Британская львица

Рассвет в то утро был, как и всегда в пустыне, яркий, но с каким-то, как мне показалось, странным оттенком. Под лучами утреннего солнца песок иногда приобретал красноватый оттенок, а в тот день стал так и вовсе багровым, словно на нём выступила кровь всех тех, кто прежде нас сражался и умирал в этой безвидной местности. Но прочь дурные мысли! Сегодня мы покончим со всем этим! Сегодня мы пленим Махди! Сегодня мы исполним свой долг, и с чистой совестью уедем отсюда навсегда. Так я размышлял, сидя в кузове бронеавтомобиля, и выглядывая в щель бойницы. Машина, тем временем, набирая скорость, мчалась к древнему городу. Вокруг стояла странная, подозрительная тишина, даже мы за счёт амортизирующего эффекта песка ехали почти бесшумно. Но вот – остановка, команда покинуть транспорт и быть в готовности к бою. Я выкарабкался из машины, огляделся: мы были прямо на окраине Медины. Озаряемый рассветным солнцем, город с многочисленными иглами минаретов казался иллюстрацией к сказкам Шахерезады, а главное, выглядел на удивление мирно. Не было видно ни часовых, ни вообще людей. Только одинокая собака смотрела на нас с явным удивлением, не решаясь залаять. Передовой БТР двинулся вперёд… БАБАХ! Страшный взрыв заставил руки невольно потянуться к ушам, заслоняясь от грохота. Бронированный корпус на моих глазах, как мне показалось, потрясающе медленно, взлетел в небо, чтобы потом накрениться направо и упасть обратно, снова произведя ужасающий шум. Мда… Именно там, как мне потом стало известно, погиб Джонатан Монк и ещё несколько хороших парней... Секунду или две после этого не происходило ничего, как вдруг всё словно разом взорвалось звуками боя. По нам стали палить буквально отовсюду – из всех окон, из подворотен, с крыш. Лихорадочно зазвучали команды рассредоточиться, а затем, используя боевые машины как прикрытие, приступить к штурмовым действиям. Неужто мы раскрыты, скомпрометированы!? Неужели нас уже ждут!? Эта мысль пульсировала в голове, заставляя всё тело нервически напрягаться. Так я послал ее к чёрту! Да! К чёрту эту мысль-предательницу, сэр! И начал палить из штурмовой винтовки. А подорванный БТР… что ж, теперь мы знаем, где начинаются мины. К счастью неприятель все-таки не был предупреждён заранее о нашем появлении. Тайну удалось сохранить. Сопротивление врага было сильным, но хаотичным, неорганизованным, а потому наши бравые парни довольно быстро сумели покинуть открытую местность и закрепиться в застройке. Вот только два дома, расположенных слева от маршрута движения группы захвата, вызывали наше беспокойство. Там явно сидели не просто горожане с розданным оружием, но куда более умелые бойцы. Здания нужно было зачистить, иначе засевшие там снайперы превратят сапёров на улице в швейцарский сыр. Однако, подступиться было очень трудно. При первых признаках приближения наших бойцов из домов открывался перекрёстный пулемётный огонь, а потом в направлении залёгших солдат кидались гранаты. Две атаки уже кончились ничем. Я лежал на земле, меняя магазин, когда рядом со мной показался майор Вайнрайт. - Что ты думаешь об этих домах, парень? – спросил он. - Думаю, что следует начать одновременный штурм с двух направлений. - Вот и займись этим! Я дам тебе тридцать человек, включая твоё прежнее отделение. - Но сэр, полковник Уоллес... -Да знаю я, Литтл! Но мне сейчас же нужен человек с головой на плечах. Флиппер ранен, Монк убит! ...Нну, давай, не робей! Ты же у нас герой пустыни. Я замялся. - Герой пустыни, сэр? Это сильное преувеличение! – магазин был перезаряжен, и эти слова мне пришлось почти что прокричать, чтобы перебить звук выстрелов из своей винтовки. - Преувеличение или нет, но ты превосходный солдат. Я в тебя верю. И верю в то, что мы вышвырнем этих чертей с той стороны дороги. А теперь прекратить пререкаться и быстро за дело! С этими словами майор короткими перебежками добрался до группы бойцов в тридцати метрах от нас, а я с теми, кто оставался здесь, около обломков кирпичной стены, стал ждать сигнала. Вот Вайнрайт двинулся вперёд, вот ещё немного пыльной земли Медины осталось позади. А вот ожила и рация. - В атаку! Я стремглав несусь к двери под какой-то, неведомой для меня арабской вывеской, пытаюсь открыть... Заперто! Чудом успеваю отбросить гранату, которая немедленно взрывается в воздухе метрах в пятнадцати от меня, а затем приказываю одному из подоспевших солдат выломать дверь к дьяволу. Так уж получилось, что в здание я вошёл одним из последних – у части бойцов возникли проблемы с пересечением улицы, так что их пришлось подбодрить крепким словцом и даже лично вернуться для этого назад. Потому, когда я вбегал в дом, первый этаж был уже зачищен и вовсю шли бои за второй. Почти взлетев по лестнице, я принял командование над обходным манёвром мимо коридора через цепочку связанных между собой комнат, отрядив в то же время восьмерых, не давая противнику опомниться, взять третий этаж. Один из махдистов спрятался в шкафу, и мне ужасно повезло, что когда он открывал створки, на него обрушился какой-то из элементов местного гардероба, иначе он успел бы пристрелить меня первым. Вот и окно, вот соседнее здание. Рация заговорила голосом майора Вайнрайта: - Как у вас там? Мы уже взяли свою цель. Не отставайте! Запыхавшийся боец докладывает, что третий этаж чист. - Мы тоже закончили, сэр! – ответил я. - Ну вот, а говорил не герой! Мы так скоро самому Махди… Постой-постой! Джэксон, живо проверь куда там тянется этот полудохлый тип… На этом связь прервалась. А я стал свидетелем того, как прямо на моих глазах соседний дом сносит, разрывает на куски, разбрасывает по сторонам страшной силы взрывом. В первый момент я просто отказывался верить. А потом мне стало жутко. До оцепенения. Жутко от мысли: этот дом тоже заминирован, и что бы я ни сделал сейчас, в это мгновение, спастись уже невозможно. Я ждал взрыва. Взрыва не было. Впоследствии оказалось, что дом и вправду тоже был минирован, но мы надёжно пристрелили того мерзавца у которого был радиодетонатор, и никто не смог произвести подрыв. Мне повезло. Майору Вайнрайту и его ребятам – нет. На улицу я выходил словно оглушённый. С трудом вспомнил, что мне надо доложить о случившемся Уоллесу. Тот, узнав обо всем, в первый раз за всю кампанию крепко выругался - по крайней мере я ничего подобного от него больше не слышал. Полковник лично выдвинулся на передовую - нельзя было допустить, чтобы наш сводный отряд так и остался обезглавленным после гибели Вайнрайта. Так вышло, что некоторое время, несмотря на своё скромное звание, фактически я руководил как минимум третью группировки, входившей в Медину с запада. Мы всё же продвигались, мы побеждали – это было видно, но вот цена оказалась высока. Форменная фантасмагория творилась вокруг. То громадный бородатый араб бросал оружие и со слезами умолял взять его в плен и увезти из города. То мальчишка, смуглый, лет 12, в спутанном халате внезапно доставал из-под полы блестящий чёрный пистолет и с диким криком убивал одного из наших выстрелом в голову практически в упор, так что она разлеталась на куски, словно упавший с ветки перезрелый тропический фрукт. Уоллес, добравшись до нас, отправил меня, как он выразился, «следить за тем, чтобы ни одна поганая собака не беспокоила наших сапёров». Те трудились вовсю, но едва успевали. Враг явно понял, что мы намеренно прикрываем их, и то и дело пытался помешать работе. Трое из десятка сапёров уже были ранены, один погиб. Время утекало. Из обрывков слов я понял, что на другом направлении всё обстоит ещё хуже – вся надежда теперь была на нас. Группа во главе с Её Высочеством выступила. А значит, счёт шёл на минуты. Мин уже почти не осталось, но и про сапёров можно было сказать то же самое. Лишь трое ещё были способны что-то делать, но вот в руку одного из них попадает пуля. Двое других переглядываются с видом отчаяния. Понимаю: им не успеть. И тут происходит то, чего я сам от себя не ожидал – уоррент-офицер Литтл бросается к ним на помощь. Когда то, ещё в давние времена моей интендантской службы, у нас были учения по разминированию – на случай, если вражеские диверсанты решат подорвать склад. Но я почти уже ничего не помнил. Что кинуло меня тогда туда, на дорогу, под прицел всех остававшихся махдистов, к мине, с которой я почти и не знал, как обращаться? Думаю, что смерть майора Вайнрайта, его слова обо мне. То, что я с такой лёгкостью мог оказаться среди мёртвых, а он – среди живых. Фортуна. Чёрное и красное. Я даже испытывал некоторую неловкость, словно бы смущение, из-за того, что остался жив. Необычное ощущение, к тому же, тогда у меня не было времени копаться в себе. Странное. Ассистируя профессионалам, я как-то сумел устранить две мины. Благо, их устройство было самым примитивным. Сапёры смотрели на меня со смесью ужаса и восхищения. А сзади уже приближались найтмеры. Вот я наскоро отползаю в сторону, а они начинают проноситься мимо меня, подавляя своей стремительной мощью. Я загляделся на это зрелище - и совершенно напрасно: кто-то успел кинуть гранату. Мне пришлось метнуться в сторону - прямо под колёса несущейся колонне техники, которая непременно размазала бы меня по дороге, если бы не произошло то, во что мне и теперь с трудом верится, но вот он я, сэр. Во всех смыслах слова живой свидетель. Я скакнул диким обезьяньим прыжком - и повис на тенте проезжающего мимо грузовика, вцепившись в него мертвой хваткой. Черт дери, и чего только со мной ни бывало! А потом... Меня не застрелили не глядя сквозь ткань, хотя я первый на месте ребят в кузове решил бы, что их атакует какой-нибудь особенно озверелый, или обкурившийся гашиша махдист. Они высунулись. Заметили. И втащили меня в кузов прямо на ходу. Двоим храбрым сапёрам - последним из нашего сводного отряда - к слову, повезло куда меньше: один был ранен, другой погиб. А я волею судеб присоединился к группе захвата, на всех порах мчавшейся к главной цели – Махди. Кто-то сказал, что я участвовал в разминировании, и на этом основании мне, всё ещё изрядно ошалелому, была предоставлена возможность перебраться на место с довольно неплохим обзором. А посмотреть действительно было на что: по широкой улице неслась изрыгающая огонь лавина найтмеров – 10 групп по пять машин в каждой. Четыре позади нашего пехотного эскорта на БТРах, две, вытянувшись, по флангам, и четыре спереди. Пулемёты не смолкали ни на секунду – у каждой группы был свой заранее оговоренный сектор обстрела. Нижние этажи, верхние этажи, крыши – все покрывались огнём соответствующей группы. Впереди неслись вертолёты, предупреждая обо всех неожиданностях, которые могут встретиться на пути, и изредка выпуская ракеты по наиболее серьёзным целям. Позади нас громыхали разрывы, словно силящиеся догнать наш отряд: артиллерия подметала улицу шрапнелью, не давая противнику вновь закрепиться. Один раз найтмерам пришлось буквально на ходу проделывать проход в баррикаде, к счастью, единственной на нашем маршруте и сделанной на скорую руку. Мы мчались со скоростью не меньше 90 километров в час и вот, спустя каких-то десять минут, уже подъезжали к колоссальному зданию мечети, высоченные минареты которой служили для нас отличным ориентиром. Как я потом узнал, эта громадина может без проблем вместить в себя свыше 600 000 человек! А случалось, что туда втискивался целый миллион паломников! - Я когда-то читал об этой мечети. Как архитектор. Дело в том, что она – самая древняя и послужила прообразом для всех остальных. Её начали возводить ещё при жизни Магомета, то есть получается… ох, не настолько я силён в истории, как хотелось бы… в VII веке. Разумеется, тогда она сильно отличалась от того, что можно увидеть теперь. А ещё там есть здание. Башня с зелёным куполом. Под нею похоронен сам основатель ислама. Вы её помните? - Нет. Боюсь, не обратил внимания. Гм… Я вроде бы понимал, что это место для арабов - примерно как храм Гроба Господня для христиан. Опять же, полковник Уоллес перед началом атаки специально озвучивал инструкции на сей счёт. Мол, нельзя забывать, важнейшая святыня... Из-за этого, помимо необходимости удостовериться наверняка, мы не могли ограничиться бомбардировкой с воздуха. Стереть Масджиж ан-Набави с лица земли, разорвав Махди на клочки… Заманчиво. Но только поступи мы так – и Британия столкнулась бы с гневом всех мусульман мира. А вообще в тот момент обо всём этом как-то не думалось. Тогда, после команды приготовиться, после того, как наш стремительный бросок стал замедляться в преддверии цели, мной всё больше и больше овладевало возбуждение, хорошо знакомое охотникам – острое предвкушение ловца, готовящегося схватить добычу. Прозвучал приказ, мы начали выгрузку. Я, строго говоря, не должен был здесь находиться и не имел точного представления, куда мне идти, а потому пристроился к тем бравым ребятам, которые выбрались из моего грузовика. Мы находились почти в самом центре города. Враг, занимавший оборону по периметру, не поспел за нами. Неприятельские резервы тоже пока не прибыли. Никто не стрелял. Вокруг царила тишина, но я уже не верил ей после событий времён начала атаки. Нет, сэр! Больше не обманешь! Крепко сжимая штурмовую винтовку я, как мне казалось, был готов ко всему. Пока найтмеры занимали оборону вокруг нашего, с позволения сказать, плацдарма, пехотинцы начали прочёсывать окрестности мечети: каждое здание, одно за другим. Делалось это в вынужденной странной смеси старательности и спешки. Упустить Махди было нельзя, слишком долго копаться – тоже. Через пять минут вокруг нашей позиции стали появляться первые боевики, довольно, впрочем, легко поражаемые огнём. Но с каждой следующей минутой их становилось всё больше. Через четверть часа поисков начинает сказываться нервозность. Мы не имеем права, просто не можем его упустить! Я не был в числе того отряда бойцов, которые первыми нашли самозванного мессию. Надо полагать, это и к лучшему – мало кто из них выжил. Махди, когда его обнаружили в мечети, был не один. Пророка охраняла пара дюжин бойцов, которые, вероятно, были из тех самых знаменитых арабских ассасинов. Ну или уж не знаю кем, но сражались они великолепно: я позже успел увидеть двоих из них, когда они буквально за несколько секунд положили восьмерых наших при помощи пистолетов, громадного палаша и метательных кинжалов. Их довольно быстро пристрелили ответным огнём. Но впечатление я получил незабываемое. У тех несчастных, что первыми обнаружили Махди, было мало шансов, однако, к счастью, они успели сообщить обо всём по рации. Это произошло на 23 минуте наших поисков у Масджид ан-Набави. Враг уже атаковал со всех сторон. Нужно было поймать Махди, но буквально каждый снятый с внешней линии обороны найтмер или даже солдат создавал дыру, в которую получили бы шанс прорваться силы противника. Либо, что ещё хуже, через неё мог просочиться и сбежать сам лжепророк. Времени было не просто мало – его уже почти что не осталось: ведущий вон из города коридор позади нас в любой момент грозил стать непроходимым. И, кроме того, выяснилось, что Махди подготовил ещё один, последний сюрприз. В подвалах одного из строений при мечети хранилось три трофейных найтмера, из числа тех, что были потеряны нашими войсками в начальный период восстания. И треклятые боевики как-то научились ими пользоваться. К огромному счастью эти дикари уже успели намалевать на машинах свои черные знамёна, да священные цитаты характерной вязью, так что мы, по крайней мере, не могли спутать их со своими. Но когда эта троица внезапно вылетела откуда-то из нижних помещений и, прикрывая своего мессию, пошла на прорыв, стремясь пробиться ко всё теснее обжимавшим нас махдистам, я было уже решил, что это конец - мы его упустили. Так бы оно и случилась. Если б у них на пути не встала принцесса. Бой найтмеров был красив и скоротечен. Пилоты из охраны Махди зарекомендовали себя чертовски ловкими парнями, но одолеть Британскую львицу в тот день не смог бы даже сам дьявол! Один из трёх найтмеров был молниеносно обойден и подбит в упор из орудия. Другой окончил так же после непродолжительного «вальса», а третий успел выстрелить сам. Снаряд задел машину Её Высочества по касательной, однако, надо полагать, орудие из строя он вывел. Почему? Потому, что вместо того, чтобы им воспользоваться, принцесса пошла на таран! Одна исполинская махина просто проломила другой стенку, навалившись на неё всей массой, и обе исчезли внутри ближайшей башни мечети. В этот момент меня толкнули в плечо. Я сразу понял сигнал и рванулся к бегущим охранникам Махди, плотной массой окружавшим своего господина, которых оставалось около десятка. Слева и справа от нас фальшивого мессию преследовало ещё по группе наших солдат – в этот самый момент пара ассасинов перед смертью и продемонстрировала свои способности. Ещё одного, каким то чудом удалось подстрелить мне. Но оставшиеся, казалось, уж точно должны были улизнуть – от периметра нашей обороны их отделяло не более шести или семи десятков метров. И в этот момент откуда-то из глубин мечети вылетел найтмер принцессы. Он не стрелял – не мог, либо, возможно, не успевал даже этого, а просто рухнул прямо на пути бегущих своей тушей, превратив одного из стражей в лепёшку. Прочие замешкались буквально на несколько секунд, но этого оказалось достаточно, чтобы мы их нагнали. Несколько очередей из ручного пулемёта — и вот осталось только двое, уже не пытающихся никуда бежать, а лишь заслоняющих своими телами Махди и какую-то его спутницу, закутанную в паранджу. Со скрежетом открылся люк, и Корнелия Британская вышла из полуразрушенного найтмера. У неё, вероятно, всё тело болело после такого страшного удара, но внешне это было не заметно. Она выглядела грозно. Гордо. Её Высочество встала, выпрямившись и откинув назад волосы. А к ней, отстранив руками уцелевших ассасинов, медленным шагом направился Махди. Я, наконец, смог разглядеть нашего главного врага. Облик его меня, признаться честно, удивил. Я ожидал увидеть человека смуглого, немолодого, с густой бородой, может быть в чалме. Угрюмого и со взглядом безумца. Но нет. Махди оказался отнюдь ещё не стар, почти белокож, борода у него имелась, но маленькая, вьющаяся. Был виден рот, скривившийся в усмешке, и зелёные, с хитрым издевательским прищуром глядящие глаза. Так же внезапно, как и начал движение, Махди остановился, глянул нашей принцессе прямо в лицо. Она ответила тем же. Это был настоящий немой поединок, сэр. Длился он чуть не минуту, и я почти физически ощущал разлитое в воздухе напряжение. Казалось, что если кто-нибудь попробует сейчас встать между ними, то упадёт замертво. Пауза длилась, и, когда я уже было подумал, что он просто тянет время, Махди заговорил: - Чего ты хочешь от меня, Британская ведьма, дочь самого шайтана? Зачем ты пришла сюда? В его голосе отчетливо звучала насмешка. - Я пришла сюда для того, чтобы арестовать изменника, преступника и лжеца! И предать его суду! С этими словами принцесса дала знак солдатам, и те взяли на прицел и уцелевших стражей, Махди, и его спутницу. Лжемессия как-то странно посмотрел на Её Высочество в ответ, а его правый глаз будто бы блеснул сам собой, хотя, вероятно, это был просто солнечный блик, и мне почудилось от напряжения. - Ложь. Ты не хочешь меня пленить – ты хочешь меня убить. Очень хочешь, – сказал Махди, воздев левую руку, - Как жаль, что я не знал о тебе тогда, когда всё только начиналось. Как жаль, что я только теперь нащупал твою слабость! Махди говорил как-то странно, словно спектакль на публику разыгрывал. В голосе была драма, а вот глаза – смеялись, и это было страшнее всего. - Сдавайся! - Ты победила меня. Сегодня всё окончится. Но вот ни убить, ни пленить меня ты не сможешь! – сказал фальшивый пророк уже куда более серьёзно и вновь воздел руку, на этот раз правую. То, что произошло дальше, навсегда останется в моей памяти. Опуская руку, Махди сделал какое-то едва уловимое движение - и в ней словно по волшебству возник маленький револьвер. Мы все решили, что он собирается застрелить Корнелию. Всё происходило быстро. Очень быстро. Конечно же, по нему открыли огонь. Но ещё до того, как в тело Махди вонзились пули, он успел что-то коротко крикнуть по-арабски и… метко выстрелить прямо в лоб стоявшей справа от него фигуре в хиджабе. Такого не ожидал никто. - Хорошо, что этого демона больше нет на свете! – воскликнул мистер Фэрбакс, резко поднявшись с места. - Сядьте, Адам. Чего это вы вдруг? Я... Пока вы описывали всё остальное, преступления, совершавшиеся его именем, он был безусловным врагом, которого необходимо остановить - страшным, жестоким, могущественным. Но довольно абстрактным. Да и нечто величественное в такого масштаба злодеяниях волей-неволей ощущается. А тут… Бешеная собака! Такая, что кусает сама себя. Жалкая и отвратительная. В нём же кроме ненависти ничего не осталось! Мне даже представить, вообразить, чтобы я когда-нибудь, при каких угодно обстоятельствах свою же Сьюзи… - Как мне потом пояснили, это, вероятно, была его любимая жена, которую он, таким образом, спас от бесчестия — и немедленно, согласно их поверьям, встретился с ней в райских кущах. Не могу сказать, чтобы это прозвучало особенно убедительно, но, надо полагать, что так оно и было. Тело Махди, пробитое несколькими десятками пуль, рухнуло навзничь. Были застрелены и двое ассасинов. Принцесса сперва быстро, но затем всё медленнее и спокойнее приближалась к трупу Махди. Британская Львица взглянула сверху вниз на поверженного врага: - Он мёртв. Мы перевезём его в лагерь – я потом отдам приказ как с ним поступить. Но сперва это нужно кое-кому показать! – с этими словами Её Высочество резко развернулась и направилась к ближайшему найтмеру из тех, что продолжали отбивать настырные атаки врага. Спустя несколько минут тело Махди было привязано к корпусу бронированной машины, а капитан Купер, обладатель зычного баса, к тому же знающий немного по-арабски (он родился и много лет прожил в Александрии) забрался на минарет и в громкоговоритель возвестил оттуда городу и всему миру: «Человек, называвший себя Махди, мёртв! Он не мессия, а обманщик! Любой может увидеть его тело. Прекратите огонь и смотрите!». И, пускай не мгновенно, огонь в самом деле прекратился! Найтмер с телом лжемессии медленно поехал вдоль линии нашей обороны. То, что было дальше, с трудом поддаётся описанию. Нечеловеческий вой, плач, стенания. Многие застрелились прямо у нас на глазах. Кое-кто ещё пытался стрелять и по нам, но в целом всё было решено. «Пора домой!» – громко сказал кто-то справа от меня. Мы исполнили долг.