Девушка из рода Блэк

Молодая девушка в лёгком белом сарафане, развивающемся на ветру, расслабленно сидела на кресле в саду, сплошь усеянном лепестками цветущих деревьев. Ее лицо выражало полное умиротворение, когда она в очередной раз переворачивала страницу какой-то незатейливой книжонки, позаимствованной из библиотеки Малфой-мэнора. По правде сказать, она исследовала библиотеку вдоль и поперек, уже прочитав хоть мало-мальски ценные книги, так что теперь ей приходилось довольствоваться сопливыми бульварными романами, что так любила Цисси. При желании, Элизабет могла наведаться в родовое поместье Блэк и взять оттуда более интересное чтиво, но, учитывая, что в особняке постоянно находилась крёстная, девушка всё же решила обойтись скромными богатствами Малфоев. Пусть здешние книжонки не вызывали в ней ни капли заинтересованности, они всё же помогали ей избавить свою голову от забот рода и прочих не особо приятных мыслей, которые возникали всякий раз, когда Блэк закрывала глаза. Так что она даже полюбила такой способ убить время, просто наслаждаясь тишиной и покоем. Увы, сегодня её покой нагло и бесцеремонно был прерван её племянничком, который от скуки уже весь извёлся и принялся доставать её бессмысленными вопросами и разговорами ни о чём. Элизабет любила своего племянника, но на смену прежде мешавшей этой любви зависти пришло раздражение. Да, она завидовала тому, что у Драко было счастливое беззаботное детство и шансы прожить спокойную размеренную жизнь, не зная бед. Но чем взрослее становился мальчик, тем больше он её раздражал. Имея столько возможностей, он вырос избалованным и капризным ребёнком, не знающим ни отказов, ни трудностей жизни. В свои неполные 12 лет он вёл себя, как малое дитя, в котором с трудом можно было узнать аристократического отпрыска. Откровенно говоря, Элизабет на дух не переносила подобных невежд, ведущих себя, словно в цирке. Разумеется, по меркам обычных людей, наследник Малфой вёл себя подобающе, однако в кругу аристократов его поведение вызывало вопрос: «точно ли его воспитанию уделялось должное внимание?» Девушка знала, что Цисси после рождения сына уделяла ему всё своё время, но всё же слишком его любила и не смогла проявлять строгости по отношению к нему, в результате чего Драко до сих пор вел себя, как бестактный ребенок. Вот и сейчас Драко на всех парах подбежал к своей двоюродной тёте, чтобы сообщить очередную занудную весть. Обычно Драко часами докучал ей квиддичем, который она после подобных разговоров терпеть не могла. Но в этот раз Драко не обмолвился о любимой игре даже словечком — его занимала куда более важная вещь. — Лиззи, смотри! — во всеуслышанье крикнул мальчик. Драко с раннего детства так ее называл для краткости. Блэк же это сокращение ненавидела всеми фибрами души, но по просьбе Цисси закрывала глаза на подобный произвол. Девушка по прежнему выглядела спокойно и умиротворённо, однако она едва удержалась от того, чтобы закатить глаза и послать несносного мальчишку куда подальше. Тем не менее, на ее лице не дрогнул ни один мускул, скрывая ее эмоции за натянутой ласковой улыбкой, которой она одарила племянничка. Драко протянул ей свою руку, в которой лежала тонкая волшебная палочка. Девушка наконец вспомнила, что её племянник получил свою первую палочку, и поэтому так обрадовался. Вообще Элизабет не понимала, почему все считают приобретение палочки чем-то особенным — своей она практически не пользовалась, даже не всегда брала её с собой. Единственное место, где её палочка использовалась постоянно — это Хогвартс. Она просто не имела права раскрывать свои способности раньше времени — если Дамблдор узнает, что она владеет беспалочковой магией, он будет ещё чаще коситься на неё с подозрением. — Поздравляю, — слабо улыбнувшись, Элизабет погладила Драко по голове, и мальчик просиял ещё больше, чем прежде. — Сестра, представляешь, в магазине Мадам Малкин я встретил такого тупицу! — Драко часто называл её сестрой, так как разница в возрасте у них была небольшой, вот он и не мог называть её тётей. Его «сестра» в тоже время, казалось бы, внимательно слушала историю мальчика про необразованного маггла с палочкой, но на самом деле мысли её были направлены в другое русло. Драко упомянул, что родители того простачка из лавки были волшебниками, хотя сам мальчонка не знал о мире магии абсолютно ничего. Очевидно, что мальчишка был сиротой, воспитанным магглами. Услышав подобную историю в другое время, Элизабет бы пропустила её мимо ушей, приняв за бесполезные сплетни. Но в этот раз всё было иначе: мальчик одного возраста с Драко, воспитанный магглами и ничегошеньки не знающий про мир магии… Конечно, это могло быть совпадением, но что-то подсказывало девушке, что Драко, сам того не ведая, умудрился познакомиться с Поттером. — Мда, магглокровок с каждым годом становится всё больше, — недовольно нахмурив брови, заключила Блэк, выслушав историю племянника. И точно, с каждым годом в Хогвартс поступало все больше магглорождённых, в то время как количество чистокровных учеников уменьшалось. Подобная статистика нисколько не радовала девушку, ведь она грозила уничтожением магическому миру. Уже сейчас древняя магия канула в забытие, уступив место простеньким заклинаниям; волшебники, раньше способные буквально сдвинуть горы, сейчас не справлялись даже с элементарными чарами. Отослав племянника в особняк, Элизабет раздражённо захлопнула книгу. Подумать только, последний летний денёк был окончательно и бесповоротно испорчен! Оставаться в Малфой-мэноре у девушки не было никакого желания, поэтому она решила отправиться на прогулку, чтобы наконец успокоится и привести мысли в порядок. Под «прогулкой» Блэк подразумевала отправление в маггловский Лондон, где по ночам практически ни души. Вид этого города в лучах заходящего солнца и постепенно пробивающегося лунного света дарил девушке необъяснимое чувство свободы. В маггловском мире ей не нужно было накладывать иллюзий на свое лицо, чтобы остаться незамеченной. Ей не нужно было выглядеть подобающе статусу, она могла просто слиться с толпой. Девушка наугад вытащила какое-то платье, которое, что удивительно, соответствовало моде, как в магическом мире, так и в маггловском. Единственная разница была в том, что, надень она его в мире волшебников, её репутации пришёл бы конец. Всё же это элегантное чёрное платье, выгодно подчёркивающее фигуру, было слишком облегающим и коротким по меркам аристократического общества. Трансгрессировав в безлюдное место на окраине Лондона, девушка наконец смогла вдохнуть полной грудью, немного расслабляясь. Она уже несколько лет гуляла по маггловскому миру, и каждый раз её посещали схожие мысли: даже не имея магии, простецы сумели создать неплохие условия для жизни. Это однозначно вызывало восхищение. Однако Элизабет не нравилось, что постепенно магический мир уподоблялся маггловскому. Разумеется, маггловский мир имел право на существование, вот только он должен был стать параллельным магическому, нигде с ним не соприкасаясь. Девушка бездумно шла по улицам, иногда наугад сворачивая в переулки. Её абсолютно не заботило направление движения, она просто шла, витая в своих мыслях, в полной уверенности, что не встретит никого из своих знакомых. Словно по закону подлости, она вдруг услышала удивлённый мужской голос, позвавший её: — Мисс Блэк? Элизабет моргнула несколько раз, выныривая из мыслей и пытаясь сконцентрироваться. Она окинула взглядом мужчину, стоявшего в каких-то двух шагах от неё, и её будто громом поразило. Конечно же, этим слегка растерянным мужчиной оказался Северус Снейп. Девушка взглянула на ближайшее здание, и до неё наконец дошло. Идя, буквально, куда глаза глядят, она оказалась в Паучьем тупике, где жил её декан. — Мисс Блэк, что Вы тут делаете? — Чуть настойчивее спросил Снейп. По правде говоря, он хотел спросить, что она здесь делает в таком виде. Не то, чтобы она выглядела как-то предосудительно, нет. Просто раньше она никогда не позволяла себе одеваться несоответствующе приличиям, принятым аристократишками, которые на полном серьёзе считали, что если юбка леди будет хоть на миллиметр короче колен, то эта особа не заслуживала уважения. Северус не придерживался подобных взглядов, находя их поистине варварскими, но все же вопрос касательно вида студентки нехило его беспокоил. Однако задать его он не мог, поэтому вовремя прикусил язык. — Не ожидала встретить Вас сегодня, профессор. — Блэк сразу же перевела тему, не желая объясняться с деканом. — Я тоже, мисс Блэк, я тоже, — слегка улыбнувшись, сказал Снейп. Блэк недоуменно нахмурилась, увидев такие перемены в настроении профессора. В этом году в Хогвартс поступает сын человека, которого Северус ненавидел больше, чем кого-либо. Она думала, что он будет ходить мрачнее тучи, и никак не ожидала, что за день до встречи с Поттером он будет пребывать в таком приподнятом настроении. По правде говоря, Снейп действительно в последние дни чувствовал себя отвратительно, однако, несмотря на их весьма противоречивые отношения с Блэк, он искренне обрадовался встрече со студенткой. Элизабет всегда выводила его из себя. Сначала она просто хотела увидеть настоящие эмоции профессора, которые он всё время скрывал за напускной мрачностью, чтобы научиться лучше распознавать его чувства. А потом это просто стало привычкой, от которой она никак не могла избавиться. Снейпа это поначалу раздражало, однако спустя некоторое время он, сам того не ожидая, не только привык к её выходкам, но и стал в какой-то мере наслаждаться их ссорами. Подобное ребячество, пожалуй, заставляло его чувствовать себя живым. Помимо стычек с профессором на уроках, Блэк постоянно была замешана в конфликтах с другими студентами. Снейп никогда не выяснял причин конфликтов: он всегда защищал свою проблемную студентку, правда, позже назначая ей кучу отработок. Сперва он действительно верил, что многочисленные отработки, из-за которых не хватало времени даже на сон, заставят Блэк держать себя в руках и не ссориться со всеми подряд. Однако в последствие он начал сомневаться, человек ли она вообще. Элизабет никогда не жаловалась на усталость, появляясь на всех отработках и при этом успевая учиться на «отлично». Его студентка была действительно удивительной личностью. Еще на первом курсе она заявилась вечером к профессору в кабинет, чтобы рассказать ему о какой-то редкой лечебной траве, которую она нашла во время странствий по миру. Снейп пытался выставить её за дверь, но, конечно же, он не смог ничего поделать с настойчивостью этой юной особы. Несколько месяцев декан действительно протестовал и пытался помешать студентке заходить к нему по вечерам, однако в конечном итоге он смирился. Признаться, он полюбил их разговоры обо всём: Элизабет частенько говорила о традициях разных народов или же часами рассказывала занимательные истории из жизни; она также могла рассказать ему о травах или заклинаниях, которые считала интересными; они могли обсудить рецепты различных зелий, причём Снейп не видел ничего зазорного в том, чтобы обсуждать подобные вещи со своей студенткой, порой спрашивая её мнение, чтобы внести коррективы в тот или иной рецепт. Профессор никогда не относился к ней, как к обычной ученице — все же, учитывая её вынужденный образ жизни и воспитание, она была чрезвычайно умна и любознательна для своих лет. Сейчас, глядя на свою студентку, Снейп действительно не мог прятать от неё свою радость. Он предложил Блэк зайти к нему на чай. Элизабет даже не стала скрывать своё удивление, однако, подумав, все же согласилась. Квартирка у Северуса была довольно скромной: небольшой, с дешёвой мебелью и полным отсутствием домашнего уюта — это место трудно было назвать чьим-то домом. В целом, для Снейпа это было просто ночлежкой в летнее время, он не мог считать эту квартиру своим домом. Элизабет прошла на кухню, ощутив исходивший оттуда холод. В квартире было гораздо прохладнее, чем на улице. Девушка никак на это не отреагировала, зная любовь Снейпа к мраку и сырости. Ничего удивительного в том, что он даже не удосужился толком сделать свою квартиру приемлемой для жизни, не было. Девушка присела на простенькую табуретку, настолько потрёпанную, что казалось, будто она стояла здесь ещё до рождения Северуса. — Здесь довольно уютно, — слегка улыбнувшись, сказала девушка. Снейп одарил ее самым насмешливым взглядом, на который он только был способен. Элизабет восприняла это, как сигнал к продолжению: — Правда, квартира весьма неплохая, довольно милая… — девушка замолчала, не в силах дальше врать под таким взглядом декана. — Ложь Вам не к лицу, мисс Блэк, — со вздохом произнес Северус, заваривая чай. — А Вам не к лицу напускная угрюмость, профессор, улыбайтесь почаще, — Снейп мог поклясться, что видел в глазах студентки хитрые огоньки, но так и не смог понять, что она задумала. Этот вечер профессор и студентка провели за разговорами обо всём и ни о чём одновременно: они обсуждали всякую чепуху, намеренно обходя серьёзные темы. Они ещё успеют поговорить о делах, но в тот вечер им обоим хотелось просто наслаждаться беседой, ни о чём не думая. Когда Снейп случайно посмотрел на обшарпанные настенные часы, на его обычно безразличном лице промелькнуло едва уловимое удивление. Элизабет, заметив перемены в лице профессора, взглянула на часы и на долю секунды замерла, осознав, что время уже перевалило за полночь, а она всё ещё гостила у декана. Девушка отставила очередную кружку чая и встала, намереваясь попрощаться со Снейпом. Однако он её опередил: — Мисс Блэк, время уже позднее, давайте я помогу Вам трансгрессировать домой. — Сэр, это весьма любезно с Вашей стороны. Но всё же не стоит. Вы правда думаете, что я не умею трансгрессировать? «Ну разумеется, это ведь Блэк. Надо было догадаться, что она скрывает большую часть своих умений», — слегка раздражённо подумал Снейп, борясь с побуждением закатить глаза. — Законы придуманы не для Вас, верно? — спросил Северус. Элизабет ничего не ответила, лишь усмехнулась. — Прошу меня простить, даже не заметила, что уже так поздно. Была рада повидаться с Вами, профессор. Доброй ночи. Девушка тотчас трансгрессировала к Малфой-мэнору, услышав вдогонку взаимное пожелание хороших снов. Впрочем, медлить она не стала и отправилась готовиться ко сну. Северус, замерев, несколько мгновений смотрел в то место, где секунду назад стояла его студентка. Пусть он и пребывал в несколько шоковом состоянии, он успел заметить, что у Элизабет даже не было при себе волшебной палочки, и она смогла трансгрессировать без неё. Для её возраста она была очень способной, даже слишком. Снейп бы солгал, если сказал, что его это не беспокоило. Пожалуй, именно его это волновало больше всех. Он опасался, что, обладая огромной силой, его несносная ученица попадет в крупные неприятности. Северус со вздохом встал из-за стола, почувствовав очередной поток холодного воздуха из открытого окна. Мужчина окинул взглядом небольшую кухоньку, отметив про себя, что квартира будто опустела. Казалось, что с приходом Блэк это место ненадолго ожило, обретя неведомый ранее уют, однако после ухода девушки вновь утратило краски жизни.

***

Элизабет стояла на перроне вместе с Драко, слушая последние наставления от Нарциссы и Люциуса. Они довольно сильно переживали за своего сына, хоть внешне это было вовсе не заметно. Люциус на прощание положил руку на плечо сына и пожелал ему успешной учёбы. Нарцисса же обняла Драко, прошептав ему на ухо пару слов. Наконец, Элизабет с племянником зашли в поезд. Драко прошёл в вагон для первокурсников, а девушка отправилась в вагон Слизерина искать своих друзей. Наконец, она нашла нужное купе. Стоило ей открыть дверцу, как Теодор уже стоял перед ней с широченной улыбкой на лице. — Моя дорогая Элизабет, каждый раз, видя тебя, я думаю, что никого на свете нет прекрасней, — парень галантно поцеловал руку девушки, на что она лишь посмеялась и легонько толкнула его в бок локтем. — Тео, прекрати, — Блэк улыбнулась. Пожалуй, это был один из немногих дней, когда её улыбка была искренней. Девушка обняла Алекса и приветственно кивнула Кристиану, получив от него ответный кивок. Селвин был достаточно равнодушным к любому проявлению чувств человеком. Он был довольно молчаливым и отстранённым, однако в трудные моменты всегда приходил на помощь. Ребята стали его первыми друзьями, с ними он начал понимать, что такое любовь. Элизабет села около окошка рядом с Ноттом, и компания слизеринцев начала обсуждать последние новости. Их беседа была наполнена лёгкостью, фальшивым ощущением беззаботности. У каждого из них было полно обязанностей и проблем, но в компании друзей всё словно забывалось, не имело значения. Их незатейливая беседа была прервана стуком в дверь. Не дожидаясь разрешения войти, какая-то девочка открыла дверь купе, зашла внутрь и села рядом с Алексом. Парень не успел даже ничего возразить, как эта особа начала выспрашивать у них про какую-то жабу. Сказать, что все были в шоке, — это ничего не сказать. Элизабет посмотрела на эту девчушку: с копной вьющихся спутанных волос и кривыми зубами она походила на какую-то дикую зверушку. — Магглокровка, значит… — Блэк сделала вид, будто о чём-то задумалась. — Маггло.. что? — Переспросила девочка. Элизабет удивлённо на неё посмотрела, но более ничего не сказала. Тогда девочка продолжила: — Меня зовут Гермиона Грейнджер, а вас? Мои родители магглы, если ты об этом, — она повернулась к Блэк, всё ещё надеясь получить от неё ответ. — Моё имя — Элизабет Блэк, хотя я сильно сомневаюсь, что тебе это о чём-то скажет. Парни переглянулись между собой. Если Блэк решила ответить, значит, будет очередное шоу. Они довольно часто становились свидетелями стычек между Блэк и другими студентами. Чаще всего она отстаивала интересы рода или свои собственные, но всё же иногда от скуки любила издеваться над подобными выскочками. Разумеется, в таких случаях Элизабет никогда не применяла насилие или иные методы давления, ограничиваясь простыми беседами. — О, прости, я действительно ничего о тебе не знаю. У тебя знаменитые родители? Мои родители дантисты, а твои? — Гермиона продолжала говорить, совершенно не обращая внимания на напрягшихся парней. Блэк не особо волновало то, что ее родители уже давно в могиле, и они это знали. Вот только Элизабет упорно поддерживала репутацию скорбящей по семье сиротки, а потому любой, кто затрагивал в разговоре её род, платил за это очень и очень многим. Если что-то угрожало репутации Блэк, она никогда не сдерживалась и использовала любые методы, чтобы заставить обидчика замолчать. — Мои родители мертвы, — кратко ответила Элизабет. — Какой ужас, прости, я не знала, — Грейнджер прижала руки ко рту от сильного шока. Блэк посмотрела на неё, удивлённая такой реакцией. Хотя это даже её позабавило. И разозлило. Магглы живут в своём мире, не зная бед, в то время как чистокровным волшебникам приходится дорого платить за свои жизни. Когда Элизабет было всего 11 лет, она повидала столько смертей, сколько ни один маггл за всю жизнь не видывал. Честно говоря, Элизабет рассчитывала на забавный разговор с малолетней выскочкой, но, сама того не ожидая, потеряла к ней всякий интерес. Поэтому поспешила выпроводить эту наглую девочку как можно скорее: — Послушай, магглокровка, тебе здесь не рады, ясно? В следующих раз хорошенько подумай, прежде чем врываться к незнакомым людям без приглашения и докучать им глупыми речами. Гермиона растерянно хлопала глазами и молчала. Видимо, она и предположить не могла, что её собеседники, если их можно так назвать, действительно были такого мнения о ней. Блэк, не увидев какой-либо реакции со стороны Грейнджер, раздражённо закатила глаза и применила самый действенный способ: проникла в сознание девочки и оставила ей небольшое послание, всего несколько слов. «Тебе действительно стоит уйти». Гермиона испуганно взглянула на Блэк и тут же выбежала из купе. Навряд ли она поняла, что произошло. Пусть Элизабет и успела увидеть, что девчонка постоянно зубрит учебники, про леггилименцию она нигде прочитать не могла. Теодор закрыл дверь купе на задвижку, чтобы избежать встреч с незваными гостями. Он посмотрел на Блэк, вздохнул и спросил: — Уверена, что она никому не расскажет? — Ну разумеется, — девушка пожала плечами. — Думаешь, Дамблдор не заметит? — Поинтересовался Кристиан. — Заметит что? Элизабет, что ты сделала? — Теодор переводил взгляд то на Блэк, то на Селвина, пытаясь понять, о чём же они говорят. Девушка устало потёрла переносицу и ответила: — Я скрыла все следы своего пребывания в её сознании и поставила блок на наш с ней разговор. — Не стоит тебе так часто врываться в сознания детей, — покачал головой Алекс. — Рано или поздно Дамблдор поймёт, что что-то не так. И, поверь, в любом случае главной подозреваемой станешь ты. — Да знаю я, — отмахнулась Блэк. Через некоторое время в дверцу купе опять постучали. В этот раз к ним решил заглянуть Малфой-младший. — Драко, дорогой, что-то случилось? — Девушка осмотрела взъерошенного племянника, всем своим видом выражающего недовольство. — Да, случилось. Сестра, помнишь, я рассказывал про маггла с палочкой в магазине мадам Малкин? — Блэк кивнула. — Так вот, я услышал, что в поезде едет Гарри Поттер, и отправился его искать. Представляешь, Гарри Поттер — это и есть тот маггл! Девушка, задумавшись, на пару мгновений прикрыла глаза. — Я так и думала, слишком много совпадений. Драко, сейчас поднимут большую шумиху вокруг Поттера. Я хочу, чтобы ты был его другом. — Кхм, тут такое дело… — Драко мигом стушевался, и от его былого недовольства не осталось и следа. — Драко, что ты натворил? — требовательно спросила Элизабет. — Я предложил ему свою дружбу, а он отказался! Лиззи, представляешь, он мне отказал! Девушка устало взглянула на Драко. Ясное дело, он был очень обижен. Никто прежде не смел отказать мальчику в дружбе. Да и в принципе, в чём-либо ещё. — Ничего страшного, просто попытайся позже подружиться с ним ещё раз. И, Драко, постарайся быть с ним милым и добрым. Хоть Драко и не понимал, почему он обязан быть другом такого невежды, да ещё и быть с ним милым, он всё же согласился. Раз сестра этого хочет, значит, так надо. В его глазах авторитет сестры был непоколебим, так же, как и авторитет отца. Когда Драко ушёл, Кристиан поинтересовался у Элизабет, что она будет дальше делать. — Да ничего особенного, пожалуй, надо подождать. То, что Драко произвел негативное впечатление на Поттера, всё осложняет. Этот малец теперь будет меня избегать. — Вряд ли ты сможешь наладить с ним контакт через Драко, — скептически сказал Тео. — Знаю, Драко зачастую ведёт себя, как ребёнок, — вздохнула девушка. — Но, к сожалению, Драко был единственным возможным способом. Мальчишка однозначно попадёт в Пуффендуй или Гриффиндор, как и его отец. Так что о слизеринцах он будет заведомо плохого мнения. Да и Дамблдор будет всеми средствами переманивать Поттера на свою сторону. Вечно он под ногами путается. Так что мне придется вспомнить братца. — Умно. Но для доверительных отношений этого не достаточно, — нахмурился Крис. — Плевать. Мне нужно не столько его доверие, сколько уважение. Пусть он постоянно бежит ко мне за помощью или советом. — Ты хочешь стать для него вторым Дамблдором? — воскликнул Алекс. — Хах, звучит забавно. В целом, да, я хочу, чтобы в один день мой авторитет в его глазах был больше авторитета старика. — Если у тебя получится, это сильно повлияет на войну, — Крис перевёл на неё напряжённый взгляд. — Уверена, что это необходимо? Девушка слегка помедлила, прежде чем ответить: — Это для меня очень важно, Крис. Иначе никак. Юноша вздохнул, но больше ничего не сказал.

***

Когда поезд прибыл в Хогсмид, девушка с ребятами вышли на платформу одними из первых. Парни уже хотели направиться к каретам, но, увидев, что Элизабет осталась на платформе, остановились. — Ты идёшь? — спросил Алекс. — Я дождусь Драко. Хочу посмотреть на его реакцию, когда он увидит их сопровождающего. — О, ты ему не рассказала? — Усмехнулся Теодор. — Это будет весьма занятно. Парни переглянулись и тоже остались на платформе в ожидании племянника Блэк. Впрочем, долго ждать не пришлось: всего через минуты две Драко вышел из поезда и направился в сторону Элизабет, но притормозил, заметив за собой огромную тень, и обернулся. Всего несколько секунд ничего не происходило — Драко, несомненно, пребывал в состоянии глубочайшего шока. Однако довольно скоро на всю платформу раздались его вопли: — А! Твою мать, это что такое? Лиззи, что это? — Мальчик ринулся к своей двоюродной тёте, расталкивая всех, кто встречался ему на пути. — Успокойся, Драко. — Велела девушка, как только племянник поравнялся с ней. — Не позорь меня с Люциусом. Это Хагрид, школьный лесничий, прихвостень Дамблдора. Он повезет первокурсников в Хогвартс на лодках. — На лодках?! — Лицо мальчика исказилось от неподдельного ужаса. — Ага, на старых прогнивших лодках, — хохотнул Тео. — Вы поплывёте в сопровождении этого гиганта. И, поверь, если кто-то утонет, он даже не заметит. — Тео, прекрати! Драко и так напуган, — Блэк посмотрела на побелевшего племянника, который после слов Нотта, казалось, готов упасть в обморок прямо на платформе. — Драко, всё нормально. Это, конечно, отвратительно, что в Хогвартсе настолько не заботятся о безопасности учеников, но тебе действительно не о чем переживать. Не утонешь. Наверное. В конце концов Малфою пришлось смириться с судьбой, и он пошёл вслед за Хагридом с остальными детьми. Блэк же с парнями отправились к каретам, управляемым фестралами. Все они уже давно видели этих причудливых животных, как и большинство слизеринцев. Всё же, из-за войны погибло множество родственников учеников. Дорога до школы не заняла много времени, и вот все уже сидели в Большом зале в ожидании первокурсников. — Может сыграем в «слова»? Всё равно детей ещё не скоро приведут, — предложил Теодор. Блэк посмотрела на него, как на умалишённого. — В «слова», серьёзно? — Ну а почему нет? Всё равно делать нечего, — пожал плечами Тео. — Я начну. «Чай». Крис, теперь ты. Нотт всегда был самым активным в их компании. Он любил веселиться и развлекать других. А вот Селвин терпеть не мог подобные забавы. Он находил их бессмысленными. Поэтому самым главным развлечением Теодора были попытки уговорить Кристиана поиграть в очередную игру. Правда, ещё ни разу попытки Тео не увенчались успехом. Однако чувствовалось, что с каждым разом Крис всё больше готов ему поддаться, лишь бы его оставили в покое. В этот раз Селвина спасла Макгонагалл, которая наконец привела первокурсников в Большой зал. Нотту всё-таки пришлось отлипнуть от Криса, ведь начиналось долгожданное распределение первокурсников. Хотя, «долгожданное» — не совсем правда. Из всех первокурсников слизеринцев интересовал лишь Поттер. До остальных детей никому особо не было дела, так что все надеялись, что распределение не займёт много времени. Слизеринцы уже практически уснули, когда наконец Макгонагалл назвала имя Поттера. Все в зале сразу затихли и замерли в ожидании. Ко всеобщему удивлению, мальчик довольно долго беседовал с Распределяющей Шляпой. «Как странно, — подумала Элизабет. — Шляпа никогда долго не думает. Если не видит амбиций, ума или безрассудства, отправляет в Пуффендуй. Даже если у человека несколько ярко выраженных качеств, Шляпа всё равно довольно быстро принимает решение. Что-то здесь не так». Наконец, спустя несколько минут Шляпа объявила своё решение: «Гриффиндор!» Пожалуй, никто не удивился. Всё-таки Гарри пошёл в отца. Практически сразу после Поттера декан грифов вызвала Малфоя. Шляпа, почти не раздумывая, отправила его в Слизерин. Даже это решение Шляпы Блэк ставила под сомнение. Амбиций она в Драко не видела, он был просто капризным ребёнком без каких-либо целей. Тяги к знаниям в нём она тоже не замечала. Вообще, девушка полагала, что её двоюродному племяннику не подходил ни один факультет в Хогвартсе. Она бы предпочла, чтобы он проходил обучение в Дурмстранге. Эта школа славится своими суровыми методами обучения. Пожалуй, учёба там воспитала бы в Драко недостающую ему серьёзность и ответственность. Девушка даже говорила об этом с Люциусом, и они сошлись во мнении. Однако Нарцисса, разумеется, наотрез отказалась отправлять своего сына в столь суровое место. После распределения Дамблдор всегда произносил очередную нудную и абсолютно бессмысленную речь. Его слушали разве что гриффиндорцы и пуффендуйцы, в то время как когтевранцы и слизеринцы витали в своих мыслях, надеясь, что директор поскорее закончит. Девушка скучающе обвела зал взглядом и, не заметив ничего необычного, стала рассматривать преподавательский стол. В целом, в этом году учительский состав не особо изменился: поменялся только учитель Защиты от Тёмных искусств. Элизабет была слегка разочарована, ведь ей действительно нравился предыдущий учитель. А вот насчёт нового профессора у неё было очень много сомнений. Он был странно одет и сидел в чурбане, и было абсолютно непонятно, почему он так выглядел. Блэк перевела взгляд на декана, который был мрачнее тучи, — от его вчерашнего настроения не осталось и следа. Северус, будто почувствовав её взгляд, посмотрел не девушку. Элизабет подавила желание отвернуться и продолжила смотреть на Снейпа. По правде говоря, его вид сейчас вызывал в ней неподдельный ужас. Она, конечно, понимала, что не являлась причиной его злости, но казалось, будто декан готов прожечь в ней дыру всего лишь взором своих тёмных глаз. Их с деканом игру в «гляделки» неожиданно прервал Кристиан: — Как думаешь, почему Шляпа так долго думала? Элизабет повернулась к парню и задумчиво произнесла: — Сомневаюсь, что ему подходят сразу несколько факультетов. Даже если и так, Шляпа всё равно довольно быстро выбрала бы. Думаю, что с ним что-то не так. Может, он проклят. Кристиан, всегда скупой на выражение эмоций, сейчас выгнул бровь, показывая, насколько сильно его удивило данное предположение. — Да кому он сдался, чтобы его проклинать? — Согласна, однако всё же других причин я не вижу. Пожалуй, сейчас ни у кого нет особых причин или даже возможностей, чтобы что-то с ним сделать. Но что, если он был проклят ещё при рождении?… Или в тот день в Годриковой Впадине? — Девушка ошарашено посмотрела на Криса. Ну конечно же, самый вероятный вариант — Годрикова Впадина. И как же она раньше не додумалась? — Хм, это вполне возможно, — согласился Селвин. Наконец, Дамблдор закончил речь, и начался праздничный пир. Северус смотрел на своих студентов, наслаждающихся званым ужином, и понимал, что следующие несколько лет будут адом не только для него, но и для его учеников. Он знал, что грядут перемены. Что-то обязательно должно случиться.