Поцелуй на удачу

      Бежать, бежать и ещё раз бежать.       Думаю, что после того, с какой скоростью я покинула стены родного университета, можно смело записываться в сборную страны по бегу. А для лучшего эффекта — на линии старта меня должен ждать Родионов и тогда золотая медаль точно моя.       Выбежала на улицу и упёрлась руками в бедра, пытаясь отдышаться. Лёгкие горели так, словно я бежала от толпы голодных собак.       Чёрт бы побрал и эту конференцию, и рюкзак, и Родионова с его ужином. Надо было мне вляпаться в этот проклятый спор. Если бы не Машка с желанием привнести красок в мою жизнь — я бы сейчас сидела дома, попивая горячий чай и досматривая очередную серию «Сверхъестественного», а не стояла посреди ночи во дворе собственного факультета, сбежав прямо из-под преподавателя.       Продолжая клясть всех и вся, я спряталась за деревом. Спешить мне теперь всё равно некуда, а нервы успокоить надо. Покопавшись в рюкзаке, я извлекла богом забытую пачку сигарет. Курить, конечно, вредно. Ну, а кому сейчас легко?       Едва я успела поджечь сигарету, как на улицу выскочил Андрей Александрович. Весь его внешний вид выражал полную растерянность — от былого возбуждения не осталось и следа. Он довольно быстро вертел головой, пытаясь кого-то найти. Не нужно быть дурой, чтобы догадаться, о ком он думал сейчас.       В эту секунду я даже дыхание затаила, настолько боялась быть обнаруженной. Мысленно поблагодарив всех святых, что руководство университета не сильно заморачивалось с установкой фонарей, я постаралась как можно сильнее слиться с тополем.       Брюнет залез в карман пальто и оттуда достал мобильный телефон. Несколько секунд он бессмысленно пялился на экран, а затем, резко выдохнув, закинул его обратно.       Вздох облегчения вырвался из моей груди и на секунду я спохватилась, боясь, что лектор услышит посторонние звуки. Но, видимо, госпожа Удача всё-таки вспомнила о моём существовании. Потому как постояв ещё пару минут во дворе, Родионов удалился в противоположную от меня сторону. А я, решив более не испытывать судьбу, выкинула так и не докуренную сигарету. Да простят меня дворники за свинское поведение, но я готова даже прилюдно похрюкать, но оставаться тут более не намерена. Хватит с меня этих эмоциональных качелей. В конце концов, меня ожидает впереди трудный разговор о моём дальнейшем участии в конференции. Точнее, об отказе от неё.       Несмотря на облегчение от удачного побега, на душе скребли кошки. Я хоть и не была самым удачливым человеком, но даже тут смогла переплюнуть саму себя. Практически отдалась собственному преподавателю на рабочем столе.       Ну давай, скажи ещё, что тебе не понравилось? Не понравилось ощущать его руки на своих бёдрах? Чувствовать как его тело придавливает тебя к твёрдой поверхности стола, не давая возможности лишний раз пошевелиться? И будто не ты стонала перед ним как нимфоманка, дорвавшаяся до мужика?       Внутренний голос совершенно не облегчал задачу, а скорее наоборот — усугублял и без того патовое положение. И если до сегодняшнего дня всё можно было списать на глупый спор и засунуть зародившуюся влюблённость глубоко в прямую кишку, то как оправдать произошедшее на кафедре? А точнее то, что чуть не произошло. Но суть от этого не меняется.       Самым лучшим выходом будет отказаться от конференции, а на лекциях забиться в самый дальний угол аудитории и надеяться, что экзамен я сдам без проблем.       Пусть этот план и выглядит детским и наивным, но лучше так, чем вообще никак. Уверенность в своих действиях немного приободрила и уже не так сильно хотелось провалиться сквозь землю.       За своим внутренним диалогом с внутренним голосом я не сразу поняла, что телефон разрывается в кармане куртки.       Родионов.       Отлично. Просто, блядь, прекрасно. Только я выстроила мало-мальски удачную стратегию, как он вновь напоминает о себе. Общаться у меня нет никакого желания: с одной стороны мне стыдно за своё легкомысленно поведение. Не каждый день понравившийся мужчина практически раскладывает меня на столе. А с другой — я бесконечно зла на него. За то, что поцеловал. За то, что позволил в принципе этому всему случиться. Потому что не ему теперь при каждой встрече стыдливо отводить взгляд.       Видимо, в небесной канцелярии всё же кто-то решил сжалиться надо мной и телефон послушно замолчал. Но в следующее мгновение одна за другой начали сыпаться сообщения.

Родионов:

Ты где?

Родионов:

Возьми трубку.

Родионов:

Просто скажи, где ты? На улице темно.

Родионов:

Аня, не советую играть со мной в игры. Поверь, победа будет не на твоей стороне.

Родионов:

Немедленно возьми трубку!

      Не знаю, что меня больше всего возмутило, видимо, его хамская манера общения, будто имеет на меня какие-то права или же угрозы. Будто в подтверждение моих мыслей телефон словно приветливо моргнул.

Родионов:

Это был твой выбор.

      Не сдержавшись, я громко фыркнула. Вы посмотрите на этого павлина — сначала целует меня так, что ноги подкашиваются, а потом угрожает мне по телефону. Именно, Андрей Александрович, мой выбор. Мой выбор свалить от вас поскорее и сохранить остатки собственного достоинства.       Кинув быстрый взгляд на часы, я поняла, что с вечерними прогулками стоит закругляться, иначе такими темпами я завтра себя с кровати не подниму. Стоит поблагодарить провидение, что завтра международной экономики у нас нет, а в расписание стоит всего лишь две пары.       Вызвав такси и мысленно попрощавшись с нормальным питанием, я присела на лавочку в ожидании машины. Телефон вновь завибрировал, на экране замигало имя подруги. Ну что ж, думаю, что отвлечься от столь насыщенного вечера стоит. Тем более, что таксист подъедет минут через десять.       Не успела я поднять трубку, как взволнованный голос Машки принялся без умолку тараторить:       — Мелентьева, где тебя черти носят? Ты время вообще видела?       — Успокойся, женщина, — хмыкаю в трубку, — я уже вызвала такси и скоро буду дома.       — Ну слава богу, — вздох облегчения раздался на том конце провода, — ты меня с такими стрессами в гроб загонишь.       — В смысле?       — В прямом. Вот представь себе картину: сижу себе, никого не трогаю, и тут звонит Андрей Александрович и чуть ли не благим матом орёт, требуя сказать, где ты. Только вот насколько я помню, ты последние дни проводишь в его компании. И что я по-твоему должна думать? Родионов орёт, что ты пропала. В соцсетях ты не появлялась.       — Успокойся, всё в порядке, — запрокинув голову назад, я уставилась на чёрное небо. Почему-то сейчас безумно хотелось оказаться у бабушки в деревне, лежать на покрывале и смотреть на звёзды.       — Я только одного понять не могу, ты где была?       — Маш, давай позже поговорим? — сил препираться с подругой совершенно не было.       — Ладно, — неожиданно легко она с этим согласилась. — Только скинь номер машины. На всякий случай.       — Хорошо, — уже собираясь попрощаться с успокоившейся подругой, я неожиданно, даже для самой себя выпалила, — Маш…       — Да?       — Меня Родионов поцеловал.       Клянусь, это был первый на моей памяти случай, когда Маркова потеряла дар речи. Не считая того дня, когда мы с ней поспорили. Хотя вру — тогда она пыталась сказать хоть что-то. Сейчас же молчание меня даже немного напугало — в какой-то момент я подумала, что подруга лишилась чувств.       — Жду тебя у себя, соседки сегодня нет, — голосом не терпящим возражений подруга чётко обозначила мои планы на сегодняшнюю ночь. Ну что же, кто я такая, чтобы идти наперекор такому танку как Маркова?