Богиня Ночи

      Они вернулись в гостиную после очередного патрулирования. Она видела его. Она смотрела на него с самого начала. Гермиона знала, что не должна была там находиться и смотреть на это. Забини видел её неуверенность и страх, пока они возвращались назад в башню, но ничего не говорил. И Грейнджер ничего не говорила, хотя должна. Она должна сказать, что на Астрономической башне Драко Малфой убивает себя, ведь он его друг. Но не могла. Надо радоваться, это ведь Малфой — Пожиратель смерти, который не заслуживает свободы. Так считали все.       Гермиона идёт к лестнице ведущей к спальням, чувствуя, как он идёт за ней. Она остановилась, громко вдыхая воздух через нос. Зажмурилась.       — Малфой на Астрономической башне. Он… Он буквально рвал свою руку ногтями. — Грейнджер оборачивается, смотря на пустое лицо Блейза. Они оба не дышали. — Иди туда, пока он не умер от потери крови.       Она не слышит, как Забини ругается, бежит обратно к портрету и не захлопывает его со всей силой. Слёзы начинают укрывать её лицо, пока Гермиона бежит к своей спальне и падает на кровать, накрываясь с головой одеялом. То, что она чувствовала было отвратительно. До отвращения неправильно. Она должна была оставить его там, чтобы он…       Гермиона Грейнджер заснула в одежде и со слезами на глазах.

***

      Когда она заходила в Большой зал, остались только семикурсники. Гермиона опоздала на завтрак, пытаясь скрыть опухшее лицо и синяки под глазами чарами гламура. Они всё равно не продержатся долго, её настрой поскорее закончить с уроками и вернуться в башню был наравне с Симусом, который хотел что-то взорвать на Зельеварении.       В их гостиной лежали порванные куски рубашки пропитанные кровью, на полу была разлита вода в перемешку с красными пятнами. Это было ужасно. Запах впитался в мебель и стены, он остался даже после того, как Гермиона очистила всю комнату до блеска. Смотреть на это было не то чтобы неприятно, а просто невозможно. Вся терпимость к этому пропала в момент войны. Сейчас хотелось просто жить и поскорее забыться от этих неприятных воспоминаний.       Первым делом она посмотрела на стол Слизерина, игнорируя взволнованный взгляд Джинни. Малфой и Забини сидели рядом, выглядя, мягко говоря, не очень. Паркинсон что-то быстро бормотала, смотря на них и грозно махала руками. Вероятно, что она отчитывала их за то, что они не пришли в гостиную Слизерина. Блейз неожиданно поднял на Гермиону взгляд и едва заметно кивнул. Она знала, что это была благодарность. Грейнджер кивнула в ответ, продвигаясь к столу Гриффиндора.       Только сейчас она смогла заметить всю напряжённую обстановку в зале. На столах лежали газеты, глаза учеников были обращены только к одному человеку. О, она прекрасно знала к кому, но не знала, почему.       — Привет. — тихо сказала Гермиона, садясь рядом с Уизли. Та без слов придвинула к ней Ежедневный пророк, продолжая завтракать.

«На Малфой-мэнор было совершено нападение. Приспешники Волдеморта на свободе. Двацатого сентября тысяча девятьсот девяносто девятого года произошло ряд преступлений, за которые несут ответственность Пожиратели смерти. Малфой-мэнор был подвержен крупнейшему взрыву, а после Адскому огню. После того, в небо была запущена метка ПСов. Нарцисса Малфой считается пропавшей…»

      Дочитывать до конца не было смысла. Теперь были понятны причины Малфоя лишиться руки, а то и жизни. Джинни подняла на неё взволнованный взгляд, будто без слов понимала её. Хотя, на самом деле так и было.       — Вчера на патрулировании… — Грейнджер осмотрелась, чтобы случаем не рассказать слишком интересную сплетню ушам Парвати, да и всем остальным. — Я видела Малфоя на Астрономической башне, и, видимо, он был слишком зол. Сначала он бросил на свою руку несколько охлаждающих заклятий, а потом просто… Просто начал её рвать… — Гермиона недовольно поморщилась, не желая произносить всё увиденное вслух. Джинни нахмурилась, и посмотрела на слизеринский стол, медленно покачивая головой.       — И сейчас ты чувствуешь себя виноватой в том, что не оставила его там умирать? — в её голосе слышался упрёк, отчего Гермиона кивнула и неуверенно уставилась в тарелку. — Я бы тоже так сделала. В этом нет ничего такого, чего можно было стыдиться. Да, он Пожиратель смерти, и то, бывший, но он такой же как и мы. Его поведение только доказывает, что он не настолько прогнил, чтобы вновь примкнуть к ним. Сама видела, что он только бы рад убрать метку со своей руки. И я верю в его человечность, кем бы он не был.       — И я верю. Но это кажется таким неправильным, из-за давления общества ты начинаешь думать так, как они тебе скажут и думать наоборот своему мнению. И сейчас таких большинство.       — Мы не они, Гермиона. У нас всё ещё есть голова на плечах, здравый ум и собственное мнение. — Джинни тепло улыбнулась, отчего её уголки губ сами поплыли вверх. Она давно не улыбалась, искренне и по-настоящему. После смерти Фреда она часто плакала, выдавливая из себя неискреннюю радость, чтобы не обижать остальных. Грейнджер был рада, что Уизли смогла пойти дальше.       Дальше всё прошло в тишине. Спустя десять минут, МакГонагалл встала изо учительского стола и прошла ближе к ученикам, показывая жестом, чтобы они подошли к ней. Небольшая кучка семикурсников вышли к профессору.       — Сегодня нам снова понадобится ваша помощь. Северное крыло мы почти отстроили, там осталось немного потаённых мест, где слишком много обломков. Нужно всего семь человек, кто готов? Если что, я освобожу вас от уроков. — последнее предложение она произнесла недовольным тоном. Рука Симуса стремительно взлетела вверх и несколько человек пустили смешки, наблюдая такое привычное поведение Финнигана. Одновременно подняли руки Забини, Луна, Невилл, Дин, Джинни и Теодор Нотт.       Минерва взглянула на Гермиону, подмечая её усталый вид и кивнула своим мыслям. Она сразу почувствовала себя неуверенно, будто бы ей были недовольны. Грейнджер посмотрела на Малфоя и на его руку, которая покоилась в кармане брюк. Он заметил её взгляд и недовольно ответил ей, будто говоря, что пора перестать смотреть на него. Гермиона шокировано отвела глаза и уставилась на двери. Драко будто предупреждал её о том, что это было подозрительным и не хотел, чтобы кто-то заметил это. Мерлин, она думает о нём так, будто он стал хорошим человеком и действительно заботится о ней. Чушь. Она не должна забывать и другие его поступки. Драко Малфой всегда будет Драко Малфоем.       Она пропустила остальную речь директора, погружённая в свои мысли. Перед глазами опять всплыли моменты с войны: Малфой с потерянным видом посматривал на своих родителей, боясь поднять взгляд с земли. То, с каким он отрешённым лицом шёл к Волдеморту и остальным Пожирателям смерти. Тогда Гермиона ощущала в себе злость, ненависть и… Жалость. Она чувствовала что что-то не так, ещё тогда, на шестом курсе. Всегда, всегда она ощущала к нему свою жалость. В её теле она была нежеланной, как нежеланный ребёнок в семье. Сама она не понимала, откуда она берётся.       Может, когда она заметила его дрожащие руки и губы, пока он шёл с Хогсмида? Гермиона видела все последствия Круциатуса и возвращался он точно не оттуда. Это было как раз после того, как он неудачно проклял ожерелье. Или, когда Драко жалостливо смотрел на неё, пока Беллатриса выводила мерзкие буквы на её предплечье. Это нельзя было считать реальным, её разум сам изменял моменты по своему. Это была нереальная одержимость его боли и жалости.       Все ученики уже направились к выходу и она сравнялась с ходом Джинни, продолжая смотреть на двери. Её дыхание сбилось, а кровь начала стучать в ушах. МакГонагалл с ребятами ушли вправо, а она пошла прямо, желая побыстрее прийти в башню Старост и слечь в кровать до самого вечера. Она слышала глухой стук каблуков за своей спиной, и даже сомневаться в своём предположении она не могла.       — Ты живёшь в подземельях, Малфой. — она резко остановилась и обернулась к нему, отчего Драко приостановил ход в нежелании столкнуться с ней. Парень хмыкнул и поднял бровь на её слова.       — Спасибо что сказала, я то не знал. Мне уже нельзя находится у Старост?       — Блейз всё равно ушёл, так что ты мог бы подождать его в своей гостиной. — она не стала ждать его ответа и поторопилась скрыться с его поля зрения. И то, это было только в мечтах. Он шёл за ней и не имел желания уйти.       — Там Пэнси. — ей было всё равно, кто там и что. Она не хотела ощущать его присутствие в своё свободное время. — Она, конечно, не лучше тебя, но здесь можно отдохнуть от вечных ругачек. — Гермиона, полностью игнорируя его слова, опять развернулась и пошагала к башне. Этот напыщенный павлин даже не попытался сказать ей спасибо! Да, очевидно, что он хочет поскорее избавиться от всего этого благодаря смерти… Но пусть он это делает не в её присутствии. — Даже не сравнивай меня с павлинами, Грейнджер. Я могу сделать тоже самое, сравнив тебя с курицей.       — Ох, как я могла забыть про то, что ты — прирождённый легилимент. Недалеко ты ушёл от своей тётк… — она прервалась, когда услышала с его стороны что-то похожее на рык.       — Да, будет лучше, если я подожду в гостиной Слизерина.       Чудно. Она приподняла губы в лёгкой улыбке и пошла крупными шагами. Неужели он думал, что она так и будет терпеть его постоянные выходки в её сторону? Хоть мальчиков здесь и не было, она могла отлично справиться с тем, чтобы дать ему отпор. Это было куда приятнее, чем смотреть на его умирающее тело. Хоть чуточка эмоций от его лица, и день становился куда лучше.       Как только она подошла к портрету монарха, закрывавшего проход в башню, он поклонился и снял шляпу. Для них это было редкостью, но каждый раз, когда люди с картин такое делали, в её мыслях возрождались моменты с тёмных дней. Они уважают её за свой выполненный долг в борьбе с Волдемортом.       — En sublimis pelagus. — произнесла Гермиона и вошла в гостиную. Главные и величественные. Какое хвастовство. Она тихо выдохнула и быстрым движением палочки зажгла камин и свечи в комнате. Здесь до сих пор пахло кровью. Окна открылись одновременно с мыслью об этом в её голове. Холодный ветер прошёлся по помещению, забирая с собой гнусный запах. В тот же миг послышался тихий звук крыльев за её спиной. Министерская сова.       Гермиона как можно скорее подбежала к ней и забрала письмо из клюва, положив несколько монеток в сумочку, которые заранее лежали на подоконнике. От Гарри Поттера и Рональда Уизли, для Гермионы Грейнджер и Джиневры Уизли. Она не читала их письма без Джинни, но она вернется только к полудню, поэтому распаковав конверт, Грейнджер бегло пробежалась глазами по строчкам. «Привет, Гермиона. Привет, Джинни. У нас все хорошо, надеемся, что у вас тоже. В Министерстве творится хаос, думаем, что вам уже известно о новости про Малфоев. Жалко Нарциссу, она этого не заслужила. Кингсли приставил нас к этому делу, собственно, мы здесь не скучаем. Как вы там? Гермиона, надеемся Забини не лезет к тебе? Джинни, охраняй её там, а то мало-ли что. Слизеринцы всё ещё такие же придурки. Ждите нас на Рождественские каникулы, и уже ближе к самому Рождеству отправимся в Нору. Скучаем и любим. Гарри и Рон»       Они не любили писать слишком подробно и многословно, предпочитая сказать все понятно и коротко. В личных письмах они всегда исписывали две стороны пергамента, рассказывая о всех своих мыслях и впечатлениях о новой жизни. Грейнджер всегда было интересно читать их, она не привыкла находится вдалеке от своих друзей. Материнский инстинкт всегда начинал просыпаться по началу прочтения, и она боялась обнаружить в письмах плохие впечатления или их переживания.       Понимание того, что уже через каких-то 8 месяцев они вновь будут видеться настолько часто, как они этого желают, успокаивало ее. Хоть раз в неделю, но это успокаивало. Самое главное — что они будут рядом и волноваться за сотни километров будет уже необходимо.       Она отложила письмо в сторону, успокаивая свои дрожащие руки. Гермиона боялась прочитать плохие новости. Где-то у Блейза стояло Успокаивающее зелье?

***

      Утро выдалось не из приятных. Джинни заснула у неё в комнате, когда в очередной раз впала в краткосрочную истерику, из-за волнения за мальчиков. Они обе заснули в половине второго часа, и сейчас, когда они опаздывали на Трансфигурацию, Уизли начала в панике бегать по комнате в поисках своей обуви, тем самым разбив ощущение спокойствия Гермионы.       — Пойдём уже, твои туфли остались в гостиной.       — Точно, пойдём скорее.       Около кабинета уже стояла Полумна и ненавязчиво рассматривала потолок, пытаясь не обращать внимания на слишком разговорчивого Симуса. Он болтал о Малфоях, что-то вроде — «Так им и нужно, они заслужили». Всё как всегда.       — Мисс Грейнджер? — МакГонагалл вышла из своего кабинета, оглядывая присутствующих и заприметив среди них Гермиону, махнула рукой в сторону дверей, — Мне нужно с вами поговорить, пока еще есть время до начала урока. — девушка кивнула и посмотрела на Джинни, которая в непонимании захлопала ресницами.       — Всё нормально. — сказала она подруге и поспешила закрыть дверь.       Быстро прошев к учительскому столу, Гермиона обернулась и заметила небольшие движения палочкой; «Видимо, она накладывает невербальное Оглохни», — подумала про себя кареглазая и напряглась, может, это должно было быть чем-то серьезным.       — Надеюсь, это не очень сильно тебя огорчит. — неуверенно начала профессор, что было совершенно ей не свойственно. — Сама понимаешь, что поставить на роль Старосты мальчиков того же мистера Смита я не могу. Ответственных и действительно умных учеников сейчас находящихся в школе можно пересчитать по пальцам одной руки. Так произошло, что мистер Забини попросил меня снять его с должности, хотя это настрого запрещено. Ну, думаю что ты поняла, к чему я клоню.       — Обидно. Он был действительно хорошим напарником. — нервно произнесла Гермиона и секундно смутилась. — Если не он, то остаются только 2…       — Да. Как бы я не хотела сделать мистера Корнера старостой, меня заставят сделать им Драко Малфоя. Министерство выдвинуло это условие, ведь если вы его действительно оправдали, то пусть он докажет, что он достоин этого. Сразу предупреждаю, если он сделает тебе что-то плохое, сразу говори мне. Я сразу пожалуюсь Кингсли, пусть он только попробует тебе хоть как-то навредить. — недовольно качая головой, вынесла Минерва и смягчившись, продолжила, — Заходи ко мне на чай, а то я совсем замоталась с этими документами.       — С радостью, — улыбнулась Грейнджер и поспешила достать пергамент с эссе из сумки и положила его на стол. — Я так над ним просидела, что думала засну навсегда над ним в библиотеке.       — Да, я помню что вы собираетесь сдавать ЖАБА по Трансфигурации. Тем не менее, я уверена что у вас будут высшие баллы. — ей определенно было приятно принимать комплименты по ее учебе. Но факт того, что Малфой станет ее напарником был наиболее неприятным.       — А когда Малфой встанет на пост? — она мысленно надеялась на то, что это произойдет не в скором времени, ведь резкая перемена всех обстоятельств отразилось на ней бы плохо.       — Ой, не волнуйся. — директор неуклюже махнула рукой, отчего она в миг успокоилась — значит, что не скоро. — Ближе к середине ноября. Мистер Забини расскажет ему обо всем нужном, так что терпеть его общество ближайшие 2 недели вы точно не будете.       Сама Минерва МакГонагалл не была в радостях от того, что в школе находился Драко Малфой. Как бы не хотелось его таким называть, все же, он — Пожиратель Смерти, хоть и бывший. Она не хотела делать плохо своим ученикам, ведь знала, что у некоторых, да что-ж скрывать, у многих детей умерли знакомые, друзья в Битве за Хогвартс. Этот год был скорбящим и грустным, но такая атмосфера могла полностью уничтожить учеников: рвение к учебе могло утихнуть, а общение со всеми могло бы обратиться в прах. Женщина понимала, что они — единственное есть у друг друга и если захотят, то они смогут помочь пережить этот сложный период времени.

***

      Драко упал на кресло в комнате Блейза, опустив лицо в ладони и устало выдохнул. Друг сел напротив, уставившись на него и ожидая его внимания. В его руках было письмо, на котором были едва заметные подтеки. Было ясно, что это слезы матери Забини.       Как бы он хотел оставаться спокойным и невозмутимым, чтобы Малфой не начал еще сильнее загоняться, это было очень видно. В письме говорилось, что колдомедики подозревают у нее серьезную болезнь в начинающем виде. Потом то, что она соболезнует Драко и очень подавлена тем, что от Нарциссы нет вестей, от чего она только сильнее волнуется. Про название болезни не сказано и не слова, хотя, он уверен, что она бы точно рассказала это. Значило одно, она что-то скрывала и как бы не хотела это написать, ей не разрешили.       — До чего же пиздец. — хриплым голосом проговорил Драко. — Будто специально отправила меня обратно, будто она что-то знала. Сдалось мне это законченное обучение, у нас денег на век хватит.       — А что, если да? Не получилось словить многих Пожирателей, они огорчены тем, что проиграли. Их безумство полностью наполнило мозг и они рванули делать все, чтобы запятнать свое звание.       — Но только Темного Лорда больше нет! Что эти бешеные придурки могут сделать без должного внимания? Ничего они не могут. Где может быть мама, Мерлин… Она единственная, кто остался у меня, а я просто сижу здесь и ничего не делаю. — он надавил пальцами на глаза, начиная нервно притоптывать ногой.       — Эй. — Блейз опустил руку на его плечо, крепко сдавливая. — Она самая сильная женщина, которую я знаю. Мы сделаем все, что в наших силах. Тем более, мы не одни. Могу дать тебе успокаивающего зелья, надо? — медленный кивок с его стороны и в его ладони оказался маленький сосуд с голубоватой жидкостью.       Быстро открыв его зубами, он влил зелье в себя, откидывая стекло куда-то в угол комнаты. Пальцы, крепко стискивающие подлокотники расслабились, а нога перестала отстукивать страх. Физически все прекратилось в миг, а в голове все еще роились ужасные мысли.       — Сука. — произнес Драко, спокойным и безжизненным голосом. — Кроме меня, есть еще люди, которых можно устроить на твою должность. Я… то есть, они не понимают, что это только к худшему? Поселить меня вместе с Грейнджер? Мерлин, это уже звучит как самоубийство.       — Я не могу ничего изменить. МакГонагалл дала разрешение, чтобы я отправился в больницу Святого Мунго на неопределенный срок. Если бы мог, остался бы с тобой, но мама… По крайней мере, ты ничем не болеешь и уверен, что ты перетерпишь Грейнджер. Все будет хорошо, друг.       — Все будет хорошо. — не открывая глаз, сказал блондин. — Все будет хорошо, Блейз.       В мыслях появился момент, произошедший не так давно, когда они заходили в башню. Грейнджер сидела на диване, приложив ладонь ко рту и читала чьё-то письмо. Она посмотрела на них слёзным взглядом и быстро сморгнула влагу, не произнося ни слова, вновь оборачиваясь в сторону камина.       Как бы Малфой не хотел сказать что-то едкое в её сторону, все слова будто забылись и уплыли от него в далекий океан. Он спихнул это на усталость и вещи, которые сейчас его полностью выводят из себя. Не мог же он просто пройти мимо заучки Грейнджер, не сказав привычного «грязнокровка», будь он сейчас в здравом уме.       — В принципе, если к ней не лезть, то она и сама лезть к тебе не будет. Просто выполняй свои обязанности и не дай Министерству как-то усомниться в своём выборе.       — Так или иначе, у меня нет выбора. Фамилию Малфой нужно отбелить от этого дерьма. — едва усмехнулся Драко, смотря на друга из-под ресниц. — Попасть ко мне в дом ты не сможешь, как я понимаю?       — Да, скорее всего. И, думаю, что камин в Мэноре не сохранился. Авроры стопроцентно поставили защиту и охрану, так что здесь безвыборно.       — Есть поместье во Франции. Сомневаюсь, что там что-то есть, но если что, ты сможешь? — Блейз кивнул, опираясь на комод и снова начал перечитывать письмо. Он тяжело вздохнул, кидая пергамент на кровать и смотря на часы.       — Пойдешь на тренировку? У нас ещё 30 минут.       — Да. Это единственное, что помогает при стрессе.       Через 20 минут они уже оба стояли на квиддичном поле, которое сохранило свой прежний вид благодаря сильным заклинаниям восстановления. Сбоку подходили Теодор и Монтегю, переговариваясь между собой и громко смеясь. Они сразу заприметили друзей и бегом направились к ним.       — Добрый вечер, мужчины. — шутливо поздоровался Монтегю, гордо вскидывая голову на поле. — Прекрасная игра — Квиддич… Хоть что-то разбавляет мысли от этих баснословных домашних заданий.       — Ты их никогда не делаешь, даже не придумывай. — толкнул его в плечо Тео, отчего они вчетвером незаметно улыбнулись. — Ничего нового, Драко?       — Ничего, что можно считать слишком важным. Через 2 недели я встану на пост Старосты мальчиков. — Блейз шмыгнул носом, грустно улыбаясь:       — Я отбуду на неопределенное время, так что можете водить своих женщин на кровать Драко. — блондин недовольно поморщился, представляя это перед глазами. Он что-то невнятно пробормотал себе под нос, поднимая убивающий взгляд на друга. — Я шучу, шучу. Нужно же как-то развеселиться, а то такими темпами все вместе получим бладжерами по голове.       — Неудачная шутка. Так… — Монтегю повернул голову на Драко. — Ты серьезно? Сделать тебя напарником грязнокровки? С каждым днем убеждаюсь в том, что МакГонагалл окончательно съезжает с катушек.       — Сомневаюсь, что она хотела бы меня поставить на этот пост. Это всё Министерство. Эти трое же меня оправдали, что я не раскрыл Поттера перед тёткой и тому подобное. Им нужно удостовериться в их выборе, поселив меня в одной башне с Героиней войны. Будто надеются на то, что я как-то наврежу ей и скорее засадят меня к отцу. Хотя, я буду… — его перебил Майлз Блетчли, взявшийся из ниоткуда.       — Так-так! — все 10 игроков подошли к нему, начиная слушать напутствие. — Всё как всегда: Драко — снитч; Блейз, Монтегю и Тео — забивают, я на воротах. Вейзи и Кассиус на бладжерах. — все одновременно кивнули и он открыл чемодан с мячами, открывая держатели. Золотой шарик вылетел в небо, и Драко сел на метлу. Не дожидаясь остальных, он сразу рванул за ним, намереваясь как можно быстрее выпустить злосчастные мысли из головы.