Поцелуй на удачу

Андрей

      Я всю сознательную жизнь считал, что отношусь к категории людей, которые умеют контролировать собственные эмоции. Но ключевое слово «считал», потому что с появлением Мелентьевой в моей жизни всё перевернулось с ног на голову.       Изначально было понятно, что отношения с Аней будут выходить за рамки нормальности, и это не учитывая тот факт, что я её преподаватель. Да, мою молодость нельзя назвать праведной. За моей спиной багаж в виде двух браков и, если честно, то я уже и не рассчитывал найти женщину, которая не раздражала бы своим присутствием. Но тут на мою голову свалилась Мелентьева со своим чёртовым спором. И вот теперь я, как подросток, бегаю за девчонкой, надеясь, что она успокоится. По-хорошему, она годится мне в дочери, и если бы какой-то престарелый идиот позарился бы на мою дочь, то я бы лично вырыл ему могилу. Но теперь я сам на месте этого престарелого идиота.       Я человек старой закалки, и привык, что мужчина делает первый шаг. Но когда я решился на первый шаг — ситуация немного вышла из-под контроля. Ну как немного... мы чуть не переспали прямо на кафедре. И будь у меня шанс вернуться назад — я бы не изменил своего решения и не сбавил бы оборот. Она словно наркотик для меня — вскружила голову, заставила за столь короткий период нуждаться в ней, искать её общества.       И только мы смогли найти точки соприкосновения, только я начал радоваться, что она в очередной раз не сбежит, как вдруг на лекции к ней подсел Воронов. И нет бы мне не реагировать на их перешёптывания и смешки, но когда он положил руку на спинку скамьи, у меня напрочь сорвало все предохранители. Я не мог отказать себе в удовольствии не погонять парня по материалам лекции, не напомнив ему о предстоящей конференции. Конечно, я прекрасно понимал, что Аня подобную тактику не оценит, но, положа руку на сердце, следует признать, что её чувства в этот момент меня не особо волновали.       Я прекрасно понимаю, что моё поведение не соответствовало взрослому человеку. Но я искренне наслаждался его растерянностью и невозможностью ответить ни на один вопрос. Этот недокавалер только и мог смотреть на меня, как баран на новые ворота, хлопая своими туповатыми глазками.       Наша перепалка привлекла внимание всех студентов. Каждый из присутствующих наблюдал за нашей словесной баталией, раскрыв рот. И при этом каждый из этих великовозрастных детин старался стать как можно незаметнее.       Глупые дети. Вы и не подозреваете даже, почему я вёл себя как сорвавшаяся с цепи бешеная собака. Я и сам не совсем понимал своего поведения.       И лишь моя малышка не побоялась вступиться за своего приятеля. Ты забыла, как он пытался зажать тебя в углу магазина? Если эти воспоминания улетучились из твоей головки, то поверь, я об этом помню прекрасно. Когда ты вжималась в витрину, лишь бы сохранить дистанцию.       Ты слишком добра для этого мира, милая. Позволяешь всем и каждому помыкать собой. И пусть ты этого не осознаешь в силу своей молодости и наивности, я не позволю никому манипулировать тобой.       И потому было особенно неприятно выслушивать, когда ты уворачивалась от моих поцелуев, а потом предъявляла претензии.       Я стоял напротив, наблюдая как ты пытаешься строить меня, взрослого мужика, который уже достаточно пожил, чтобы понимать, как устроен этот мир. Меня до безумия злило, что ты видишь во мне маленького мальчика, который не хочет делиться своими игрушками. Да, во мне взыграли собственнические инстинкты, но лишь по отношению к тому человеку, который уже имел нечистые мысли.       Но ты же как фурия, не дала и возможности хоть как-то оправдаться, аргументировать своё поведение, и словно ведьма на метле вылетела из аудитории, громко хлопнув дверью.       Я понимал, что на день первокурсника мы не пойдём в качестве пары — это невозможно по ряду причин. Но рассчитывать на то, что ты остынешь я имел право. Что же, я зря надеялся, особенно когда увидел, что ты пришла в компании какого-то юнца.       Может, действительно всё зря? Может, не стоило и лезть в эту трясину?       Эти вопросы меня мучали на протяжении всего вечера и потому я поступил как взрослый человек — заказал бутылку коньяка и, затаившись в углу зала, принялся уничтожать её в одно лицо. Но знаешь, что самое паршивое? Ты чёртова болезнь, от которой невозможно вылечиться: поразила каждую клетку тела, из раза в раз, заставляя о тебе думать, ревновать, желать. Мы так и не переспали, но я помню прекрасное ощущение, как ты льнула ко мне, плавилась, словно воск.       Стакан за стаканом, но твой образ, когда ты смущаешься поцелуя, тайком украденного в кабинете, стоит перед глазами.       — Андрей Александрович! — перед столиком возникла моя студентка. Девушка была не просто чем-то обеспокоена, она явно была в ужасе: губы искусаны до крови, а руки непрерывно теребили ремень сумки.       Поднявшись с диванчика, я подошёл к девушке. Ощущение неизбежной надвигающейся беды с головой меня захлестнуло.       — Что случилось, Мила?       — Там… — студентка пыталась что-то рассказать, но перекричать музыку, льющуюся из колонок над головой, практически невозможно, — девушку в туалете.       Последние слова заставили меня напрячься. Я прекрасно знал, что может твориться в туалетах ночных клубов. И, к сожалению, в моей жизни есть печальный опыт, когда близкий мне человек пострадал от рук каких-то уродов.       Покачав головой, отгоняя не кстати проснувшиеся воспоминания, я обхватил тонкие плечи Милы и сдвинул её в сторону, освобождая себе путь.       Ворвавшись в женский туалет, я не обращал внимания на женский визг, в голове пульсирует только одна мысль: «Лишь бы успеть». Пока я преподаю в этом университете, эти дети под моей защитой.       Поочередно открываю дверь каждой кабинки, где-то пусто, где-то девушки чуть ли не плюются ядом. Но, если честно, то мне в этот момент плевать. Где-то теплится надежда, что это лишь глупый розыгрыш и студенты решили подшутить над пьяным преподавателем.       Последняя кабинка. Пытаюсь открыть дверь, но она не поддаётся. Настоятельно стучу, готовясь через секунду выломать полотно к чёртовой матери. Щелчок замка и дверь распахнулась.       На секунду в этом маленьком помещении стало настолько тихо, что я слышу как бьётся сердце девушки.       Аня.       Моя Аня.       Стоит, облокотившись о сливной бачок, демонстрируя стройные белоснежные бёдра. Платье задрано, являя миру кружевное бельё.       Внутри закипает ярость, разносясь по венам. Отравляющая, разрушающая. Чувствую, как руки сжимаются в кулаки и последнее, что я помню, это чей-то злобный рык:       — Ах ты тварь!       Всё, что происходит дальше — теряет ощущение реальности. Я будто со стороны наблюдаю, как кидаюсь на этого ублюдка и с точностью профессионала наношу ему удары один за одним.       Раз. И мой кулак точно попал ему в нос — кажется, звук треснувшей кости слышен во всём клубе. С дикими воплем он опустился на колени, зажимая рану. Сквозь пальцы просачивается кровь, но меня не останавливает ни то, что он не собирается отвечать, ни то, что он мой студент.       Два. Хватаю его за волосы и откидываю голову назад. Кровь стекает по шее, к рубашке, пачкая тонкий материал. Словно сквозь толщу воды до меня доносятся его мольбы и просьбы остановиться. Но я лишь продолжаю наносить ему методичные удары по лицу. Я хочу уничтожить его.       Три. Пальцами обхватываю его челюсти и с силой их сжимаю, отчего он принимается жалобно скулить, словно побитая собака. Хотя кощунственно сравнивать это и собаку. Животные более благородны, чем люди. И этот выродок лишнее тому подтверждение.       — Андрей, — жалобный тихий женский стон заставляет меня остановиться и оторваться от избиения студента.       Поднимаю глаза и вижу, как моя Аня сползла на пол, даже не пытаясь прикрыться. Её растерянный вид заставляет меня прийти в чувство и протрезветь. Отталкиваю от себя всхлипывающую тушу и подбегаю к Мелентьевой. Подхватив на руки её бессознательное тело и, прижимая к себе, стремительно убегаю. Чувство, как она прижимается ко мне в поисках защиты и тепла — самое прекрасное и самое печальное, что я испытывал.       Выйдя из клуба, взглядом наталкиваюсь на такси. Плевать, что цена за поездку завышена в несколько раз. Плевать, что я выгляжу как безумный маньяк с бессознательной девушкой на руках. Плевать, что я весь в чужой крови и моя рубашка больше смахивает на холст абстракциониста. Плевать на всё. Сейчас значение имеет лишь одно — увезти Мелентьеву подальше отсюда.

Аня

      Палящее солнце окончательно меня разморило, унося в царство Морфея. Сил бороться с дремотой нет совсем, но донёсшиеся с моря капли воды заставили меня вздрогнуть.       Распахнув глаза, я уставилась в потолок. Несколько минут мне понадобилось, чтобы понять, что я не на пляже. А нависающий надо мной Родионов совсем не источал радушие гостеприимного хозяина. Даже наоборот — он был не просто зол, он был в ярости. Зубы были крепко сцеплены, на скулах проступали желваки, а губы сжаты в тонкую линию.       В руках Андрея было сжато полотенце, капли с которого стекали мне прямо на лицо. В следующую секунду я вспомнила всё: и как веселилась в компании Саши, потом наш вполне целомудренный танец, и как потом мне стало плохо и я ушла в туалет. А дальше, будто фильм ужасов, случайно воплотившийся в реальность — Саша вломился в кабинку туалета. Я помню ощущение его рук на своем теле, как он целовал меня.       От нахлынувших воспоминаний, меня передёрнуло в отвращении, а к горлу подкатил мерзкий тошнотворный ком.       — Андрей, — с моих губ сорвался тихий всхлип.       Он тут же отбросил ткань и сжал меня в крепких объятиях. Мужские руки прижимали меня к груди, поглаживая по спине. Равномерный стук сердца должен был успокоить, но это лишь подстегнуло мою истерику и уже в следующую секунду я разревелась.       Родионов не говорил ничего, лишь прижимал меня к себе, укачивая словно маленького ребёнка.       — Андрей, я… Ты… — ещё одна попытка сформулировать мысль обернулась провалом. — Если бы не ты...       — Я рядом, а теперь тебе пора поспать, — это последнее, что я услышала за сегодняшний вечер. И надо признать, его слова подействовали не хуже самого сильного успокоительного.       А может дело далеко не в словах, а в том, кто их произнёс?

***

      Утро началось с сильного приступа тошноты. Сжимая рот, я выбежала из комнаты, в глубине души надеясь, что содержимое желудка не окажется на полу в квартире Родионова. Мне и так стыдно за вчерашнее, я не готова дать ещё один повод для позора. На мою удачу, туалет был свободен, и как только я ввалилась внутрь и рухнула на пол, мой желудок наконец освободился.       — Аня, — вдалеке раздался взволнованный голос Андрея, — тебе плохо? Может врача вызвать?       — Всё нормально, — сдавленно простонав, я прислонилась лбом к кафелю. Плитка приятно холодила кожу, которая, казалось, горела.       А теперь нужно собрать себя в кучу и наконец исчезнуть из квартиры Андрея. Я не готова обсуждать и вспоминать вчерашний инцидент. И уж точно не готова смотреть ему в глаза. Сказать, что мне стыдно — это ничего не сказать.       Пока я в голове продумывала план своего исчезновения, дверь туалета распахнулась и на пороге появился Андрей. Ярость отступила, но глубокая складка, пролегающая между бровей, за ночь будто срослась с его лицом.       Не говоря ни слова, он подошёл ко мне и подхватил на руки, словно я ничего не весила. Где-то в глубине души моя внутренняя сильная и независимая личность хотела проявиться и сказать, что способна передвигаться самостоятельно, но стоило посмотреть правде в глаза — не способна. Неизвестно, что было в моём коктейле, но складывалось ощущение, что каждую из двухсот восьми костей переехал асфальтоукладчик. И не один раз.       — Знаешь, милая, сегодня я не настроен играть в догонялки. Поэтому, будь добра, лежи в постели и ни шагу.       Мне оставалось лишь кивнуть в знак согласия. Да и сопротивляться, если честно, не особо хотелось.