Британская львица

В обратный путь наша колонна отправилась уже куда менее стройной, чем вначале. Предложение кого-то из офицеров немедленно начать принимать капитуляцию и брать в плен всех вооружённых боевиков не встретило поддержки. Нас было слишком мало для этой задачи. Смешно, если подумать. Достаточно, чтобы победить, и слишком мало, чтобы принять капитуляцию! Кроме того, почти все наши недавние враги были, мягко скажем, не в себе. Им требовалось дать немного времени, чтобы свыкнуться с мыслью: Махди больше нет, и нужно начинать жить дальше по-иному. Всем было ясно, что войне конец. Это и сыграло с нами злую шутку. Мы попали под удар – контратаку тех, до кого ещё не дошла весть о гибели пророка. Мой дальнейший рассказ, сэр, вероятно покажется вам несколько скомканным. Почему? А просто в том, самом последнем бою войны, я довольно быстро получил ранение – единственное серьёзное ранение за всю кампанию. Иронично, сэр, не правда ли? Об остальном скажу вкратце. Я получил осколок мины в живот. Он едва не разорвал мне желудок, к счастью, пройдя чуть правее, и застрял между парой нижних рёбер, одно из которых сломал. - Вот ведь досада! И как вы после этого..? Я имею в виду здоровье. - Подлатали. Только шрам на память остался. Повезло, что меня почти мгновенно передали в руки докторам. Вообще больших потерь не было – бой закончился очень быстро. Мы почти мгновенно оправились от неожиданности, прорвались к нашим ребятам, всё ещё удерживающим выход из Медины, а потом и до тех, кто по нам стрелял, дошло, что их мессия умер. Собственно, Махди и стал единственно серьёзной нашей потерей. Найтмер, везший его тело, последним уходил с площади перед мечетью, последним шёл и, единственный из всех, был подбит. Потом, когда через пять часов город стали наводнять солдаты, принимающие оружие и организовывающие капитуляцию по всем правилам, они обнаружили оставленную машину. Но тела Махди на ней уже не было. Надо полагать, его стащил какой-то фанатик, не пожелавший, чтобы оно досталось нам, и спрятал где-то в городе. Останки лжемессии конечно, потом искали парни из наших частей, а после и из Секретной Службы, но, насколько это известно мне, не нашли. Так что с тех самых пор, как капитан Купер поражал нас всех с минарета своим знанием арабского, о Махди больше никто не слышал. - Подозрительно всё-таки выходит. А не мог он каким-нибудь способом..? - Нет. Поверьте, Адам, его просто изрешетили. После такого не поднимаются. И не сбегают. Кроме того, уж если б существовала хоть толика сомнений, то мы перетряхнули бы всю Медину, перебрали её по кирпичу. Вместо этого в реальности уже следующим вечером многие из наших бойцов стали отправляться восвояси из постылой пустыни. А я лежал в госпитале и, понятно, сперва скрежетал по этому поводу зубами. Но именно там я встретил свою Кэти. Она была сестрой милосердия и так трогательно заботилась обо мне, была так мила и предупредительна, привносила столько света и радости в мою не слишком весёлую палату, что я довольно скоро понял - это любовь. Раненых было много, как, к сожалению, и убитых. Наша атака стоила нам 743 человек из 2172, участвовавших в сражении, и 31 найтмер. В соседней со мной палате лежал Чиж – ему, как оказалось, тоже не повезло. Он был вторым позитивным моментом, который скрашивал скуку. Мы перестукивались с Джонни, словно заправские заключённые. К слову о Чиже – он теперь знаменит и богат. Да-да! Вот уж кто на деле оказался настоящим пророком! Хотя, конечно, все сбылось немного не так, как Джонни предсказывал. К нам в госпиталь приезжали разные люди. В их числе был какой-то кинорежиссёр, которому Чиж так красочно, живописно и артистично рассказал о нашем походе, что тот предложил ему роль в каком-то приключенческом фильме про его родные Карибы. Так что Джонни и вправду преуспел, пусть и не тем путём, каким думал. Сделал блестящую актёрскую карьеру. Вы его наверняка видели. Если честно, я специально об этом не упоминал раньше, чтобы получился хороший сюрприз. Он теперь известен под псевдонимом Кристофер Сэндс. - Правда!? Да неужели!? Так это ваш сослуживец? Я совсем недавно смотрел с ним «Дневник тени»! Удивительно... Вы всё ещё поддерживаете знакомство? - Более или менее. Мы редко общаемся в последнее время. К сожалению. А тогда мы с Джонни были на короткой ноге. Он же окончательно убедил меня перед тем, как покинуть госпиталь, взяться за мемуары. Ещё раньше Кэти заставила меня дать слово, что я выйду в отставку, потому что «во второй раз она меня заново не соберёт». Хм, по правде даже раньше, чем обещание взять её в жёны. А по выходу в отставку бывалые солдаты всегда пишут мемуары – так заявил мне Джонни по прозвищу Чиж за день до выписки. Я, как вы знаете, пробовал, наводил справки, уже в госпитале пытался разговаривать с парнями. Здесь, правда, мне здорово помешал какой-то долговязый очкарик, который приехал вскоре после победы обобщать опыт боевого применения найтмеров. Ух и настырный! Конструктор он, видите ли! Этот тип так достал несчастных раненых пилотов своими расспросами, что на меня у них просто не оставалось сил. Не знаю уж, что там построил этот изобретатель, но хотелось бы, чтобы что-то стоящее – нервов он ребятам вымотал изрядно. Её Высочество навестила нас в госпитале, в том числе и над моей койкой постояла целых три минуты – она запомнила меня после моего чудесного возвращения из плена. Справилась о самочувствии. Поблагодарила за службу. Позволила, когда я рассказал о своих планах и озвучил соответствующую просьбу, упомянуть в моей будущей книге о случае с письмом. А потом отбыла в Пендрагон. Там, в присутствии её венценосного отца, премьер-министра принца Шнайзеля и фельдмаршала Робертса, ей было присвоено звание полного генерала. Я тоже получил повышение и стал вторым лейтенантом – как раз перед отставкой. Вскоре после этого я женился на Кэти, разменял с сестрой дом в Сиднее и в итоге вместе с супругой поселился у неё в Кейптауне. Там я и понял, что писательские таланты у меня отсутствуют полностью. Сразу сделал несколько хороших ярких зарисовок — и всё, потом едва-едва выдавливал в неделю по абзацу. Переделывал раз за разом. А кроме того суета с переездом, поиски работы (в конечном счете я устроился экспедитором), рождение Дадли... Суета сует! В общем, так и не написал я мемуаров. Впрочем, можно сказать, что я сейчас рассказал их вам, сэр. Так, как сумел. - Вам обязательно нужно их записать. И опубликовать. Эта история заслуживает того, чтобы о ней узнали. А вы можете сделать себе имя и разбогатеть на этом рассказе! - Не думаю. Но, всё же вы правы, записать его стоит. - Как минимум один покупатель у воспоминаний Джеймса Литтла точно найдётся. Да и родня моя… - Благодарю. Что бы там ни вышло в итоге, а такие вещи слушать приятно. ...Однако, уже время обеда. Завтрак мы пропустили за разговором, но отказываться ещё и обеда я не намерен! О нет, сэр! - Конечно-конечно. Вы не против, если я составлю вам компанию? ...Только последнее: а что произошло в Хиджазе недавно? Почему восстал султан? - Ах да. Старый султан, как я говорил, был одним из самых истовых сторонников Махди. Его во время капитуляции нашли в городе. Он уверял, что Махди ещё вернётся, что он всех покарает, что пророк всё знает, ему невозможно солгать и прочее подобное. В общем, он был в жалком состоянии, то и дело плакал, как малыш, и его поместили в жёлтый дом, а корону отдали сыну — тогда ещё мальчишке, да и сейчас откровенно сказать, тоже. И вот, месяц назад старый султан сбежал из психушки и совершил переворот в Медине, тем более, что его отпрыск не особенно и сопротивлялся. А после объявил, что теперь Хиджаз – полноценная независимая страна. Кинул в тюрьму приставленных к сыну советников-британцев, провёл экстренную мобилизацию. Да только, скажу я вам, у него не было и шанса! Особенно после того, как туда прибыла принцесса Корнелия. С её то опытом… Уж не знаю, Генеральный штаб ли направил Британскую львицу на поля старых сражений, или она сама вызвалась из принципа, но уверяю вас, сэр: в день, когда нога Её Высочества вновь ступила на пески, судьба кампании была предрешена. И я даже не про стратегию, тактику. Боевой дух, сэр! После той атаки на Медину, после нашей первой Аравийской компании, каждый солдат империи знает Корнелию Британскую в лицо и верит, что ей по силам одолеть воинство ада, если оно вылезет на поверхность. - А сейчас она едет в Одиннадцатую зону, в бывшую Японию? - Да. И вот что я скажу, сэр: не знаю, чего там творится в этой Японии. Не знаю, кто убил бедного принца Кловиса, и что он замышляет. Но помяните мои слова, и пусть меня разорвёт, если это окажется не так: пока там Британская Львица – не видать этому Зеро победы! Никогда! Помяните мои слова, сэр!