Курить вредно

      - Ты же понимаешь, что я впервые на катке и вообще не умею ни-че-го? - Сону завязывает шнурки на ярких оранжевых коньках, уже представляя свой позор перед скользящим старшим. Сонхун в мгновение ока подъезжает к бортикам и в упор смотрит в красивые янтарные глаза, что в холодном свете приобретали какой-то особенно интересный оттенок.       - Я уверен, что такой талантливый парень встанет на коньки за одно занятие, - Пак подает неуверенно жмущемуся Сону руку, приглашая его сойти на ледяное полотно, - Будешь лучше, чем я.       - К сожалению, единственным моим талантом было рисование, - Сону робко вкладывает свою ладонь в сонхунову и аккуратно встает на лед.       Пока Сону может сказать только то, что на катке немного морозно и он просто нереальное позорище фигурного катания, а так они стоят уже на одном месте минут пять(или дней пять?). Ноги Кима то и дело разъезжаются в стороны, и он вынужден сильнее хвататься за своего учителя, что наблюдал за юношей с нескрываемым удовольствием, сравнивая его в голове с только встающим на лапы котенком. Он прикладывал просто колоссальные усилия, чтобы твердо и уверенно стоять на скользком льду и не безуспешно.       Все-таки Сону в глазах Сонхуна был первым чудом света, а потом уже Пирамида Хеопса, Висячие Сады Семирамиды и прочие.       - Ну как ты? – Сонхун откровенно веселится, - Готов проехать свой первый круг?       - Не думаю, - Ким вновь отчаянно хватается за Сонхуна, когда ноги в очередной раз норовят разъехаться в разные стороны, - Но если ты будешь рядом, то мне будет совершенно не страшно.       Губы Сону растягиваются в скромной улыбке, а янтарные глаза смотрят прямо в глаза напротив. И Сонхун теряется, Сону заставляет его сердце замирать каждый раз, когда Ким уделяет ему хоть каплю внимания. Случайный взгляд, любое сказанное слово, мимолетное касание – это все было важно, это было тем, что было так нужно изнывающему от неопределенности Сонхуну. Их отношения сводили с ума и запутывали сильнее с каждым разом. Признайся Пак ему в чувствах что бы он получил? Ответное признание? Или же…       «Если ты будешь рядом»       Пак все-таки находит в себе силы и выпутывается из своих мыслей, он крепче сжимает небольшие теплые ладони и делает первый шаг. А следом еще один, и еще. Сону внимательно наблюдает, старается тоже вторить движениям Сонхуна, хочет не быть ужасным учеником. Они находятся на катке минут пятнадцать, но кажется, что прошло несколько часов, Сону то и дело запинается и норовит упасть, а Сонхун каждый раз подхватывает его и снова ставит на ноги, рассказывая забавные истории из своей уже прошлой карьеры.       За одно занятие Сону очевидно не становится профессиональным фигуристом, да и на коньки встает, прилагая огромное количество усилий. Но Сонхун снова и снова хвалит его за пару самостоятельных шагов перед очередным падением. Сейчас ему весело шатко стоять на коньках, ему весело падать на колени после новой неудачи, ему весело отвечать на смех «учителя» своим.              Весело?              А как давно он в последний раз испытывал это чувство?              Сону, ты уверен, что тебе весело?       Со временем все пройдет. Так говорила мама Сону, когда у того случались какие-то неприятности. Но сейчас, уже будучи взрослым человеком Сону может сказать, что время не лечит, оно забирает все, что у тебя было и не приносит в жизнь совершенно ничего. За два месяца его состояние не перешло из стадии «как же я устал» к стадии «я вновь готов к новому», а скорее напротив. Сейчас Сону чувствует, что балансирует на тонкой соломинке над пропастью и чем дольше это продолжается, тем тяжелее становится сохранять это равновесие. Совершенно глупая и неправдивая поговорка.       Жизнь никогда не сбавит свой темп и, чтобы жить дальше, Сону придется «вставать на коньки».       Сейчас он стоит, опираясь спиной на холодное железо, внимательно всматриваясь в плавные движения Сонхуна – старший будто слился с холодным полотном в одно целое. На красивом лице больше не было даже следа от утренней усталости, нахмуренные брови расслабились, а губы были растянуты в легкой, едва видной улыбке.       Его глаза были закрыты.       К горлу подступил ком – Сону не мог вымолвить ни единого слова, как завороженный, наблюдая за темноволосым.       Руки Сону сводит от желания запечатлеть то, что он видит перед собой.       Юноша жаждет взять карандаш и старый скетчбук, сделать несколько быстрых набросков, а после перенести сие великолепие на огромный холст. Казалось голова Сону сейчас взорвется от переизбытка эмоций, что вызывает в нем вращающийся вокруг себя старший.       Его бросает в жгучий холод, а потом резко окатывают кипятком. Сону не хватает воздуха, но сделать вдох было слишком сложно – даже невозможно, а в уголках янтарных глаз скопились кристальные слезы. Все внутренности юноши скручиваются в один тугой ком, а после возвращаются на свое место, чтобы вновь скрутиться еще сильнее.       - Сону, все хорошо? – его дрожащих рук неловко касаются пальцы старшего, а в голосе слышны нотки переживаний и заботы, - Ты побледнел, мы можем пойти домой.       - Хен, - голос звучит непривычно, так надрывно и жалобно, будто это не голос Сону вовсе, слезы сами собой высыхают - ты так прекрасен, хен. Это великолепно.       Уши Сонхуна мигом краснеют, выдавая его смущение с головой, давно он не слышал в свой адрес настолько искренней похвалы. Но по голове вдруг бьет осознание чего-то забытого.       - Сону, я почти забыл, - он лезет в карман своих брюк и достает какой-то небольшой шелковый мешочек, перевязанный короткой атласной лентой, - Я, возможно, не угадал с размером...       Пак вкладывает мешочек в дрожащие руки Сону.       Или так дрожат собственные руки Сонхуна?       Сонхун готовил подарок уже давно, еще до «официального» знакомства с предметом своего обожания. Он хотел подарить его на День Святого Валентина, потом на День Рождение, потом на Новый год, но из-за сильного стеснения и боязни показаться идиотом подарок был спрятан в самый дальний угол квартиры и забыт до сегодняшнего дня. Кто же знал, что он когда-либо действительно пригодится.       Сону пытается развязать не совсем аккуратный узелок, но пальцы не слушаются, его сердце стучит как бешеное и он молится, чтобы старший оказался глухим и ничего не услышал.       - Прости, я немного взволнован, хен, - младший протягивает предмет обратно, стараясь держать эмоции в себе, - Не мог бы ты мне помочь?       Сонхун расправляется очевидно легче со вредной ленточкой и вскоре она отправляется в карман сонхуновой толстовки, что в данный момент красовалась на худощавом теле Кима. Из мешочка на ладонь старшего падает что-то маленькое и блестящее - Сону, к сожалению, не успевает разглядеть интересную вещицу, ровно как не успевает понять в какой момент его ладонь оказалась в большой ладони стоящего рядом парня.       Взгляд младшего врезается в свою конечность, что так правильно лежит в руке Сонхуна, так аккуратно и красиво, будто так и должно быть.       - Ох черт, Сону, - Пак прячет лицо за длинной челкой, накрывая ладонь Сону сверху, - Это вышло, - недолгая пауза, - очень неловко, я представлял все иначе.       Руки темноволосого размыкаются и перед взором Кима предстает небольшое аккуратное колечко с небольшой гравировкой, надетое на указательный палец. Оно было слегка большевато, но какая разница, когда это подарок от человека, который… нравится? В которого ты влюблен, наверно? Сердце юноши совершает несколько кульбитов и падает куда-то в пятки, и если Сону все еще сомневается в своих чувствах, то он точно не сомневается в своем желании прижаться в немой благодарности к старшему и поступает так, как велит его разбушевавшееся сердце.       Холодные ладони мягко ерошат свежоокрашенные волосы, и Сону клянется, что нет ничего лучше, чем прижаться всем телом к близкому человеку и чувствовать его дыхание на макушке - от Сонхуна веет прохладой, а в нос ударяет запах стирального порошка, уютно и так по-домашнему, что разреветься хочется. И юноша обязательно бы разревелся, но старший мягко отстраняет Сону от себя и обхватывает его лицо своими ладонями, а после оставляет быстрый поцелуй во лбу.       - Пойдем домой, солнце, останешься у меня и сегодня? И желательно на всю оставшуюся жизнь.