Тяжелая жизнь Рикса

— Рикс, подъем! — Раздался жесткий, но всё так же немного весёлый голос Гарса. Рикс сразу очнулся от своего неглубокого сна и встал в позицию. — Мы прибыли на Паитрум. Собирайся, помоги Августе, и мы ждём вас внизу. — Понял, — Ответил гладиатор и принялся готовиться ко встрече с родной планетой. Именно на Паитруме после нападения Клирика жизнь Рикса разделилась на «до» и «после». Через пять минут Августа и Рикс спустились на специальном лифте. Внизу уже были остальные дети Флавия, их телохранители и остальные гладиаторы, — Орвон, Афий! Гладиатор обнял своих друзей. Орвон был чуть ниже своего лучшего друга с детства; чёрные как смоль кудрявые волосы с синей прядью на челке, глаза цвета лазури и широкие плечи и светлой кожей. Думаю, так можно было бы описать Орвона — парня с далёкой и вечно ледяной планеты Лиис. Афий же был немного другим: каштановые кудрявые волосы, стройное смуглое тело, яркие карие глаза. Рикс и Орв познакомились с Афием, когда попали на «рынок» рабов, но за столь короткое время они с ним прекрасно сдружились. — Мы снова дома. Не думал, что это случится так быстро… — С небольшой ноткой грусти произнес Орвон. Рикс потрепал того по плечу и по приказу Граута пошёл в строй около Августы впереди. Трап опустился, и взору предстала станция, на которой уже стояли корабли других гладиаторских школ. Вся толпа двинулась в сторону входа в здание, дабы пройти некую регистрацию и экскурс до их временного места проживания. Благо Кассий позаботился об этом. Он смог заранее найти дом, в котором будут жить его дети и их телохранители, а около этого дома будет казарма, где будут жить остальные гладиаторы. Через примерно часа два Рикс смог облегченно выдохнуть, присев на свою временную кровать в общей комнате всех телохранителей: Сторции, Гарса, Граута, ну и, естественно, самого Рикса. Гладиатор расслабил затяжки на своей одежде и прилег, положив руки под голову, устремив свой взгляд в потолок. Долго он так полежать не смог. В комнату вошла Сторция: — Рикс, хватит лежать, вставай. Надо подготовиться к завтрашним боям. День будет длинный. — С этими словами гладиатрикс удалилась, а Рикс с тихим усталым стоном поднялся, затянул обратно ремни, взял свой хлыст и пошёл на улицу. Сейчас Паитрум сам на себя не был похож: людей практически не осталось, везде были лозунги и флаги Авгура Публия — клирика, который захватил планету. Сердце обливалось кровью и ненавистью к этому созданию, но сейчас ничего нельзя было исправить. Парень встал в строй вместе с остальными гладиаторами и Граут стал проводить занятия. Сторция стала настраивать что-то на своем портативном устройстве, пока Гарс в стороне сам разминался. Из дома вышел Лабель — стройный, статный, будто выточенный из мрамора юноша с черным волосом, глазами цвета неба. В общем, фарфоровая статуэтка. Но одет он был не в парадный наряд, а в форму для физических занятий. Граут удивлённо посмотрел на сына Ланисты. — Я хочу позаниматься вместе с вами… — Немного неуверенно сказал Лабель, смотря на Граута. Спина у него была ровной, руки сжаты в кулаки, подбородок слегка приподнят. Он излучал уверенность в своих словах, но через секунду добавил, — Если не возражаете. — Конечно нет, домин Лабель! — С улыбкой вскрикнул Рикс. Он был рад тому, что Лабель хочет быть ближе к тем, кем будет управлять в будущем. Да и просто желание провести больше времени с этим прекрасным юношей давало о себе знать. Где-то внутри начали «порхать бабочки», — «Немного странно думать о Лабеле в таком ключе… Он ведь сын Ланисты, да и не думаю, что такое вообще возможно. Он же не по парням… Да и я недавно расстался с Тори. Что-то со мной не так. Определённо.» — Да, домин Лабель. Вы можете провести это занятие с нами. — Отозвался Граут, смерив Рикса немного недовольным взглядом. Сам же Лабель был рад положительному ответу. Он встал рядом с Риксом и принялся слушать Граута. Во время пробежки громадный смарт-планшет мешал Лабелю и дабы не уронить его и не сломать, он передал аппарат Сторции. Занятие шло по обыкновению спокойно, в своём темпе, пока на планшет не пришло письмо. Лабель взял обратно доверенную отцом технику и открыл письмо. Пробежав глазами по строкам, его взгляд всё больше и больше расширялся, а кожа на лице становилась ещё белее, хотя, казалось бы, куда бледнее его кожи. Но, видимо, содержание письма заставило его лицо побледнеть сильнее. — Отец в заточении… — Лишь тихо смог произнести юноша.