Британская львица

9-я зона всегда считалась периферийной — по крайней мере, в военном отношении. Основные битвы в войне с Континентальным блоком, если б она всё-таки началась, грозили разгореться в других местах, поближе к центрам цивилизации. Как известно всякому военному, главные силы империи, помимо метрополии, находятся в Старой Англии, в Индии и Китае, на Португальской позиции, но никак не в Аравии. Как вы верно заметили, кроме песка на этой территории нет почти ничего, и она, безусловно, могла бы считаться самой сирой землёй на свете, если б не одно но – нефть. Именно вокруг её добычи крутится вся тамошняя жизнь и концентрируется лёгкий налёт культуры. Но это – в районе Персидского Залива, а остальная часть этой зоны – одна сплошная пустыня, где соседние деревни, лепящиеся у редких оазисов, могут отстоять друг от друга на сотню километров или больше. Утлые плоты в море песка. Да… На всю колонию к моменту начала восстания было лишь около трёх расчетных дивизий, причём рассредоточенных на всей этой огромной площади. Почему? Да потому, что ни один из здешних крохотных городков не был в состоянии нормально разместить даже самый скромный гарнизон. Можно, конечно, было построить специальные военные лагеря и базы, где места хватило бы всем — вот только это дорого, и никто не посчитал нужным тратиться на нечто подобное. Да... Вот так и вышло, что в решающий момент мы оказались крайне разобщены. Нигде не было и полка в одном месте и под единым командованием. Только у нефтеналивных портов Залива сосредоточилось что-то около дивизии с более или менее приемлемым расстоянием входящих в её состав частей друг от друга. Я много времени потратил, пытаясь выяснить, кто такой был этот чёрт – Махди, и откуда он свалился на нашу голову. Не смог. Может быть, кому-то в империи из высших чинов это и известно, но не мне – простому солдату: никакой внятной информации о прошлом этого человека я добыть не сумел. Известно только, что он был учеником из их религиозной школы в Медине. Там он и объявил себя Махди – что-то вроде пророка, мессии, который должен установить по всей земле царство справедливости и благоденствия. Он, якобы, сотворил какие-то чудеса и так убедил всех в своей правде. Не знаю уж, что он показывал за фокусы, но мифы про него ходили самые разные: мол, он и летать умеет, и лечит прикосновением, и дождь вызывает, и без еды может обходиться и много чего ещё. В легенду про его волшебное зрение даже некоторые в нашей армии верили, чего уж там. Вроде как взглянет этот Махди вам в глаза – и прочитает душу, разом всё про вас узнает, а солгать, глядя ему в глаза, нельзя… - Звучит не слишком убедительно, по правде говоря. - Разумеется. Бред, конечно. Но эти арабы едва не молились на него и шли за ним огромными массами. Восстание началось как-то разом, вдруг – и везде сразу. Этому Махди нельзя отказать в некоторых талантах организатора и конспиратора. Хотя в дальнейшем мы убедились, что, вероятно, ему в его черных делах помогали европейские доброжелатели. Сам он сидел в Медине – её же можно считать и центром восстания, но вообще оно сразу вспыхнуло в нескольких десятках мест в какой-то их религиозный праздник. Не припомню, какой именно, я не специалист в таких вещах, но они сами все его, конечно, знали. И после того, как их муэдзины проныли с минаретов, они массами повалили бить британцев и жалованных… Арабы эти тогда были ещё плохо вооружены и существовал шанс — да, сэр, я абсолютно уверен, чёрт дери — имелась возможность подавить восстание сразу! Если б у нас был настоящий командир... Нужно было немедленно объединять наши силы и отсекать змее голову: поймать или убить Махди. К сожалению, в реальности об этом тогда не было и речи. А почему – разговор особый. Как я уже говорил, главное (и единственное) богатство этих мест – нефть. 60% её добывают компании, принадлежащие Самуэлю Мак-Калену, который сколотил на черном золоте огромное состояние и был тогда — вы, наверное, помните — одним из самых богатых людей в Британии, да и во всём мире. Сейчас старик уже скончался… Речь здесь, впрочем, не о нём, а о его сыне – Реджинальде Мак-Калене, которого отец довольно долго подталкивал пойти по его собственной стезе бизнесмена-магната. Вот только Мак-Калена младшего это явно не прельщало. Он был мот и повеса. Уж не знаю, чего ему хотелось от жизни, но кончилось тем, что он поставил отцу ультиматум: “Что угодно, только не эти вечные столбцы цифр, дебет, кредит и прочие, совершенно непонятные и обременительные для молодого ума вещи”. И тогда старый Самуэль устроил его на военную службу… Трудно сказать в какой сфере Реджинальд Мак-Кален действительно мог бы найти себя, возможно из него получался бы неплохой актёр, но вот армия и всё с нею связанное явно были не его делом. Тем не менее, он, конечно не без помощи отца, очень быстро рос в чинах. Самуэля Мак-Калена не зря иногда за глаза именовали вице-королём Аравии – он действительно обладал там такой властью, что сравниться с ним мог разве только генерал-губернатор, который сам при этом был полностью человеком Мак-Калена, его креатурой. Благодаря протекции батюшки и тому, что он не рвался в высшую армейскую иерархию, а сидел в своей 9-й зоне, Реджинальд Мак-Кален стал к моменту восстания аж генерал-майором и старшим офицером у нас, хотя я по правде не доверил бы ему и роты. Красовался на светских приёмах в красном с золотом мундире, да, наверное, ждал, когда его дорогой папенька отдаст богу душу, чтобы по-настоящему развернуться в качестве полновластного наследника, проедая накопленные им миллионы. Когда грянул гром, генерал-майор сперва самодовольно бездействовал, уверенный, что, как и всегда, всё будет само собой решено за него, а после того как последовали первые поражения, сделал нечто ещё — пожалуй, наихудшее, непозволительное для командира. Мак-Кален запаниковал, услышав о зверствах махдистов и их силе, заперся у себя в доме, пуская только тех, кого хотел, а потом и вовсе умолял своего отца вывезти его поскорее куда угодно из нашего ада. И ведь уломал! Этот трус был единственным сыном старика, и тот очень любил его. По крайней мере, я так думаю. - Так что же, этот ваш горе-генерал сумел вывернуться после эдакого позорного побега? - Самуэль Мак-Кален понёс изрядные убытки и ещё больше потерял в репутации, когда сперва вытащил нашего “полководца” под предлогом якобы развившейся у него лихорадки в метрополию, а затем заплатил огромные залоги, чтобы толстая шея сына избежала виселицы. Ну да Господь им судья. В общем, в итоге генерал-майор Реджинальд Мак-Кален бежал из 9-й зоны, а почти половина наших растерянных и рассеянных войск была уничтожена, истреблена дико и без всякой жалости. Махдисты наступали. Из Африки была отправлена дивизия, но её задачей было не пустить врагов к Суэцу, из Индии тоже шла помощь, а главное целых десять дивизий было отправлено из метрополии. Вот только они могли уже не успеть. Стоило махдистам взять порты на побережье Залива, как всем этим дивизиям стало бы негде разгружаться и, что гораздо хуже, всё же высадившись в песках, или на взятых с моря штурмом развалинах, они не смогли бы наладить снабжение и бесславно погибли бы в пустыне без патронов, снарядов, а в первую очередь – воды и пищи. Порты требовалось обязательно отстоять. А удерживать их было почти нечем. Мда… Должен был помочь флот, на него все полагались, но понимали, что стоит врагу приблизиться к портам на расстояние орудийного выстрела, как они будут приведены в негодность: противником или нашими собственными тяжёлыми орудиями с кораблей – не всё ли равно? К нам вместо Мак-Калена был послан генерал-лейтенант Горт - опытный командир с твёрдой волей, прибытия которого все с надеждой ждали… До сих пор не ясно был ли то несчастный случай или диверсия - хватало тогда и того, и другого, а махдисты не боялись смерти и взрывали себя в самых разных местах, но, так или иначе, при посадке самолёт с генералом врезался в здание диспетчерской вышки. Несколько человек погибло. Сам Горт уцелел — в том смысле, что выжил, да только он и теперь передвигается на кресле-каталке, а тогда вовсе впал в кому. В общем, принять командование генерал-лейтенант не мог. - Эм… Это всё чрезвычайно интересно, сэр, но… А что же вы сами? - Я, собственно, как раз собирался к этому перейти. Итак, моя история. Я говорил про происшествие с Гортом. Мы приблизились к грани отчаяния, когда узнали обо всём в нашем отряде. Дело было в Эль-Хуфуфе. Посреди этого маленького арабского городишки тогда находилась настоящая каша из разных частей, суммарно, однако, не превышающая полутора – двух тысяч бойцов. Был там и ваш покорный слуга. Следует, пожалуй, чуть подробнее остановиться на моей персоне – не то, чтобы мне это очень хотелось, но раз уж вы спрашиваете. К тому же так, вероятно, будет понятнее. Тогда Джеймс Литтл был ещё всего лишь сержантом, и, что важнее, только-только перешёл в строевые части из интендантского ведомства. С детства у меня было прескверное зрение, из-за чего я и загремел в своё время в счетоводы, что по молодости лет считал просто ужасным, почти постыдным. Но вот как раз за полгода до восстания я получил кое-что в наследство от дядюшки Каспера, светлая ему память, да и сам немного накопил. Суммарно это позволило мне оплатить довольно дорогую операцию на глазах. Не сказать, чтобы после неё у меня совсем не стало проблем, но видеть я всё же начал гораздо лучше, и, раз так, немедленно подал рапорт на перевод в строевые части. Время шло, я проходили переподготовку, и в итоге… Короче говоря, прошение моё было удовлетворено ровно за три дня до восстания и всей этой вакханалии! Меня не успели даже никуда назначить – просто дали приказ прибыть в такую-то воинскую часть. И я попал в Эль-Хуфуф – прямо в пекло, к чёрту в зубы. Можете себе представить, каково это было? Будто сама судьба, глумливо подмигивая, говорила мне: ну, осёл, хотел выбраться из тылов - так получай! - Да уж, вытянули вы жребий! Но я вас перебил, продолжайте, пожалуйста. - Ммм… Так вот. Это был конец второй недели восстания, когда у нас узнали о катастрофе с генералом Гортом. Мы тогда окончательно впали в уныние, или даже в панику – были и такие. Да и как не быть! Враг окружал город. Нам никто не ставил боевой задачи. В нашей дыре было три майора, но ни один не желал брать на себя командование – и ответственность за всеми ожидаемое отступление. Боеприпасов недоставало, и, что всего хуже, кончалась провизия. Город стоял посреди пустыни, без каких либо дорог в цивилизованном их понимании, у нас почти не было контактов с внешним миром – враг произвёл диверсию на станции связи в Дубае. Даже карт местности более или менее нормального масштаба у нас тоже не было. Нам казалось, что о нас забыли. Списали со счёта. Несколько смельчаков отправились на разведку в надежде найти способ привести помощь и наладить связь – утром перепуганный мальчуган привёз в запряжённой ослом телеге их головы: так ему приказали сделать его треклятые соплеменники из числа тех, что на множестве верблюдов разъезжали по пустыне, перерезая все коммуникации, появляясь и исчезая, словно из ниоткуда. Это была их земля. - Экие страсти вы рассказываете! Моему племяннику Билли дурно делается от одного вида крови – верите или нет, его мутит, стоит только маленькой алой капельке появиться на порезанном пальце, или даже вытечь из плохо прожаренного бифштекса. А тут такое… - Я могу умалчивать о наиболее… хм… неаппетитных подробностях. Но боюсь, вы тогда вряд ли сможете составить правдивое представление о том, как оно было тогда. - Нет-нет! Я вовсе не это имел в виду. Просто вам довелось… В общем для меня это какой-то другой мир. Будто что-то из Ветхого Завета. Я, разумеется, целиком и полностью верю вам. Мне только нужно время, чтобы переварить некоторые вещи. Так что, если я буду всё больше молчать, да хлопать глазами, то, прошу, не сочтите меня неблагодарным слушателем. - Хорошо. Не сочту. Значит Эль-Хуфуф. Для нас головы стали последней каплей. Слухи об ужасах, творимых махдистами, уже успели проникнуть в город, тем более, что враг намеренно усиливал их, а теперь все получили страшное свидетельство истинности этих историй, и, как казалось многим, провозвестник собственного неотвратимого фатума. Около колодца на восточной окраине городка собралось что-то вроде импровизированного форума, или даже митинга. Предложения звучали самые разные: кто-то призывал максимально тихо сидеть в этом богом забытом месте в надежде, что идущая к побережью орда махдистов нас просто не заметит, кто то говорил, что нужно как можно быстрее бежать вон из Эль-Хуфуфа, пока ещё не замкнулось со всей ужасающей прочностью кольцо вокруг нас, и лишь немногие разумные напоминали, что надеяться на милость врага, тем более такого, глупо, а бежать без карт и еды в пустыню – верный способ суицида. Боялись все. Признаюсь, ваш покорный слуга тоже не был исключением. И тут как раз дозорный с вершины минарета сообщил, что противник приблизился на дальность видимости бинокля. Отряды махдистов подступали к нам слева, судя по всему, готовясь идти на штурм. Грозила начаться полная паника. Плана боя, да даже плана бегства ни у кого не было… Я уверен, что если б не случилось того, что произошло дальше, все мы либо расстались бы с жизнью в этот же день при штурме, либо позорно сдались бы жестоким безумцам и всё равно в итоге были бы убиты. Но нет! Через несколько мгновений дозорный заявил, что наблюдает странные клубы пыли со стороны юго-восточной окраины. Иные решили, что это начало атаки с другого, по сути тылового для нас направления, если тогда можно было говорить о тыле. Однако тот же дозорный почти сразу сообщил, что видит в бинокль найтмеры. Найтмеры! Как мы обрадовались, услышав это слово! Про них ходили легенды, особенно, после их блестящих успехов во время японской кампании. А главное — это точно наши! Свои! У махдистов нет такой техники! Подкрепление! Подмога! Мы спасены! Вот только их оказалось всего… одиннадцать! Почти все, кто только что возносил хвалы небесам, вновь обратились в уныние. Слишком мало! Я же смотрел во все глаза на удивительные машины: как бывший интендант-счетовод, да ещё служивший в заштатной колонии, ничего подобного я в жизни не видел – только на телеэкране. Они гордо и ровно въехали в город мимо нескольких полуразвалившихся глиняных хибар и остановились. Видимо, последовала какая-то неслышная для всех команда по их внутренней связи, люки с тыльной стороны найтмеров раскрылись, пилоты показались на свету. Вот в этот момент я впервые и увидел её. Корнелию Британскую. Не стану останавливаться подробно на внешности – сейчас она известна всем в империи, а я тогда даже и не знал ещё кто передо мной. Меня поразило как такая молодость, а принцессе было в пору восстания Махди всего 23 года, и принадлежность к прекрасной половине человечества не мешают ей сохранять потрясающее спокойствие, уверенность в своих и наших силах. Мы, в большинстве уже изрядно послужившие крепкие солдаты-мужчины тряслись как зайцы, а она оставалась невозмутимой. И это ни в коей мере не было чванливой самоуверенностью глупца, нет, сэр! Она прекрасно понимала, в каком опасном положении мы находимся. Это была твёрдая уверенность человека с достоинством исполняющего свой долг! И нам уже тогда как то стыдно стало бояться и трусить у неё на виду! Её Высочество и ещё двое пилотов проследовали к палатке, в которой заседал наш импровизированный штаб. Вскоре при помощи громкоговорителей было объявлено, что командование над нашими силами принимает бригадный генерал Корнелия Британская – принцесса империи. Очень многие тогда разинули рты. Ещё бы: принцесса, здесь, в этой дыре, в нашем пекле? Те, кто не видел числа подъезжающих найтмеров, воспрянули духом – они были уверены, что с Её Высочеством должна была прийти минимум усиленная дивизия. Или даже корпус. Да и вообще все были убеждены, что империя не может позволить принцессе сгинуть в наших песках. Тем временем уже слышался гул вражеской толпы, подходившей к Эль-Хуфуфу. Их было только в первой волне, по меньшей мере, тысяч 30, или больше. Кто-то предложил расставить по периметру найтмеры с мощными пулемётами. Отдельные малодушные все ещё хотели бежать. Но тут над нашими рядами звонко и уверенно, усиленный громкоговорителем, зазвучал голос принцессы: “Найтмеры не рассредотачивать! Приказываю бронегруппе держаться единой формацией на этой площади позади оборонительных позиций в качестве мобильного резерва. Прочим частям занять оборону по периметру. В критической ситуации пускать красную ракету – вам помогут. Не подпускать противника близко, вести непрерывный огонь – враг атакует массой – пули найдут свою цель. Сражайтесь уверенно – никакие жалкие оборванцы и дикие фанатики из забытой богом пустыни не в силах сломить волю британской армии, хозяйки половины мира. Вперед! Правь, Британия!” Хоть некоторые мерзавцы и роптали, что, дескать, найтмеры оставлены для охраны принцессы и, если что-то пойдёт не так, смоются, оставив нас погибать, приказ немедленно стали исполнять все. И пусть у маловеров отсохнет их поганый язык – в ходе схватки, а то был жаркий бой, Её Высочество лично водила за собою бронированное подкрепление, столь нам необходимое и столь сокрушительное для врагов. Они были словно везде и сразу - и всюду за счёт концентрации сил оказывались неостановимы. Принцесса сражалась в своей машине так, что враг бежал при одном её виде. Уже тогда, в тот самый день, какой-то боец сказал, что она дерется как львица. Так и родилось вскорости это ныне знаменитое прозвище. Львица пустыни или Британская львица. - Так вот откуда… - Да. - А я думал, что это всё газетчики. По аналогии. Вы ведь знаете, Его Величество одно время тоже любили сравнивать со львом. Ха! Наверное, из-за причёски: наш Чарльз носил лет двадцать назад такую гриву. Опять же, один из исторических символов страны. На фоне других вариантов... Гхм.. Не Бульдогом же величать особу королевской крови. …Простите. Я часто шучу, когда нервничаю или возбуждён – при том, что тот ещё юморист. А ваш рассказ. Я, конечно, понимаю, что и вы, и принцесса выжили, а значит, всё окончилось благополучно, но всё равно поневоле напряжение возникает. Стало быть, бой, развивался удачно... - И всё же враг наседал. Его потери были огромны, нестройные толпы махдистов то и дело попадали в наши огневые засады и под сокрушительные контратаки найтмеров, их косили пулемёты, однако и мы несли потери. Раненые стонали, но не долго, если их сейчас же не уносили в тыл – после боя на окраине Эль-Хуфуфа было собрано пять десятков голов, которые эти звери отсекли нашим бойцам, оставшимся на занятой махдистами территории. Усталость начала понемногу сказываться. Один из найтмеров был уничтожен и ещё один — сильно повреждён. В общем, говоря по чести, мы почти надломились. Но здесь случилось то, чего не ожидал никто. Никто, кроме принцессы. С запада, из за спины атакующих, показались клубы пыли, вскоре выросшие в бронированные громады: одну, две, дюжину, которые на полной скорости, сея смерть, врезались в ряды врага. Строй неприятеля пошатнулся, противник заметался, он попал в два огня. Укрытий у врагов не было. Через несколько минут такого боя с заунывными криками они побежали! Успех! То была полная, безоговорочная победа, сэр! Не меньше пятнадцати найтмеров бросились преследовать бегущих, и, разумеется, догнали их. Одна же из машин подъехала через наши позиции к найтмеру Её Высочества. Они, конечно, могли бы всё сказать друг другу и так, используя радиосвязь. Но видно Британская львица желала продемонстрировать всем лицо человека, столь блестяще сыгравшего роль нашего спасителя. Люки вновь открылись, и мы услышали: - Отлично сработано, Гилберт! - Всегда к услугам Вашего Высочества. Оказалось, что ещё на подходе к Эль-Хуфуфу принцесса решила нанести врагу полное поражение при помощи нехитрого манёвра. Вместе с принцессой Корнелией в город вошла только треть сил 7-го маневренного полка королевского бронекорпуса, остальные же части под командованием её рыцаря, сэра Гилберта Гилфорда, совершили обходной манёвр. Принцесса предположила (как показала практика, совершенно справедливо) что у махдистов есть шпионы в городе, которые немедленно донесут врагу, сколько с ней прибыло сил. Дезориентированный противник начал атаку, и в решающий момент битвы, уже измотанный нашей обороной, получил удар найтмеров с тыла. Простой и в то же время блестящий план! Восторженные победители качали, несмотря на робкие возражения, сэра Гилфорда – Её Высочество, всё же, никто подбрасывать не посмел. К вечеру с трофеями и пленными вернулась группа преследования, а лагерь оживлённо обсуждал славную победу и дальнейшие планы. Кто то из тех, что послабее духом, говорил, что как раз теперь самое время отступить – дорога к портам свободна. Их мало кто слушал – почти все решительные и помнящие свой долг солдаты стояли на том, что теперь мы будем твёрдо держаться в Эль-Хуфуфе и вообще сам чёрт нам не брат. Конец спорам положил боец, с потрясённым лицом пробравшийся к нашему костру и огласивший приказ бригадного генерала всем частям, кроме раненых и небольшой группки, видимо выделенной для их охраны: завтра на рассвете мы выступаем на запад. В атаку! Это звучало невероятно, почти немыслимо. Утром следующего дня мы все должны были уйти прямиком дьяволу в пасть, отправиться в центр бури. Да, мы одержали победу... над, наверное, одной сотой вражеских сил! Перед нами нет ничего, кроме песков пустыни, вроде той, где Моисей сорок лет водил евреев. Впрочем, для нас всё кончится раньше. Я лично слышал, как несколько солдат говорили о том, каким способом им лучше бежать этой ночью из лагеря и добраться до портов, чтобы не быть опознанными и казнёнными за дезертирство. Таких, к счастью, были единицы, но подавлены и растеряны оказались все. Радость победы ушла, скрылась, будто закатное солнце. По лагерю пополз негромкий возглас, переходящий из уст в уста: “Безумие!”… Но вот из штабной палатки вышла принцесса. По правую руку – её верный рыцарь. Уже потом я понял, почему нашей маленькой армии действительно следовало наступать, какие соображения руководили Её Высочеством. Она была права. Но если бы Корнелия ограничилась одним только письменным распоряжением, то ничего бы не вышло. И нет, я не о бунте. Большинство повиновалось бы - слепо, потому, что так положено. А незрячему страшнее вдвое: не зря подлецы в драке норовят сразу сделать противнику «тёмную». Первая же трудность, серьёзное испытание - и мы, ни черта не понимающие, вообразили бы, что всё пропало. Техника, пушки, винтовки - всё вздор, сэр! Если люди считают, что проиграли, то оно непременно так и есть. Вот только Британская львица понимала всё это. Она, член императорской фамилии, подготовила для нашей пропотелой насквозь хмурой и самой простецкой ватаги целую речь! Я помню её до сих пор слово в слово: - Солдаты! Вы одержали славную победу. Но не время почивать на лаврах! Противник намерен атаковать наши силы в портах Залива, уничтожить их, сбросить в море, истребив всех, кто попадётся. Он хочет не допустить прибытия подкреплений из метрополии, ведь даже фанатик-махдист понимает, что бороться со всей мощью империи – бессмысленная затея. Сегодня вы вашей твёрдостью остановили врага. Остановили, но не обратили вспять. Завтра ваш долг - перед империей, перед теми бойцами, что стоят у берегов Залива, перед собственной честью, сокрушительной атакой погнать неприятеля назад! Такова насущная необходимость - и как ваш командир я отдаю соответствующий приказ. Он может показаться показаться самоубийственным, но это лишь видимость. Давид одолел страшного Голиафа. Скорость и организованность - наше преимущество. Если мы останемся на месте, то махдисты сосредоточатся против вставшей на их пути преграды, подтянутся сюда всей массой. И, как щипцы, наращивая давление, в какой-то момент раскалывают орех, также треснет под их натиском наша оборона, хотя я и не сомневаюсь, что враг щедро польёт своей кровью пески прежде, чем это случится. Наступление отдаёт в наши руки инициативу. Мы станем бить там, где нас не ждут. Крушить противника по частям. А в первую очередь выигрывать время. Когда Британия придёт сюда, на задворки цивилизованного мира, в полном блеске силы и славы, игра окончится. Я понимаю, что вы должны будете выйти завтра навстречу страшным испытаниям, но только так можно одержать победу. И мы это сделаем! Сказав это, принцесса вновь скрылась в шатре. Солдаты молчали. Вдруг кто-то воскликнул: “Гип-гип ура! Чёрт подери, мы сделали это сегодня, сделаем и завтра”. И вскоре многоголосое “Мы сделаем это!” понеслось над Эль-Хуфуфом. Так начался наш поход, наш великий поход, сэр, который положил конец восстанию Махди.