Болезненные покалывания в груди и шум в ушах по-прежнему ошеломляют, мешая сосредоточиться на чем-либо, кроме неуверенности. — Слышишь меня? Извини… Я обещала, что больше такого ни… — тихий всхлип. — Никогда не повторится. Прости, прости, прости. Когда Мина слышит извинения, ей не сразу удается выдавить хриплый ответ, чтобы заверить мать в том, что она ни в чем не виновата. Девушке требуются все силы, чтобы произнести эти слова, однако она делает это, потому что осознает, что так будет лучше. Чувствуя руку мамы на своей, Мина успокаивается. Мысль о том, что близкий человек рядом, приносит некоторое умиротворение среди хаоса, бушующего внутри. — Все… В порядке? Наверное… Опуская веки, чтобы дать глазам отдохнуть, Мина прислушивается к приглушенным звукам голоса своей матери и отдаленному бормотанию медицинского персонала, чувствуя благодарность за их усилия помочь оправиться. Воспоминание о похищении и последующей борьбе за то, чтобы сбежать от своего похитителя, проносится в голове Мины как ночной кошмар, от которого она не может проснуться. — Какой ужас… Пока врачи ходят вокруг, измеряя жизненные показатели, Мина чувствует иглу, проникающей под кожу для необходимого укола. Несмотря на дискомфорт, девушка хранит молчание и лишь смотрит на ладонь, почти не моргая. Мысли ее по-прежнему зациклены на недавних событиях, она изо всех сил пытается переварить все, что случилось. Сердце разрывается; затяжное действие лекарств мешает полностью сосредоточиться на том, что говорит мать, однако девушка все же реагирует вежливо. Сквозь стиснутые зубы Мине удается выдавить из себя несколько односложных ответов тут и там. Борясь за то, чтобы сохранить сознание, она крепко сжимает руку матери, используя ее как якорь в бушующем внутри хаотическом шторме, отчаянно нуждаясь в любом намеке на стабильность и защищенность. — Так вы говорите… Еще раз, я ничего не понял… — Я же уже сто раз вам повторил, — Джион раздраженно выдыхает, стоя рядом со следователем, потирая переносицу. — Записывайте еще раз. Все с самого начала.

/ Некоторое время назад /

Парень затягивается очередной сигаретой, погруженный в раздумья, глядя вдаль. Воспоминания о том времени, когда он впервые встретил Мину, проносятся со скоростью света. Все, что произошло, все, что Джион сделал… Он очень сожалеет. Парень прекрасно осознает, что не заслуживает прощения после того, через что заставил пройти девушку, однако надеется, что однажды сестра сможет найти в себе силы принять его извинения. В конце концов с тех пор он вырос и значительно изменился, став более сострадательным по отношению к другим. Докуривая сигарету и выбрасывая ее на снег, Джион шумно выдыхает. Он понимает, что ему еще предстоит пройти долгий путь, прежде чем удастся по-настоящему загладить свою вину за прошлое поведение, однако полон решимости попытаться. — Заебись… Когда, подышав свежим воздухом еще немного, Джион разворачивается к входной двери, намереваясь вернуться в дом, где-то поблизости разносится непонятный звук. Трудно точно определить, откуда он исходит или что это такое. К увиденному он не был готов. Спрятавшись за ближайшим деревом, Джион склоняет голову на бок, наблюдая за тем, как Мину уводит парень, которого, кажется, зовут Чонгук. Не то чтобы они познакомились друг с другом, просто пожали руки и обменялись парочкой слов по приезде в этот дом. Чем дальше Чонгук уводит Мину, тем сильнее парень начинает сомневаться и колебаться между несколькими выборами. Пойти за ними или позвать родителей? За ними или обратиться к матери? Заметив, что Чонгук сажает Мину в свой автомобиль, Джион рычит и резким движением достает ключи от машины матери из кармана. «Сначала прослежу, куда они едут» Это первый раз, когда Джион на самом деле рад тому, что мать отдала ключи на хранение. Он всегда жаловался на этот счет, потому что его раздражало, что у женщины есть сумка и есть, куда класть свои вещи. А она все продолжает пихать их ему. Чон заводит двигатель как раз в тот момент, когда Джион немного выезжает вперед, опуская окно. Машина ведется осторожно, парень старается оставаться незамеченным. Его сердце учащенно бьется, он действительно беспокоится о безопасности своей сестры и задается вопросом, не является ли это попыткой похищения. Это… Чонгук? Чонгук все это сделал? Сильно сжимая руль и прочищая горло, парень продолжает размышлять. Звонить в полицию или нет? Как бы ни хотелось поскорее решить непонятную ситуацию, Джион боится, что это может подвергнуть Мину еще большей опасности, если Чонгук обнаружит, что за ним следят. «Если я… Позвоню в правоохранительные органы… А если…» Поразмышляв еще некоторое время, Джион приходит к одному определенному выводу. Вместо того чтобы привлекать внимание к происходящему, парень решает продолжать следить за машиной до тех пор, пока не сможет придумать план спасения Мины, не подвергая ее риску. Или по крайней мере до тех пор, пока не будет выяснено, куда Чонгук и Мина направляются. Ведя автомобиль, парень готовит себя к тому, что может произойти дальше, полный уверенности в себе сделать все, что в его силах, чтобы защитить сестру, — даже если для этого придется рисковать самим собой. Чонгук едет, лавируя в потоке машин и делая различные повороты, не давай Джиону даже малейшую надежду на то, чтобы запомнить обратный маршрут. Парень остается незамеченным и держится на безопасном расстоянии позади. Через достаточно долгое время Чонгук съезжает на уединенную дорогу в лесистой местности, паркует машину и выключает двигатель. Сидя в автомобиле еще около минуты, Чон выходит и, кашляя, обходит авто, чтобы открыть пассажирскую дверь для Мины, однако она не выходит сама. Чон достает ее. Они вместе углубляются в лес, оставляя следящего чувствовать себя все более встревоженным и беспомощным. Джион молча наблюдает и вскоре видит, что они идут к заброшенной больнице. Стоит только двум силуэтам пропасть из вида, как парень тут же выскакивает из своей машины и начинает следовать за ними на расстоянии, стараясь быть вне поле зрения, но в то же время оставаясь бдительным в отношении любых признаков опасности для своей сестры. Осторожно приближаясь к заброшенному зданию, Джион трет вспотевшие ладони о джинсы и постоянно осматривается. То и дело заглядывая в окна, чтобы получше разглядеть, что внутри, парень щурится. В какой-то момент перед ним разворачивается картина: Мина, лежащая на каталке в тускло освещенной комнате, окруженная медицинским оборудованием и другими жуткими предметами, не двигается, Чонгук стоит рядом с ней, произнося что-то. — Блять… Через окно парень видит, как Чон неаккуратными движениями снимает одежду с Мины, в то время как она находится без сознания. Прилив ярости и отвращения окатывает его волной, Джион возмущается, понимая, что его сестра совершенно уязвима и беззащитна. Время уходит, и парень волнуется о том, что ему нужно действовать быстро, если он хочет, чтобы с ней не случилось ничего худшего. Стоя на месте, он подумывает о том, чтобы самому проникнуть в больницу и спасти Мину, но риск столкнуться с похитителем лицом к лицу слишком велик. Вместо этого Джион наконец решает вызвать полицию и предупредить власть о происходящем. Но будет ли этого достаточно?

/ Настоящее время /

— Вы записали? — М… В голове Мины полный беспорядок, пока она лежит в машине скорой помощи, уставившись в потолок с отсутствующим выражением лица, стараясь обо всем забыть и отвлечься. Все так… Плохо… Девушка не может поверить, какой слабой ощущает себя, и эта мысль вынуждает чувствовать себя еще более униженной. Лежит здесь, слишком больная и измученная, не в состоянии даже встать без посторонней помощи. У Мины словно грипп, сопровождающийся невыносимой головной болью, ознобом и тошнотой. Пока Джинсу разговаривает с врачами, девушка делает все, чтобы внимательно слушать, однако ей трудно из-за сильной усталости. Джинсу все еще обсуждает разные вопросы с персоналом, рассуждая о состоянии дочери и прося держать в курсе любых изменений или развития событий. Даже и не намереваясь вмешиваться, Мина просто тихо лежит, пытаясь собраться с силами, необходимыми для того, чтобы спросить свою мать, может ли она побыть рядом, пока сон не одолеет. Звук заводящегося двигателя становится причиной, по которой сердцебиение Мины слегка участиться; возвращается желание сблевать. Девушке ничего так не хочется, как закрыть глаза и игнорировать все вокруг, однако она не может избавиться от страха, подкрадывающегося к ней, когда они отъезжают от заброшенной больницы. Пока машина движется в потоке других, Мина делает неглубокие вдохи, чтобы помочь себе успокоить свои разбушевавшиеся нервы. Больше всего на свете девушке хочется, чтобы ее оставили в покое; просто исчезнуть и никогда больше не сталкиваться ни с чем из этого. — Мам? — Я здесь, — сухие губы матери мажут по внутренней стороне ладони. — Не плачь. Детка… Пожалуйста, не надо. Брызнувшие слезы тут же стекают к ушам. Мина теряется в собственном мире страха и тревоги, не замечая ни капель, струящихся по щекам, ни нежной руки матери, когда та вытирает их. Она сосредотачивается на ритмичном звуке работающих механизмов автомобиля и мягком бормотании утешения, исходящем от сидящей рядом женщины. Внезапно Мина осознает, что слишком крепко сжимает ладонь матери и резко отпускает ее, прежде чем утыкается лицом в чужое плечо. Мина плачет на протяжении всей поездки в скорой помощи, не в силах найти в себе никакого утешения. Джинсу остается рядом с ней, подбадривая и поддерживая, как только может. Девушка глубоко дышит, громко шмыгает носом, привлекая к себе внимание. В ту минуту, когда они подъезжают к больнице, мать помогает Мине выйти из машины и проводит через парадные двери. Девушка следует за ней, крепко держа за руку и время от времени поднимая взгляд со смесью благодарности и смущения за неизменное присутствие. В приемной приходится немного подождать. Ведя дочь по коридору в одну из отдельных палат отделения, Джинсу объясняет ей, что врачам необходимо продолжить обследование. Мину накрывает волна паники и беспокойства. — М… М-мам… После того, как они заходят в небольшое помещение, Мина застывает на месте, не зная, что сделать или сказать. Запах антисептика и стерильная обстановка вызывают неловкость, девушка неохотно садится на смотровую кушетку. Она хочет быть рядом с мамой, разговаривать с ней и смотреть на нее, однако не выходит из-за яркого света, бьющего прямо в лицо, и неприятного ощущения, что кто-то снова роется в ее теле и мозге. Доктор инструктирует Мину не спускать глаз с фонарика, объясняя, что это необходимо сделать снова, после поездки в больницу, предвидя жалобы девушки о том, что такую процедуру ей сделали только-только после освобождения. — Я хочу домой… Я… — Мы поедем домой, как только у нас появится возможность, детка. Я обещаю. Сидя неподалеку, Джинсу постоянно успокаивает. Ее присутствие помогает Мине прийти в себя и прислушиваться к врачу, дает ощущение безопасности. По ходу обследования Мина периодически обращает внимание на голос матери вместо звуков медицинского оборудования. — Я отведу вас в кабинет гинеколога. Мина совсем теряется. Во время короткой паузы в осмотре врач ненадолго выходит из палаты, чтобы посовещаться с Джинсу, из-за чего девушке становится только неудобнее. Сидя в ожидании, она размышляет обо всем, что произошло. Мина вспоминает ужас и беспомощность, гордясь тем, что ей удалось пережить такой травмирующий опыт. Мысли возвращаются к тем моментам, когда она делала попытки побега, попытки избавить себя от влияния Чона, только чтобы снова и снова сталкиваться с неудачей. «Но отец…» У Мины теперь совсем другие эмоции. Ненависть к собственному родителю значительно усилилась из-за того, что было рассказано. Мужчина несет прямую ответственность за всю боль и страдания, которые Мина испытала, находясь в плену. Как рассказать об этом матери? И стоит ли вообще? — Здравствуй. В кабинете гинеколога уровень тревожности Мины лишь возрастает. — Есть какие-то жалобы? — Живот… Болит… Эмоциональные трудности перекрыли физическую боль. Только сейчас, сидя на стуле рядом с постоянно улыбающейся женщиной в белом халате, Мина полностью возвращается к ощущениям в теле. И к тому, что за этим стоит…

***

— Значит… Это был не тот дом, в который Чонгук тебя раньше приводил? Мина хмыкает, ведя плечом. — Мы были в другом… Но я не знаю, где он находится… Аманда делает несколько пометок, пока ее коллега расспрашивает Мину о случившемся, тщательно подбирая слова. — Ребенка ты потеряла, да? Взгляд опускается на слегка дрожащие руки. Мина сама настояла на том, чтобы провести беседу с психологом в присутствии Аманды, поэтому сейчас не может отказываться от того, чтобы давать быстрые и четкие ответы, хоть это и вызывает неприятные ассоциации. Время от времени ерзая на стуле, Мина чуть ли не по пальцам перечисляет, что Чонгук делал. Она отчетливо помнит почти каждое действие, даже слово, которые теперь выгравированы в сознании и, кажется, останутся с ней навсегда. Девушка повествует открыто и честно, делясь самыми интимными аспектами того, что пережила, находясь в плену. Мужчина тихо слушает, делая заметки и иногда, даже редко, задавая уточняющие вопросы, чтобы убедиться, что все правильно понимает. По ходу сеанса Мина все больше осознает весомость своих слов и серьезность ситуации. Временами девушка обнаруживает, что ей все же с трудом удается вспомнить определенные детали точно, и она даже благодарна за это своей травмированной психике, которая просто стирает все плохое. Наконец после, как кажется, многочасового разговора, психолог завершает сеанс, благодаря Мину за честность и открытость на протяжении всего процесса. Мужчина заверяет, что обобщит свои выводы и рекомендации на основе того, чем девушка поделилась, и предоставит их Аманде. Мина расслабляется, стоит только сессии подойти к концу. Она действительно обсудила все, рассказал об всех вещах, что давили тяжелым грузом. Это в какой-то степени даже расслабляет. — Ты молодец, — Аманда подходит совсем близко, укладывая руку на дернувшееся плечо Мины. — Все хорошо. Ловко женщина щелкает девушку по носу и прижимает папку с некоторыми документами к груди. — Звони мне в любое время. У твоей мамы есть мой номер, если ты потеряла визитку. Тяжелый день в больнице растягивается словно резина. И ничего не улучшается, стоит только Мине быть осведомленной в том, что ей снова придется пробыть в палате некоторое время до полного восстановления. Эта новость становится для девушки невыносимой, она гортанно рычит и запрокидывает голову. Очень сильно хочется домой. Поначалу девушка реагирует сопротивлением, разочарованная таким исходом событий, однако после короткого разговора с матерью заставляет себя замолчать и прикусить язык. — Я зайду к тебе завтра, — глаза Джинсу опухшие из-за большого количества слез, она выглядит уставшей, однако все еще улыбается Мине, поглаживая ее по волосам. — Принесу тебе что-нибудь из твоей любимой еды и могу захватить твой ноутбук, если хочешь. Какое-то время Мина старается растянуть момент прощания с матерью, однако очень быстро осознает, что женщина вот-вот уйдет. Прижимая к себе в объятьях, девушка вдыхает приятный запах шампуня и даже всхлипывает, но не позволяет себе заплакать снова. Мама уходит и в палате становится совсем тихо. Мина смотрит на стену, погруженная в рассуждения, и нервно теребит пальцы. Это на самом деле конец? Оставшись в полном одиночестве в тускло освещенной больничной комнате, Мина спрашивает саму себя, сколько в этот раз ей придется спать здесь. В течение недели? Двух? Месяца? Несмотря на чувство облегчения от того, что худшая часть позади, Мина почему-то не в состоянии избавиться от затяжного страха, прилипшего второй кожей. Минуты тянутся медленно, Мина лежит в постели, тупо уставившись в потолок. Она думает обо всем, что произошло за последние несколько дней — от похищения до настоящего момента. Это кажется глупой шуткой, почти как дурной сон, от которого девушка надеется скоро пробудиться. Но все… Позади? Сейчас все хорошо? — Мне разрешили заглянуть к тебе ненадолго. Мина даже не заметила, как Джион зашел. Пакет с фруктами осторожно опускается на прикроватную тумбу. — Присяду? После кивка Джион располагается на краю больничной койки и слабо улыбается, когда Мина спрашивает, что он тут делает. — Просто хочу спросить, в каком ты состоянии. Несколько раздраженная присутствием Джиона, Мина правдиво отвечает, заявляя, что в настоящее время устала, неприятные болевые признаки в теле не дают ей покоя. Она также упоминает, что испытывает некоторый дискомфорт в нижней части живота. — О… Мне жаль. Замечая сменившееся выражение лица парня, Мина отворачивается. Она качает головой, уверяя, что пройдет через все это. — Конечно… Я и не сомневаюсь в этом. — Это же ты позвонил в полицию, да? У девушки мурашки бегут, и она подтягивает одеяло еще выше, чуть отодвигаясь в сторону. — Я… Я хочу еще раз попросить прощения за все, что сделал. Мне искренне жаль. И жаль, что ты прошла через это. Поскольку Джион продолжает проявлять к девушке неподдельную доброту, в ее сердце вспыхивает маленькая искорка надежды. Возможно, этот парень не совсем безнадежен. — Джион… — М? Прекращая так много разговаривать в эту же секунду, парень устанавливает с девушкой зрительный контакт. — Спасибо. В горле почему-то пересыхает. — Спасибо? За что? Проводя пальцами вдоль одеяла, Мина замирает. — За то, что спас меня.