Поцелуй на удачу

      Весь день прошёл в стенаниях и обещаниях самой себе больше никогда не пить. Потому что малейший кивок головы вызывал нечеловеческую тошноту. Если бы сейчас разразился зомби-апокалипсис, то можно оставаться спокойной за свою жизнь — нежить явно приняла бы меня за свою.       Стоило вернуться в прохладную постель и закутаться в одеяло, как тошнота вновь выдёргивала меня из объятий Морфея и я, точно сомнамбула, опять брела в туалет к своему, уже ставшему родным, фаянсовому другу. Иногда моё одиночество нарушал Андрей, который изъявлял желание помочь и как-то облегчить участь. Но сделать его свидетелем своих естественных биологических процессов — увольте. Наши отношения ещё толком не начались, а я уже опорожняю перед ним желудок.       Прислонившись лбом к прохладной плитке и ощутив, как меня вновь начинает бить озноб, я закрыла глаза. Ещё несколько таких сеансов очищения, и на дне унитаза окажется мой собственный желудок.       Превозмогая слабость и мысленно проклиная Сашу, я заползла в кровать и забылась крепким сном.       Проспав несколько часов, я наконец смогла глубоко вздохнуть, не боясь, что мой желудок вновь захочет опорожниться. Родионов, будто оживший принц из диснеевских сказок, ухаживал за мной: безропотно подносил мне крепкий чай и обтирал мокрым полотенцем. Поведение Андрея настолько трогало, что я готова была расплакаться от умиления — хотя от моего взгляда не утаилось, что он всё ещё не успокоился. Но первой начать разговор мне не хватало смелости. Если честно, то совершенно хотелось забыть об этом инциденте. Да, я сглупила, что пошла с незнакомым парнем, но, опять-таки, кто мог подумать, что он окажется падким на бессознательных девушек?       — Поговорим? — на пороге комнаты возникает Андрей. Его хмурое выражение лица не предвещает ничего хорошего.       — Конечно, — судорожно сглотнув, стараюсь скрыть дрожь в голосе. — Ты извини, что я оккупировала твою спальню, — взглядом обвожу комнату, — мне уже лучше, поэтому я сейчас вызову такси и…       — Нет. Ты никуда не поедешь. Чёрт знает, что этот выродок подсыпал тебе в бокал, и пока я не удостоверюсь, что с тобой всё в порядке, ты и шага не сделаешь из этой квартиры, — с каждой секундой голос повышается на октаву, и в конце концов мужчина срывается на злобный рык. — Ты хоть понимаешь, что если бы не Мила, то ты могла пострадать? А если бы я не успел? А если бы он увёз тебя куда-то? А если бы ты погибла? Ты, блядь, это вообще понимаешь? Мелентьева, мозгом надо пользоваться не только на лекциях, выгораживая своих любимых однокурсников, но и в повседневной жизни, чтобы твой зад не оказался в очередном дерьме! — Андрей бегает по комнате, словно загнанный зверь, изрыгивая ругательства вперемешку с возмущениями.       Я прекрасно понимаю, что он прав. Я согласна с его мнением, с каждым словом, но, чёрт, я же и подумать не могла, что обычный день первокурсника может обернуться подобным раскладом.       — Андрей… — в очередной раз пытаюсь донести до него свою мысль, но он лишь махает рукой и неуклюже падает в рядом стоящее кресло.       — Что Андрей, Аня? — Родионов тяжело вздыхает, словно эта вспышка гнева отняла у него все силы. — Я видел последствия такого необдуманного поступка и поверь, подобное зрелище не для слабонервных, — двумя пальцами сжав переносицу и прикрыв глаза, он тихо продолжает. — У меня есть сестра, была такая же как ты — общительная яркая девчонка. Одним словом — шило в заднице.       — Не очень лестный комментарий в сторону сестры, — слова помимо воли срываются с языка, но поймав взгляд, которым меня одарил Андрей, я прикрываю рот ладошкой. Кажется, я выбрала не самое удачное время для глупых комментариев.       — Она младше меня на десять лет. И вот решила она с компанией друзей отправиться в горы. Они все росли не просто вместе, были знакомы практически с горшка. И потому ни родители, ни я не были против её поездки в горы. Да и к тому же, попробуй что-то запретить девице, которая уверена, что с ней уж точно ничего плохого не случится, — Андрей грустно усмехается и откидывает голову на спинку кресла.       На несколько минут в комнате воцаряется зловещая тишина. Страшно спрашивать продолжения, но ещё страшнее становится от мужского молчания. Ощущение горечи от недорассказанной истории повисает в воздухе, отчего дышать становится всё тяжелее. Я практически кожей ощущаю его боль, которая будто иголками колет, проникая в самое сердце.       — А потом она вернулась раньше положенного, и это была больше не моя малышка. Она была потеряна, не хотела разговаривать, а на все вопросы отмалчивалась. Пока в один прекрасный момент не позвонила мать, она сказала, что Катя в больнице, что пыталась отравиться таблетками. И пока врачи за неё боролись, я залез в её компьютер. Знаешь, что я увидел на её почте? Фотографии, на которых её друзья позировали рядом с ней, — его кулаки на последнем слове сжимаются настолько сильно, что видны побелевшие костяшки. — С обнажённой бессознательной девчонкой.       Слушать дальше просто нет сил. От представленной картины меня вновь мутит, но плевать на собственное недомогание, плевать на слабость, которая охватывает каждую частичку тела. Сейчас имеет смысл лишь одно — он боится. Этот взрослый состоявшийся мужчина уже однажды пережил трагедию и теперь по-настоящему боится увидеть повторение истории.       Чувствую, как глаза начинают печь от непролитых слёз, а к горлу подкатывает ком, я, призвав на помощь все имеющиеся силы, сползаю с постели и перебираюсь на колени к Родионову. Обвиваю его шею руками, утыкаюсь носом в мягкую шевелюру. Я не могу никак унять его боль, но могу показать, что я рядом.       — Она жива? — пальцами оглаживаю его затылок, чувствуя, как короткие волоски приятно покалывают кожу.       — Да. Но это больше не моя сестра, — его руки обвиваются вокруг моей талии, прижимая к себе. Хочется охнуть от того, насколько крепко он стискивает меня в объятиях, но в какой-то момент нахожу эту ловушку довольно приятной. Длинные пальцы едва касаются открытой поясницы, будто неосознанно поглаживая кожу, отчего по телу пробегают мурашки.       Его откровение оставляет после себя мрачное горьковатое послевкусие. Слова поддержки в этом случае совершенно излишни, и к тому же никак не помогут вернуть то спокойствие и чувство безопасности.       — Я испугался за тебя. Я чертовски испугался, увидев тебя там. Понимаю, что для признаний рано, но…       Не дав Родионову завершить предложение, опускаюсь своими губами на его. За последние дни достаточно сказано, по-моему, пора уже переходить к действиям.       На несколько мгновений мы теряемся во взаимных ласках с мрачным послевкусием. Напряжённость, царившая между нами, постепенно отходит на задний план, уступая место нежности и трепету. Пальцы подрагивают от желания наконец избавить его от одежды и прикоснуться к обнажённой коже. Оставить длинные полосы от ногтей. Провести языком, ощущая солоноватый привкус. Сделать его своим полностью.       Перебросив ногу через его бедро, прижимаюсь грудью, чуть потираясь задницей о его пах. Приоткрываю рот, давая Андрею возможность углубить поцелуй. Несмотря на то, что я нахожусь в доминирующей позиции, Родионов не даёт взять всё под свой контроль.       Его рука, которая ещё несколько минут назад нежно оглаживала поясницу, сейчас медленно ползёт вверх, кончиками пальцев очерчивая бретели майки. Его пальцы будто оставляют невидимый след на моей коже, заставляя меня сгорать от нетерпения. Цепочка едва уловимых поцелуев тянется от ключиц до самого подбородка, заставляя ресницы трепетать от столь нежной и чувственной ласки.       — Андрей, — уже не стесняясь, выстанываю его имя. — Пожалуйста.       В ответ слышу лишь тихое хмыканье, а затем пальцы медленно опускаются к вырезу майки и очерчивают полушария груди. Взгляд Родионова в этот момент чрезвычайно серьёзен, будто он находится, как минимум, на конференции, а никак не сжимает в руках стонущую девицу. Но тот факт его возбуждения, который недвусмысленно упирается мне в промежность, не может не радовать.       Хочется с головой нырнуть в омут, полностью отдаться его рукам, но, к сожалению, прикосновения так и не переступают грань приличия. А тяжёлый вздох, вырвавшийся из его груди, ставит жирную точку в моём плане наконец соблазнить этого невозможного мужчину.       Я лишь отстраняюсь на несколько сантиметров и в глубине души надеюсь, что мой взгляд достаточно красноречив:       — Что?       Андрей будто зачарован, он продолжает выводить на моей коже известные лишь ему узоры:       — Не так я себе представлял нашу первую близость, — он говорит еле слышно, будто сам с собой, но уже в следующий момент поднимает на меня взгляд. — Тебе нужно лечь отдыхать, — его голос растерял нотки смятения, не давая усомниться, что он не намерен отступать от своих слов.       Я лишь открываю и закрываю рот, как выброшенная на берег рыба. Впервые на моей памяти мужчина добровольно отказывается от секса с девушкой, которая недвусмысленно намекает на это. Тем более, что его эрекция не оставляет никаких сомнений — он очень взволнован моей близостью.       Не успеваю ничего возразить, как он подхватывает меня под ягодицы и несёт в постель. Уложив на кровать и накрыв одеялом, Андрей ложится рядом, притягивая моё всё ещё возбуждённое тело в свои объятия. Меня окутывает слабый аромат древесины и алкоголя, но на удивление, это не ранит мой и без того ставший чувствительным желудок.       Тяжёлое размеренное дыхание успокаивает и убаюкивает, но я совершенно не горю желанием засыпать, поскольку у нас остался ещё один незаконченный разговор. Потому резко поворачиваюсь лицом к мужчине и продолжаю его сверлить взглядом, надеясь, что мне не придётся вслух задавать волнующий меня вопрос, иначе я точно сгорю со стыда.       — Что? — Андрей совершенно не понимает моего поведения, или делает вид, лишь выгибая левую бровь. — Ань, я не силён в телепатии.       — Почему? — чувствую, как к щекам приливает кровь, но стараюсь игнорировать особенность своего организма. Не время и не место для игр в невинную овечку.       — Почему что?       — Почему ты меня проигнорировал?       — Глупая девчонка, — он выдыхает сквозь крепко сцепленные зубы, а затем притягивает меня к себе, зарываясь носом в волосы. — Поверь, мне стоило титанических усилий сдержаться и не сорвать с тебя ту тряпочку, которая почему-то зовётся бельём. — чувствую, как его пальцы играются с прядями, и это немного отвлекает. Сам того не ведая, Родионов нашёл мою слабость — я обожаю, когда кто-то играется с моими волосами. — Но не те обстоятельства, чтобы переходить к следующему этапу. Да и к тому же, ты так и продолжаешь водить меня за нос, словно юнца, — на последней фразе из его груди вырывается смешок.       — Знаешь, — делаю вид, что его слова заставили меня задуматься, — в твоей пламенной речи есть смысл, но лишь в одном моменте ты допустил серьёзный промах, Родионов.       — Это какой же? — он отстраняется от меня, но рука всё так же запутана в моих кудрях.       — Вы, Андрей Александрович, давно уже не юнец. Даже законодательство утверждает, что молодость длится до тридцати пяти, — выпалив это, с наслаждением наблюдаю за выражением лица преподавателя, который на миг теряется от моей дерзости. Ведь он явно не ожидал, что после отвратительной ночи у меня найдутся силы намекать ему на возраст. — Потому совершенно нормально, что ты отказался от столь бурного времяпрепровождения, — закусываю губу, старательно сдерживая рвущееся наружу хихиканье, — в конце концов, мужчины в наше время и так самый незащищённый слой населения. Так что, спокойной ночи, Андрей Александрович, — стремительно оставляю на его губах лёгкий поцелуй и отворачиваюсь, и лишь трясущиеся от смеха плечи напрочь выдают моё настроение.       — Мелентьева! — за спиной раздается грозный рык мужчины, который явно недоволен моим жирным намёком на возраст. — Я сейчас совершенно не посмотрю на то, что тебе плохо, и выпорю задницу до красна!       Я быстро вскакиваю с постели и кидаюсь к выходу из комнаты. В последний миг задерживаюсь в проёме, поворачиваюсь к Андрею и совершенно серьёзным голосом парирую:       — Не стоит так волноваться, Андрей Александрович, вы мужчина, к тому же работа нервная, а значит, и так находитесь в группе риска. Поберегите свои нервы и силы, — с громким хихиканьем выбегаю из спальни, боковым зрением замечая, что мужчина подрывается с постели.       Конечно, все мои шутки насчёт возраста не более чем невинные поддразнивания — он реагирует, а оттого лишь подпитывает моё желание подтрунивать над его возрастом.       За спиной раздаются тяжёлые шаги пыхтящего от злости Родионова, который не разделяет моего юмора.       — Аня, — он старательно принимает грозный вид, но закушенная губа напрочь выдаёт его истинное настроение, — немедленно иди сюда!       Пулей залетаю в ванную. Чёрт, на двери нет щеколды, и остаётся уповать на всех святых, что сил в моём тщедушном тельце будет достаточно, чтобы сдержать напор мужчины.       — Нет-нет, я в домике!       Резкий рывок, и я практически вываливаюсь в распростёртые объятия Родионова.       — Ну что, Мелентьева, пришло время твоего наказания, — недобро ухмыльнувшись, он сгребает меня в свои объятия и несёт к ванной.       Чёрт. А вот это вообще не входило в мои планы.       Совершенно не прилагая никаких усилий, Родионов одной рукой заталкивает верещащую меня в ванную и включает ледяной душ.       — Остудись, куколка, а то твоя безнаказанность напрочь затмила тебе разум, — продолжая посмеиваться, он направляет на меня лейку.       С визгами я пытаюсь врываться из ловушки, но, откровенно говоря, у меня выходит это паршиво. И уже через несколько минут я напоминаю Бабу Ягу, но никак не нимфу, пытающуюся соблазнить преподавателя: волосы, которые растрепались после непродолжительной погони, сбились в неаккуратный хвост и неприятно липнут к телу.       — Знаешь что, Родионов? — холодные струи воды перестают обжигать тело, и я замираю, будто главная героиня из фильма «Звонок». — Бойся меня, — чувствую, как губы растягиваются в зловещей ухмылке.       — Я тушканчиков не боюсь, — Андрей не успевает закончить предложение, как я затаскиваю его к себе, перехватывая душевой шланг.       — Остудись, малыш, — возвращаю ему его же фразу, стараюсь поднять лейку над его головой, но с моим ростом гнома попытка не особо пахнет успехом.       В следующую секунду он перехватывает мою ладонь с душевой лейкой, и от его мокрого, яростного вида перехватывает дыхание. Его ладони впечатывают меня в холодную стенку кафеля, и склонившись к моему уху, Андрей еле слышно шепчет:       — Поверь, Мелентьева, я тебе этого не забуду, — и, громко фыркнув, он разворачивается и покидает ванную, оставляя мокрые следы на полу.       Уже через полчаса я сижу на кухне, укутанная в пушистый мужской халат, попивая горячий чай. Андрей сидит напротив, глядя на меня в образе плюшевого медведя, и тихо посмеивается.       — Кто бы мне сказал, что моя студентка будет сидеть на моей кухне, в моей одежде, я бы сказал, что это какая-то плохая шутка, — он подвигает в мою сторону тарелку с горячими бутербродами.       Нетерпеливо хватаю горячий кусок хлеба, зашипев от неприятного ощущения ожога в пальцах. Подув на бутерброд, откусываю щедрый кусок:       — Кто бы мне сказал, что я влюблюсь в своего преподавателя, поверь, у меня была бы такая же реакция.       — Что? — Родионов таращится на меня, словно его настиг внезапный паралич.       А до меня только доходит, что я озвучила. Вот же чёрт.